Страница 138 из 177
========== Глава 2. ==========
В нескольких километрах от восточного побережья Калимдора, 2 день после раскола мира.
Катаклизм, что прошел так недавно, оставил глубокие следы на всем Азероте. Поваленные, вывороченные с корнем деревья, мертвые животные, а также те несчастные, кому не повезло оказаться слишком близко от уже ослабевшей волны. Были на Калимдоре места и более мрачные в этот час, но для эльфа, замершего посреди поляны, даже этих примет хватало, чтобы осознать масштаб трагедии. Калдорай сидел на коленях и бессмысленно смотрел в даль, безучастный, сломленный. Перед его взором проносилась картина ближайшей к этим краям деревни, бывшей некогда домом для него, а теперь разбитой в щепки, с немногими оставшимися в живых жителями. Он сам попросил прилететь к этому месту и увиденная картина потрясла друида до глубины души. Ведь именно он был повинен в случившемся…
«Нет, это был не я! Моей вины в этом не было!» — именно это хотелось крикнуть, но память раз за разом показывала друиду доказательства преступления. Ведь никто иной, как он принес тот артефакт и пытался применить его к Источнику. И пусть активировал жезл кто-то другой, кто-то использовавший волну магии, если бы орудие не оказалось рядом с озером — ничего бы не произошло.
«А Иллидан знал! Он знал об опасности, но не предупредил, а потому несет не меньшую вину за случившееся!» — сознание пронзила ярость на миг заслонившая отчаянье, но лишь на миг. Как возможно было жить после того, как пусть косвенно, но оказался причастен к гибели сотен тысяч собратьев, миллионов живых существ, как вообще возможно существовать будучи виновным в нанесении таких страшных ран природе, которую клялся оберегать?
Раз за разом в голове проносились эти вопросы, но ответы на них найти не удавалось. Уже несколько часов он просидел на этой поляне, но вместо успокоения все глубже погружался в пучину отчаянья.
— Ты решил сдаться, Малфурион? — прозвучал глубокий, спокойный даже после всех постигших испытаний голос.
— Но как я могу бороться, учитель? Имею ли право жить, после гибели по моей вине стольких? Не лучше ли умереть здесь и сейчас? — голос друида дрожал, наверное, никто и никогда не видел его в таком состоянии.
— Ты решил сдаться? Сбежать от навалившихся невзгод? — голос наставника потяжелел, всякое сочувствие из него исчезло. — Став причиной произошедших несчастий, решил уйти от ответственности? Такому я учил тебя?
Малфурион ничего не ответил, лишь упер взгляд в землю.
— Ты считаешь, что виновен в катастрофе, хотя на самом деле тяжесть ошибки лежит на всех нас, на всех, кто был причастен к атаке на Источник и не смог предотвратить трагедию. И сейчас все мы должны приложить усилия к тому, чтобы восстановить Азерот, природу, что оказалась повреждена нашими действиями и вторжением Легиона. Создать страну, которая возьмет на себя эту миссию! Мне нужна и твоя помощь, Малфурион.
— Учитель, Вы полагаете, что я смогу искупить совершенное? — в глазах друида была надежда.
— Сможешь, если забудешь о своих желаниях и отдашь всего себя делу. И прежде всего ты должен рассказать всем, о том, что именно высокородные уничтожили Источник.
— Но, учитель, ведь в этом был замешан кто-то другой!
— Я это знаю, а еще знаю, что если калдораям станет известна истинная причина катастрофы, от наших идей отвернутся. Ты готов ради желания говорить правду уничтожить мечту о лучшем государстве для эльфов?
— Но можно ведь…
— Нельзя, Малфурион. Эльфы не должны усомниться в друидах. И ты первый, кто должен показать пример верного служения своему народу. Ты должен стать тем знаменем, что направит калдораев в новую жизнь. А потому не смей проявлять слабость, будь опорой своего народа! — выждав несколько минут для того, чтобы ученик уяснил сказанное, Кенариус закончил твердым голосом, чеканя слова, — Я надеюсь, что больше никогда не увижу тебя в таком состоянии. И жду доказательств того, что ты достоин звания моего ученика.
Более не сказав ни слова, полубог, жестом указал Малфуриону направление к лагерю и безмятежно проводил взглядом удаляющегося ученика.
Дождавшись, когда Малфурион скроется из виду, Кенариус повернулся в сторону недавно образовавшегося моря и двинулся неспешным шагом, сохраняя величественный, спокойный вид. По крайней мере так бы сказали посторонние, незнакомые с Кенариусом. Знавшие его лучше могли бы заметить более резкие, чем обычно движения, скорый шаг, хвост, несколько раз хлестнувший по крупу… Мелкие детали, многое говорившие о душевном равновесии Кенариуса. Оставалось удивляться тому, что Малфурион не обратил на них внимание, но друид был в таком состоянии, что и Архимонда мог бы не заметить.
Наконец копыта полубога коснулись соленой воды, грязной от свидетельств катастрофы и только тогда Кенариус позволил себе дать волю чувствам. Воздух прорезал полный ярости крик, а в стороны ударили корни деревьев. В следующую минуту полубог стал оком бури, вокруг которого буйствовала стихия. Кенариуса переполняла ярость от осознания того, что он оказался так слеп и не распознал угрозы. Ведь сам видел тот артефакт, но даже и не подумал о его истинном назначении. Ему и в мыслях не могло прийти, что найдется безумец, что решится на подобное. Как же он был глуп!
Нет, само уничтожение Источника нисколько не трогало полубога. И даже могло принести некоторую пользу, однако понимание того, как много доверившихся ему живых существ погибло в результате катаклизма приносило невероятную боль. Сначала была битва в низинах Нирна, где пали десятки тысяч его созданий, любимых дочерей и учеников, а теперь новая катастрофа, уничтожившая большую часть оставшихся в живых существ. И более всего приводило в ярость то, что он не знал и никогда не узнает, кто стал причиной катастрофы, кто воздействовал на артефакт? Один из Аспектов? Их приближенных? Кто-то третий, о ком он даже не догадывается? Сможет ли он когда-нибудь узнать истинного виновника?
Сейчас необходимо было позаботиться об остатках верных ему разумных. Тех, кто не участвовал в войне и ушел на запад Калимдора, на землю, что не затонула в катаклизме, и тех немногих, что смогли спастись. А еще следует проследить за тем, чтобы эльфы не выбрали старый путь развития. Пусть эта катастрофа была трагедией — нельзя упустить свою выгоду в ней.
Выпустив накопившиеся эмоции, Кенариус направился в сторону лагеря. Необходимо было проследить за тем, как Малфурион подаст произошедшие события. А еще наконец поблагодарить того дракона, что спас его жизнь.
***
Город Джеденар, ставка армии калдораев. 2 день после раскола мира.
Что чувствуют разумные после величайшей катастрофы в истории мира? После события, оборвавшего жизни даже не тысяч, а миллионов живых существ, стершего с лица земли города и селения, погрузившего под воду родные земли и ударившего при этом нестерпимой жаждой, жаждой магии? Что они чувствуют, осознавая, что вечность потеряна, что их дети обречены умереть всего спустя несколько десятилетий жизни и что святыня, хранившая их тысячи лет, уничтожена?
Должно быть они испытывают страх, отчаянье, слабость и может быть что-то еще, столь же мерзкое, вот только Майев Песнь теней не собиралась поддаваться этим чувствам и другим не намерена была позволять. Она шла по улице города и каждый, на кого падал ее взор, спешил приступить к работе, боясь ее гнева и мигом забывая о всех своих несчастьях.
Тяжелые, покрытые царапинами доспехи, уверенная поступь и высоко поднятая голова — каждая черта в облике жрицы несла в себе уверенность, твердость, непоколебимость, и она была очень рада, что никто не мог заглянуть к ней в душу. Ведь там жило беспокойство за одного несносного эльфа, судьба которого была ей неизвестна. Однако абсолютная вера в Богиню и ее защиту позволяла сохранять твердость несмотря ни на что.
Спокойный шаг Майев оказался прерван, когда на пути ее оказался сидящий в пыли калдорай, смотрящий вдаль потерянным взором. Зрелище, памятное жрице еще по Киринору, городу с которого начался ее путь в войне с демонами. И еще с тех времен она ненавидела подобное состояние у эльфов.