Страница 2 из 8
Глава 2. На север.
Местность была незнакомой и от этого казалась недружелюбной и даже опасной для движущегося по ней человека. Зеленая густая трава, обильно покрывающая землю, гасила звуки шагов, и Острый Рог постоянно озирался. Ему казалось, что за каждым деревом, за каждым кустом прячется какое-то страшное, неведомое существо, готовое в любую минуту броситься на одинокого путника и растерзать на мелкие куски свою неосмотрительную и легкую добычу.
Вот слева дрогнула ветка ели, и вверх по стволу взметнулось что-то рыжее и тут же исчезло в отверстии небольшого дупла. Острый Рог замер от неожиданности, но тут же рассмеялся.
«Хорош охотник! – подумал он. – От маленькой белки шарахается!» – и, ободренный этим небольшим происшествием, уже спокойно и уверенно зашагал дальше.
Вскоре, за густыми зарослями берез, показался просвет, и спустя некоторое время человек вышел на поляну. На противоположной стороне ее, похожее на небольшие движущиеся холмики, мирно паслось стадо огромных зубров. Острый Рог их не боялся. Он знал, что если не злить вожака своим видом и не подходить слишком близко к этим безмятежно пасущимся травоядным, то все обойдется миром. Обходя свободное от леса пространство, он случайно вспугнул глухаря. Тот с шумом взлетел над макушками деревьев, пересек поляну и вскоре пропал из вида. Стадо зубров насторожилось, но через какое-то время животные вновь успокоились и вновь опустили к траве свои огромные темные головы.
Солнце, достигнув своего зенита, уже постепенно клонилось к горизонту, а Острый Рог все шел и шел на север, обходя топкие болотины, непролазные чащи и буреломы, в значительном количестве встречавшиеся ему на пути. Однажды, на песке, у небольшого прозрачного ручейка он заметил следы медвежьих лап. Они были небольшими и, видимо, принадлежали медвежонку, тоже, как и он, бредущему куда-то на север. Наконец, когда солнечные лучи коснулись вершин деревьев, а густеющий сумрак явственно окутал их корни, Острый Рог остановился. Перед ним стояло огромное сухое дерево с большим уютным дуплом и словно манило человека, предлагая ему спокойный и безопасный отдых. Здесь он и решил заночевать. Пытаясь осмотреть, так кстати, обнаруженное им убежище, Острый Рог дотянулся до его края и тут же отпрянул от неожиданности. Из темного проема дупла показалась чья-то мохнатая когтистая лапа, а затем послышалось и недовольное рычание потревоженного им зверя. Место было занято. Медвежонок, а это был именно он, оказался более проворным и Острому Рогу ничего не оставалось, кроме как найти себе новое место для ночлега. Ель, стоящая рядом, вполне устраивала его. Спать на ее смолистых ветвях, конечно же, было не так удобно по сравнению с дуплом, но все же лучше, чем на голой земле, да к тому же и безопаснее. Наломав в достаточном количестве крупных еловых веток, он затащил их на дерево, аккуратно разложил на сучьях, и уже через полчаса место для ночлега было готово. Сооружение, построенное им, было похоже на гнездо огромной птицы и сулило возможность спокойно выспаться. Он лег и скоро задремал. Сон был настолько крепок, что ни отдаленные раскаты грома, ни шум небольшого дождя по кронам деревьев не смогли разорвать его всесильные и сладкие оковы.
Утро встретило человека уже теплыми лучами солнца, робко пробивающимися сквозь зеленую хвою ели, и веселым пением дроздов, поселившихся здесь еще с ранней весны. Безоблачное синее небо указывало на то, что день будет теплым, а небольшое облако белого тумана, лежащего на болоте, говорило о том, что дождя сегодня не ожидается. Острый Рог протер глаза, потянулся и не торопясь начал спускаться на землю. Роса была холодной, и его ноги моментально намокли, но это не смутило человека. Он знал, что пройдет немного времени, и в лесу вновь станет сухо, и застывшие ноги его вновь почувствуют тепло прогреваемой солнцем земли. Взгляд Острого Рога прошелся по небольшой окружающей его поляне и остановился на знакомом засохшем дереве с темным проемом дупла. Там было тихо
– Проснись, лежебока! – подойдя к стволу, вполголоса произнес человек, но ему никто не ответил. Видимо, мишка еще до рассвета покинул свое уютное ночное убежище и сейчас где-нибудь уже завтракает, копая сладкие корни или роясь в найденном им муравейнике. Острый Рог тоже был голоден. Орехов и ягод в это время года еще не было, а мясо в данной ситуации ему было просто недоступно. Оно бегало, прыгало, летало, словно провоцируя человека, и Острому Рогу пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться на эти многочисленные и явные провокации. Внезапно, со стороны болота, еще недавно скрытого утренним туманом, раздалось утиное кряканье, и он, ободренный этими звуками, уверенно зашагал в ту сторону.
Ели постепенно исчезли, и им на смену пришли красивые раскидистые дубы и высокие белоствольные березы, в изобилии растущие на пригорках. Скоро деревья расступились, и под ногами захлюпала вода. Перед ним в ложбине, окруженное со всех сторон лиственной рощей, лежало небольшое круглое озеро, которое изначально он и принял за болото. В центре его, отделенный водой от берегов, возвышался островок, на котором можно было разглядеть большой темно-синий камень и сидящих на гнездах уток.
Озеро оказалось мелким. Бродя по колено в воде, Острый Рог неторопливо собирал яйца, а затем, выбравшись на сухое место, с наслаждением пил их и, наконец утолив голод, долго лежал на спине и смотрел в небо. Ему здесь определенно нравилось. Оказалось, что в этой, по всем приметам, непроточной воде, имеется и рыба. Он заметил приличную щуку, всплеснувшуюся при его приближении, а затем и нескольких болотных черепах, неторопливо питающихся молодыми побегами травы. Вскоре, на противоположной стороне озера он обнаружил и плотину, сооруженную дружным семейством бобров. Значит, все же где-то была протока, и Острый Рог, обойдя озеро, действительно, пересек два небольших ручейка, вытекающих из него в совершенно противоположные стороны. Один из них устремлял свои воды на юго-запад, в сторону Черного ручья, а другой, скатываясь с пригорка, уходил куда-то на северо-восток и исчезал в недалеких еловых зарослях. Можно было бы здесь и остановиться, но какой-то внутренний голос подсказывал ему, что нужно идти дальше, и Острый Рог лежал и прислушивался к этому голосу. Затем, видимо, приняв окончательное решение, он поднялся и, не оглядываясь, уверенно зашагал в выбранном направлении.
Местность становилась все выше. Иногда взгляд человека останавливался на густых зарослях лещины, в изобилии произраставшей под сенью разлапистых сосен. Изредка встречались и небольшие куртины дубов с уже распустившимися изумрудно-зелеными листьями, а также отдельно стоящие огромные деревья-великаны. Они тоже принадлежавшие к этому крепкому суковатому семейству. Постепенно, то здесь, то там, начали появляться липы, и скоро он уже шел по прекрасной липовой роще, венчающей эту возвышенность, с наслаждением вдыхая сладкий запах меда. Вверху деловито сновали пчелы, видимо, давно облюбовавшие для себя эти высокие дуплистые деревья, и, пользуясь благоприятной погодой, уверенно пополняли свой сладкий медовый запас.
Решив осмотреться, Острый Рог выбрал удобно расположенную и достаточную по высоте липу и спустя какое-то время уже был на ее вершине. Вид сверху поразил и обрадовал его. С макушки дерева отчетливо просматривалась вся окрестность. Липовая роща, в которой он и находился в настоящее время, была не слишком большой, как ему показалось вначале, и с северной стороны заканчивалась на отлогом спуске. За ним, подступая к самым деревьям, плескался огромный чистый водоем. С запада на восток его пересекала небольшая речка, что говорило о наличии здесь достаточного количества рыбы. Это же подтверждали и увиденные им чайки, летающие над водой, а также цапли, неторопливо бродящие у берега в поисках пищи. На восточной, болотистой, стороне этого прекрасного озера Острый Рог заметил также и множество журавлей, видимо, обосновавшихся здесь всерьез и надолго. С высоты выбранной им липы он довольно долго любовался этими большими и красивыми птицами и, наконец, решил в их честь назвать это озеро Журавлиным.