Дух Огня

Далтон написал для Министра несколько речей и от его имени разослал приказ с указанием некоторых мер, которые следует принять в связи с возникшим кризисом. Убийство предоставило министру предлог в одной из своих жарких речей намекнуть на тех, кто не желал видеть его Сувереном, как на виновников разжигания страстей вокруг нового закона, спровоцировав таким образом всплеск насилия. Он призвал к принятию новых жестких законов, охлаждающих "мстительные порывы". Его нападки на Комитет Культурного Согласия подорвали позиции Директоров, находившихся в оппозиции Министру.

Собравшиеся слушать его выступление толпы Министр призвал принять меры - не указав, какие именно - против эскалации насилия. Такие меры никогда не обозначались конкретно и чрезвычайно редко какие-то действия предпринимались вообще. Но таких воззваний вполне хватало, чтобы убедить народ, что Министр настроен действовать решительно и эффективно. Главное выказать озабоченность, что не требует усилий и не нуждается в проверке действием.

Конечно, для обеспечения этих мер придется поднять налоги. Блестящая формулировка: выставить оппозицию разжигателем насилия и приравнять её к жестокости хакенских владык и убийц. Министр с Далтоном таким образом захватывали контроль над большей частью экономики страны. А это - власть.

Бертран наслаждался, оказавшись в центре всего этого, раздавая приказы, обличая зло, встречаясь с разными группами озабоченных граждан и успокаивая народ. Вся эта история, скорее всего, довольно быстро заглохнет, народ займется другими делами и об убийстве все забудут.

Хильдемара была счастлива. А для Далтона только это и имело значение.

Роули, все ещё ждал, просунув голову в дверь.

- Скажи Ингеру, чтобы шел со своими проблемами к мастеру Драммонду, бросил Далтон, берясь за следующий документ. - Драммонд - шеф-повар и подготовка пира - его обязанность. Я дал ему список инструкций. Он наверняка знает, как заказывать мясо.

- Слушаюсь, господин.

Дверь закрылась и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом весеннего дождя. Такой дождик полезен для пшеницы. А хороший урожай утихомирит ворчания по поводу новых налогов. Откинувшись на стуле, Далтон вернулся к чтению бумаг.

Похоже, что отправитель этого сообщения видел с целителями, направлявшихся в резиденцию Суверена. С самими целителями ему переговорить не удалось, но целители провели в резиденции всю ночь.

Возможно, что в их помощи нуждался кто-то другой, не обязательно Суверен. Народу в резиденции Суверена полным-полно, почти столько же, сколько в поместье Министра Культуры, с той разницей, что все они обслуживали только Суверена. Вся деловая жизнь, даже та немногая, что велась Сувереном, кипела в отдельном здании. В нем же Суверен давал аудиенции.

В поместье Министра тоже случалось, когда целители проводили там одну-две ночи с больным, но сие вовсе не означало, что болен сам Министр. Самую большую опасность для Министра мог представлять какой-нибудь ревнивый муж, что мало вероятно. Мужья как правило, наоборот, стремились подсунуть своих жен кому-нибудь из высокопоставленных чиновников, чтобы добиться для себя привилегий и поблажек. Качать же права было неполезно для здоровья.

Как только Бертран станет Сувереном, то проблема чьих-то оскорбленных чувств отпадет сама собой. Для женщин - большая честь удостоиться внимания Суверена. Это означало прикоснуться к святости. Считалось, что совокупления с Сувереном благословляет сам Создатель.

Любой муж охотно сам затолкает жену в постель Суверена, буде она не возражает. Престижность такой привилегии была, так сказать, побочным эффектом приобретаемой святости. И муж был основным бенефициантом этой альковной святости. Ежели благочестивая дама, удостоившаяся персонального интереса Суверена была совсем юной, то благословение снисходило и на её родителей.

Далтон вернулся к предыдущему сообщения и перечитал его. В последние дни никто не видел жену Суверена. Она не нанесла запланированный официальный визит в детский дом. Возможно, это она заболела.

Или сидит у постели мужа.

Ждать смерти старого Суверена - все равно что ходить по канату. Покрываешься потом и учащается пульс. Перспектива была радужной, главным образом потому, что смерть Суверена - чуть ли не единственное событие, на которое Далтон не мог повлиять. Суверена слишком хорошо охраняли, чтобы можно было рискнуть помочь ему перейти в мир иной. Особенно когда старик и так уже одной ногой в могиле.

Оставалось только ждать. А пока суд да дело очень осторожно направлять все в нужное русло. Они должны быть полностью готовы, когда наступит час.

Далтон перешел к следующему документу, но там не было ничего интересного. Какой-то мужчина жаловался на женщину, обвиняя в том, что она якобы наложила на него заклятие, поразившее его подагрой. Этот человек публично пытался записаться на прием к Хильдемаре Шанбор, поскольку она была общеизвестна чистотой нрава и добрыми деяниями, чтобы заняться с ней сексом на предмет снятия заклятия.

Далтон коротко хохотнул, представив себе эту совокупляющуюся парочку. У мужика, помимо отвратительного вкуса по части женщин, к тому же ещё явно не все дома. Далтон записал имя жалобщика, чтобы потом передать охране, вздохнув, что приходится тратить время на такую вот чушь.

Снова раздался стук в дверь.

- Да?

Опять возникла голова Роули.

- Мастер Кэмпбелл, я передал этому мяснику, Ингеру, что вы велели. А он говорит, что пришел не по делам кухни. - Роули понизил голос до шепота. - Говорит, что в поместье случились какие-то неприятности и хочет поговорить об этом с вами, а если вы его не примете, то тогда он пойдет в Комитет к Директорам.

Выдвинув ящик, Далтон убрал туда сообщения, оставшиеся на стол бумаги перевернул текстом вниз и встал.

- Впусти его.

Ингер, мускулистый андерец, лет на десять старше Далтона, вошел, приветственно кивнув.

- Спасибо, что приняли меня, мастер Кэмпбелл.

- Не за что. Пожалуйста, проходите.

Ингер вытер руки и снова поклонился. Он оказался неожиданно опрятно одет, чего Далтон не ожидал от мясника. Он больше походил на торговца. Далтон сообразил, что, раз он способен обеспечивать мясом поместье, этот человек владеет большим предприятием, так что он скорее действительно торговец, чем работяга.