Дух Огня

- Мастер Кэмпбелл, я уверен, что она не...

- Недавно мне нанес визит Ингер.

Несан позеленел.

- Она рассказала Ингеру?!

- Нет. Она лишь заявила, что больше не станет возить в поместье товар. Но Ингер - человек неглупый. Он думает, что знает причину. И хочет справедливости. Если он заставит эту девушку, Беату, выдвинуть обвинение, то Министр может незаслуженно оказаться объектом мерзких обвинений. Далтон встал. - Ты знаешь эту девушку. Может возникнуть необходимость разобраться с ней, как с Клодиной Уинтроп. Она тебя знает. И позволит тебе приблизиться.

Несан стал зеленовато-пепельным.

- Мастер Кэмпбелл...господин, я...

- Ты что, Несан? Ты уже не хочешь заработать фамилию? Потерял интерес к работе гонца? Разонравилась новая форма?

- Нет, господин, дело не в этом.

- А в чем, Несан?

- Ни в чем, господин. Ну...как я уже сказал, она получила лишь то, что просила. И понимаю, что она не имеет права обвинять в чем-то Министра, потому что он ничего плохого не сделал.

- Не больше права, чем было у Клодины.

Несан судорожно сглотнул.

- Нет, господин. Не больше.

Далтон уселся обратно.

- Я рад, что мы друг друга поняли. Я тебя позову, если она станет проблемой. Будем надеяться, этого не произойдет.

Кто знает, может она и передумает выдвигать такое мерзкие обвинения. Может, кто-нибудь сумеет вбить ей в голову немного здравого смысла до того, как понадобится защищать Министра от её гнусных инсинуаций. Возможно, она даже придет к выводу, что работа у мясника - не для неё и отправится работать на какую-нибудь ферму. Или ещё куда.

Далтон лениво жевал кончик ручки, провожая глазами Несана, аккуратно прикрывшего за собой дверь. И думал, что было бы любопытно посмотреть, как парнишка справится с задачей. Ежели не сможет, то Роули справится наверняка.

Но если Несан все сделает, как надо, то тогда все детали улягутся в нужную мозаику просто тютелька в тютельку.

Глава 40

Сапоги мастера Спинка, вышагивавшего между скамьями, заложив руки за спину, ритмично выстукивали по полу. Слушатели все ещё всхлипывали, оплакивая андерских женщин, переживая за то, что сделала с ними хакенское войско. Несан думал, что знает, что ему предстоит услышать на этом уроке, но ошибся. Рассказ был намного ужасней, чем он мог себе вообразить.

Он чувствовал, что лицо у него не уступает по цвету волосам. Мастер Спинк отлично заполнил пробелы в сексуальных познаниях Несана. Но это оказалось вовсе не столь приятным, как он предполагал. То, о чем он всегда так сладостно мечтал, после рассказов мастера Спинка о тех андерских женщинах вызывало лишь отвращение.

Еще больше усугубляло положение то, что Несан сидел между двумя женщинами. Зная, о чем будет урок, женщины попытались сесть кучкой с одной стороны комнаты, а мужчины - с другой. Обычно мастеру Спинку было глубоко наплевать, как они рассаживаются.

Но в этот раз мастер Спинк всех пересадил по-своему, поочередно мужчина - женщина - мужчина - женщина. Он знал всех и каждого, знал кто где живет и где работает. Он всех перемешал, сажая рядом малознакомых между собой людей.

Он сделал это, чтобы усугубить испытываемую каждым неловкость, пока он рассказывал о каждой женщине и о том, что с ней проделывали. Он описывал все в мельчайших подробностях. Шокированная аудитория даже по большей части не всхлипнула ни разу, слишком ошарашенная и смущающаяся, чтобы кто-то рискнул привлечь к себе внимание.

Несан, например, и слыхом не слыхивал о том, что такое возможно между мужчиной и женщиной, а ведь он наслушался всякого - разного от других поварят и гонцов. Конечно, те люди - хакенские владыки и были далеко не добрыми и ласковыми. Они хотели причинить тем андерским женщинам как можно больше боли. Хотели унизить их. Вот насколько отвратительными были хакенцы.

- Не сомневаюсь, что все вы тут думаете, - продолжал мастер Спинк, "все это произошло очень давно. Много веков назад. То были хакенские владыки. Теперь мы стали лучше".

Сапоги мастера Спинка остановились перед Несаном.

- Ведь ты так думаешь, верно, Несан? Именно так думаешь, сидя тут в своей красивой форме? Ты считаешь, что вы лучше тех хакенских владык? Что хакенцы научились быть лучше?

- Нет, господин, - пролепетал Несан. - Мы не лучше.

Мастер Спинк, хмыкнув, двинулся дальше.

- Кто-нибудь из вас думает, что нынешние хакенцы расстались со своими отвратительными привычками? Вы считаете себя лучше, чем ваши пращуры?

Несан исподволь огляделся. Примерно половина слушателей нерешительно подняли руку.

- Ах вот как?! - Взорвался мастер Спинк. - Вы считаете, что нынешние хакенцы стали лучше? Вы, наглая публика, считаете себя лучше?!

Руки быстренько опустились.

- Вы ничуть не лучше! Вы и по сей день придерживаетесь своих отвратительных привычек!

Он снова начал вышагивать между скамьями, равномерно стуча каблуками сапог.

- Вы не лучше, - повторил он, но уже более спокойно. - Вы такие же.

Несан не помнил, чтобы учитель когда-либо говорил так огорченно. Казалось, что он вот-вот расплачется.

- Клодина Уинтроп была всеми уважаемой и почтенной женщиной. Всю свою жизнь она трудилась во благо всех людей. И хакенцев, и андерцев. Одним из последних её деяний был закон, отменяющий устаревшие порядки, чтобы отныне голодающие люди, большинство из которых - хакенцы, могли найти работу.

Но перед смертью она ей пришлось узнать, что вы ничем не отличаетесь от тех хакенских владык, что вы точно такие же.

Стук каблуков снова разнесся по комнате.

- У Клодины Уинтроп оказалось кое-что общее с теми женщинами древности, о которых я вам сегодня рассказывал. Ее постигла та же участь.

Несан нахмурился. Он-то знал точно, что с Клодиной Уинтроп ничего подобного не произошло. Она умерла быстро.

- Как и тех женщин, Клодину Уинтроп изнасиловала банда хакенцев.

Несан поднял глаза, нахмурившись ещё сильней. Но, сообразив, что хмурится, тут же сменил выражение лица. К счастью, мастер Спинк в этот момент был в другом конце, заглядывая в глаза каждому сидящему там мужчине и не видел изумленной реакции Несана.

- мы можем только догадываться, сколько долгих часов несчастной Клодине пришлось выносить этих веселившихся от души насильников. Мы можем только предполагать, сколько их было, этих жестоких бессердечных хакенцев, подвергших её такой пытке на том пшеничном поле. По тому как сильно были вытоптаны посевы власти предполагают, что их было человек тридцать-сорок.