Непризнанные гении

Кстати, сам Достоевский тоже не щадил собратьев по перу. В моем «Многоликом Достоевском» приведена масса примеров уничтожающих характеристик, данных Федором Михайловичем современникам – Белинскому, Добролюбову, Чернышевскому, Писемскому, Тургеневу, Герцену, Салтыкову-Щедрину, Грановскому, Анненскому, Соловьеву, Толстому. О Достоевском и Толстом кто-то сказал: «Друг для друга они были: не то».

После сказанного вполне естественно, что его звали «певцом зла», «выразителем тьмы», «подпольным человеком», «жестоким талантом», «русским Полем де Коком», растлителем, садистом, шовинистом, антисемитом, черносотенцем, империалистом, утопистом, популистом, политиканствующим мистиком, демонстратором ада души, ужасающим экспериментатором. А сам Достоевский говорил жене: «От меня решительно все отвернулись в литературе. Жить мне гадко, нестерпимо».

По словам Н. А. Бердяева, «по Достоевскому люди Запада узнают Россию».

Свидетельствует А. Н. Плещеев: «Я не знал несчастнее этого человека… Больной, слабый и оттого во сто раз тяжелее переносивший каторгу… Вечно нуждавшийся в деньгах и как-то особенно остро воспринимавший нужду… А главное – вечно страдавший от критики… Вы и представить себе не можете, как он болезненно переживал каждую недружелюбную строку… И как он страдал! Как он страдал от этого не год, не два, а десятилетия… И до последнего дня… В этом – страшная драма его жизни».

Свидетельствует Г. С. Померанц: «Достоевский с ужасом почувствовал, что в нем мало благодати. Когда он пишет, что человек деспот по природе и любит быть мучителем, это не реакционное мировоззрение, а мучительно пережитый опыт. Опыт расколотости между идеалом Мадонны и идеалом содомским. Опыт позорных искушений, от которых разум не в силах уберечь душу («Что уму представляется позором, – скажет об этом Митя Карамазов, – то сердцу сплошь красотой»). И от этой расколотости спасал только порыв к Христу».

Умирал Достоевский тоже тяжело: последние годы его буквально душила эмфизема легких, а 28 января 1881-го хлынула горлом кровь… Посмертная судьба величайшего русского гения тоже напоминает его безрадостную жизнь: большевистская клевета, поругание, месть за «бесов», забвение… Первый памятник Достоевскому на родине был поставлен более чем через столетие после смерти… Столетие – без памятника! Зато сколько – у его бесов?

Часть II

Непризнанные гении

Иоганн Гутенберг (1400–1468)

Более, чем золото, изменил мир свинец, и более тот, что в типографских литерах, нежели тот, что в пулях.

Мы можем и должны начинать историю нашего научного мировоззрения с открытия книгопечатания.

Cегодня это трудно себе представить, но человек, изобретший книгопечатание – Хенне (Иоганн) Генцфлейш фон-Зульгелох, принявший фамилию Гутенберг (по названию местечка, в котором проживали его родители «Хоф Гутенберг») – не только не был принят своим временем, но всю жизнь прожил в долгах, обязательствах и почти полной безвестности. Всё это – притом, что изобретения Иоганна Гутенберга стали парадигмальными и харизматическими в развитии человеческой культуры и создании печатной книги как основы знаний. Они во многом стимулировали письменность, грамотность и духовное развитие общества, становление национальных и международных литератур и, в целом, – образование и воспитание человечества.

Изобретение Гутенберга произвело коренной переворот в культуре, разрешив проблему изготовления книг любого объема, резко ускорив процесс их печатания. Оно обеспечило приемлемые цены на печатные книги, а также рентабельность производства. Особо следует подчеркнуть, что технологические процессы изготовления шрифта, набора и печати предвосхитили появление мануфактурных форм организации производства, которые, начиная с XVII века, стали вытеснять ремесленный труд.

Хотя некоторые считают, что у нас нет точного ответа на вопрос «кем и когда было изобретено книгопечатание?», я имею основания утверждать, что до сих пор не найдено ни одного достоверного свидетельства, оспаривающего приоритет Гутенберга. Истина относительно приоритета Гутенберга в деле книгопечатания окончательно восстановлена в книге «Gutenberg» (1878) доктора Линде, многолетние изыскания которого подтверждены многими новейшими находками в библиотеках и архивах.

Когда речь идет о книгопечатании, надо иметь в виду не получение оттисков с резных досок (ксилография), но кажущиеся простыми и саморазумеющимися изобретения Гутенберга – типографский набор литер, металлический шрифт и т. д. Например, в Китае тиснение книг с деревянных резных (гравированных) досок было известно еще в VI веке новой эры.[47] В Европе печатание с досок стало применяться сначала в производстве игральных карт (XIII в.), а в начале XV века – для размножения картин и небольших сочинений. Особенно большое распространение оно получило в Нидерландах.

Ксилографические гравюры и книги до Гутенберга печатали следующим образом: писцы-рисовальщики наносили на деревянную доску, обычно грушевую, рисунок или текст. Части доски, свободные от рисунка или букв, углубляли, а сам рисунок делали выпуклым. Доску покрывали краской, налагали на нее лист бумаги и притирали его деревяшкой или костяшкой. Таким образом получался печатный оттиск. Естественно, деревянный шрифт быстро снашивался при многократном тиснении. После изготовления немногих экземпляров необходимо было начинать вновь тяжкий труд вырезания текста на досках.

Печатание ксилографических книг с деревянных досок к моменту изобретений Гутенберга настолько продвинулось вперед, что именно конкуренция вынудила гениального изобретателя искать новые способы ускорения и удешевления издания книг.

Возможно, идею набора текста из отдельных букв Гутенбергу подсказал уже существовавший способ исправления матриц – деревянных досок для печати, когда нужно было корректировать какое-либо неверно вырезанное на доске слово: чтобы сохранить доску, из нее просто вырезали неправильное слово и в образовавшееся отверстие в доске вставляли правильно вырезанный текст. Возможно, в первых вариантах печати набор делали не из отдельных букв, а из отдельно вырезанных слов, тем более что, например, в грамматике Доната одни и те же слова часто повторялись.

Технически суть изобретения печатного станка Гутенберга заключалась в том, чтобы разложить текст на составляющие элементы – буквы, знаки препинания, пробелы и т. д., и тем самым обеспечить наиболее рациональный способ неограниченного производства каждого знака (литеры), а также возможность составлять из них в любой последовательности печатную форму. Главные идеи Гутенберга, радикально изменившие положение в этой области технологии, можно сформулировать следующим образом:

– для усовершенствования книгопечатания матрицы-доски с вырезанным на них текстом следует заменить набором, состоящим из отдельных литер, воедино соединенных между собой;

– литеры, вырезанные из дерева и соединенные между собой веревкой, следует заменить специально отлитым металлическим шрифтом;

– металлический шрифт можно получать литьем легкоплавких металлов в заранее приготовленные формы;

– текст из металлического шрифта легко набирать с использованием линейки с бортами (верстатки), вставляя в нее букву за буквой.

Узловой проблемой книгопечатания стало производство шрифта. Иоганн Гутенберг решил ее с помощью чеканки форм (матриц) для отливки, обеспечивающих получение литер одинакового кегля и роста. Изобретателю необходимо было найти приемлемые составы металла – твердый и нехрупкий для пунсона, более мягкий для матрицы, а от сплава шрифта требовалась высокая текучесть, дабы он принимал форму тончайших линий буквы. Кроме того, сплав должен был обладать жесткостью и пластичностью, чтобы выдерживать давление, не деформируясь и не ломаясь, в сочетании с достаточной твердостью и износостойкостью. Для печати металлическими шрифтами нужен был иной – жирный состав краски, чем пригодная для ксилографии водяная краска. Необходима была также механизация процесса производства оттиска – печатный станок, наборная касса (наклонный деревянный ящик с ячейками), способы закрепления бумаги при печатании и ряд других приспособлений.

47

  По некоторым данным, в 1040 году н. э. китайцы уже печатали с помощью подвижных литер, но этот метод не получил столь широкого распространения, как в Европе после Гутенберга.