Дух Огня

Видишь ли, Йозеф Андер рассматривал магию не как набор требований взять щепотку того, это слово повторить трижды, вращаясь кругом на левой ноге, и все такое прочее.

Он считал магию разновидностью искусства - способом самовыражения.

- Не понимаю, - нахмурилась Кэлен. - Либо ты произносишь заклинание так, как над, либо оно не срабатывает. Как я вызываю мою силу касанием. Или как мы вызвали шимов, выполнив специфические требования волшебства, таким образом его задействовав.

Ричард понимал, что с её магическими способностями, с её подготовкой и тем, чему её учили, у неё возникнут те же проблемы, что и у волшебников прошлого. И испытал всплеск раздражения, как наверняка в свое время его испытывал Йозеф Андер. И в этом он тоже понимал этого человека - понимал то мелкое раздражение, которое испытываешь, когда люди начинают говорить тебе частности по тому вопросу, в котором ты разбираешься куда лучше, но при этом никак не можешь заставить их понять абстрактную концепцию всей картины в целом, которая лежит у них прямо перед носом.

И как когда-то Йозеф Андер, Ричард решил попытаться объяснить ещё раз.

- Да, знаю, и не говорю, что это не действует, но он считал, что это не все, а есть нечто большее. Что магию можно поднять на более высокий уровень - на порядок выше того, на каком пользуются волшебным даром большинство волшебников.

Теперь Кэлен посмурнела окончательно.

- Ричард, это безумие.

- Не думаю. - Он взял дорожный журнал.

- Тут есть ответ на какой-то несвязанный с шимами вопрос, заданный из Замка, но ты должна его услышать, чтобы понять образ мысли Йозефа Андера.

- "Волшебник, который не может действительно уничтожать, не может и действительно творить". - Просил он основную мысль и постучал по журналу. Он говорит о волшебнике, который, как и нынешние, обладает лишь магией Приращения. Как Зедд. Андер даже не считает, что человек обладает волшебным даром, если он не владеет обеими сторонами магии. Он считает такого человека всего лишь аберрацией и беспомощно никчемным.

- "Волшебник должен знать самого себя, - продолжил чтение Ричард, иначе рискует творить неверное волшебство, которое вредит его собственной доброй воле". - Это он говорит о том, что созидательном аспекте магии вне её структуры. "Магия усиливает страсти, и не только лишь такие, как радость, но и разрушительные страсти тоже, которые в конечном счете могут перерасти в одержимость и стать совершенно невыносимыми, если их не выплескивать".

- Похоже на то, что он пытается оправдать свои разрушительные наклонности, - заметила Кэлен.

- Не думаю. Я считаю, что он говорит о чем-то более значительном, о более высоком равновесии, чем принято считать.

Кэлен помотала головой, явно не улавливая то, что было совершенно ясно Ричарду, но он не видел способа ей растолковать, поэтому продолжил чтение.

- А вот это важно. "Воображение - вот что делает волшебника великим, потому что благодаря ему он может выти за рамки традиций и выйти за пределы структуры того, что существует ныне в более высокую область творения самой ткани магии".

- Так ты вот об этом толковал? Когда говорил, что он считал магию видом искусства? Способом самовыражения? Будто он сам Создатель - ткет полотно магии из ничего?

- Совершенно верно. Но послушай вот это. По-моему, это самое важное из того, что сказал Йозеф Андер. Когда шимы перестали быть проблемой, другие волшебники осторожно поинтересовались у него, что именно он сделал. Их слова так и дышат тревогой. И вот что он ответил на вопрос о том, что он сделал с шимами.

"Благодать может покориться изобретательному заклинанию".

Кэлен потерла плечи, явно встревоженная этими словами.

- Добрые духи, что это могло значить?

- Я думаю, что он что-то выдумал, - наклонился к ней Ричард, - новую магию, выходящую за рамки изначального заклинания, вызвавшего шимов в этот мир. Магию, которая одновременно и решала проблему, и удовлетворяла его собственные интересы.

Другими словами, Йозеф Андер стал творцом.

Зеленые глаза Кэлен расширились. Ричард знал, что она осмысливает степень отклонения от нормы того, с чем они имеют дело. С сумасшедшим, который в конечном итоге обрушил шимов им на голову.

- Мир разлетается вдребезги, - прошептала она едва слышно, - а ты говоришь о том, что Йозеф Андер использовал магию, как вид искусства?

- Я просто передаю тебе то, что написал этот человек. - Ричард перелистнул последнюю страницу. - Предыдущее я пропустил. Хотел посмотреть его самое последнее послание в Замок.

Ричард ещё раз перечитал древнед"харианский текст, чтобы убедиться, что перевел правильно, а затем зачитал вслух слова Йозефа Андера.

- "под конец я пришел к выводу, что должен отринуть и Создателя, и Владетеля. И создал свое собственное творение, собственное возрождение и смерть, и этим своим деянием навсегда защитил мой народ. Так что прощайте, поскольку я упокою мою душу в тревожных водах, и таким образом буду вечно присматривать за тем, что я так тщательно соткал, и что отныне в полной безопасности и неизменно". - Ричард поднял глаза. - Видишь? Ты поняла? - И увидел, что она ничего не понимает. - Кэлен, я не думаю, что он изгнал шимов, как должен был. Вместо этого он использовал их своих личных целях.

- Использовал? - Сморщила она нос. - Для чего можно использовать шимов?

- Домини Диртх.

- Что?! - Кэлен сжала пальцами переносицу. - Тогда как мы ухитрились выполнить столь четко очерченные предписанные жесткие условия и неумышленно призвать их? Такого рода конструкция в точности соответствует той, за рамки которой, как ты говоришь, считал что вышел Йозеф Андер.

Именно этого аргумента Ричард и ждал.

- Все дело в равновесии. Разве не видишь? Магия должна уравновешиваться. Чтобы сделать что-то созидательное, он должен был уравновесить это чем-то не созидательным, причем по очень жесткой формуле. И жесткость требований к заклинанию по высвобождению шимов само по себе подтверждает созидательность того, что он сотворил.

Ричард достаточно хорошо знал жену, чтобы видеть, что она не согласна с ним, но не в настроении спорить.