Страница 9 из 10
Она привыкла ненавидеть образ, того сурового и упрямого илойца, который отнял у нее все. Образ ненавидеть легко, а вот живого человека, который рядом с тобой, который даже плохого слова тебе не сказал — уже сложнее. Там, в Этране, он выполнял свой долг. Ее брат тоже воин, и Дин сражался не только защищая свой дом…
Оправдания…
Лоренцо снова говорил о чем-то с легатом, тихо, чуть в стороне, Мэй не слышала. Она видела, как легат поглядывал на нее, и как Лоренцо хмурился. И так отчаянно хотелось, чтобы он поскорее вернулся и был рядом, потому, что стоять одной, в окружении гильдейских автоматчиков совсем неуютно. А Лоренцо, каким-то удивительным образом, всегда прикрывал ее, пусть не от всех, но рядом с ним она чувствовала себя почти в безопасности.
Так не должно быть…
— Хочешь поехать сама? — спросил он серьезно. — Я дам тебе лошадь. Только держись ближе ко мне, договорились?
— Да, — сказала она твердо.
«Нет» — вдруг так захотелось сказать.
— Только рядом, — сказал Лоренцо. — Постарайся, чтобы никто не вклинился между нами. А то Гильдия уже подумывает прибрать тебя к рукам. Где они раньше были, интересно знать?
Уставший и злой.
И все же, он делал это для нее, а не для себя.
— Что значит, прибрать к рукам? — осторожно спросила Мэй.
— Хотят тебя выкупить. Говорят, возможно, ты ценный трофей и тебя стоит передать официальным властям. Ваш эмир тоже едет в Илой для переговоров, не все условия еще успели обсудить, и, возможно, тебя хотят обменять на кого-то, или на что-то… им виднее. Если ты действительно из знатной семьи, то это имеет смысл. Как думаешь, может быть, стоит тебя отдать?
— Нет!
— Почему? — спросил он. — Ты не хочешь домой?
Хочет, но не так. Она не товар… Нет, дело даже не в этом. Ее жизнь может обойтись слишком дорого, Дин отдаст за нее все… Нет, она справится сама. Ее жизнь — это ее жизнь.
В Илое она сбежит… или…
— Мне нельзя домой, — сказала Мэй. Пусть лучше ложь.
— Хорошо, — сказал он. — Я тебя не отдам, не волнуйся.
Она послушно ехала рядом с ним, не отходя ни на шаг.
Не представляла, что будет делать дальше.
Еще каких-то пару дней назад она сидела в клетке, и уж точно не могла ничего сделать, не могла никого просить.
— Лоренцо… — тихо попыталась она за ужином. — А когда мы приедем в Илой, не мог бы ты сам передать меня эмиру? Без Гильдии, без участия официальных властей? Просто как человек человеку?
Он хмыкнул, посмотрел на нее так странно.
— Просто как человека, меня к нему даже не пустят.
— Всегда можно найти способ! Эмир хорошо заплатит тебе!
— Мэй, — криво усмехнулся он, — если я попытаюсь сделать это в обход илойских властей, с меня потом снимут голову, в самом прямом смысле, за предательство. И никакие деньги мне будут не нужны.
Мэй поджала губы, пытаясь придумать хоть что-то.
— Кто ты ему? — спросил Лоренцо.
Она покачала головой.
Как сказать?
— Я действительно из знатной семьи. Юттар знает меня. Узнает обязательно.
— Хорошо… — Лоренцо со вздохом потянулся, отодвинул тарелку и поднялся на ноги, вставая из-за стола. — Значит, домой ты все-таки хочешь? Боишься условий Гильдии? Боишься, да, — в его глазах скользнул неприятный холод. — И ты думаешь, я поступлюсь интересами Илоя ради тебя?
Голос он не повысил, но все равно вышло страшно. Стоял, смотрел сверху вниз на нее. Усталость, раздражение…
— У Гильдии свои интересы, — тихо сказала Мэй.
Стало совсем не по себе. Сейчас он плюнет на все и отдаст ее. С чего бы ему вообще ее защищать?
— Свои, да. Гильдия играет по своим правилам и в свои игры. Какого хрена нас вообще гоняют на войну? Сколько людей гибнет… Ради чего? Сразу договорились бы по-тихому! Или старый эмир Эрдо не хотел договариваться? Он был честный и принципиальный человек, так надо было прирезать его сразу, чего тянуть? Честным людям не место у власти. А ваш Юттар быстро нашел с Гильдией общий язык. Ему было, что предложить, да? Что он, душу заложил? Скотина!
Лоренцо отвернулся, отошел к другому углу шатра, подальше, явно пытаясь справиться с собой. Вся эта давняя злость накопилась в нем…
Только он не прав. Не прав… он ничего не знает…
Мэй поняла, что слезы… Глаза щиплет и она ничего не может с этим сделать. Она столько времени пыталась держаться, и тут вдруг прорвалось.
Постаралась вдохнуть поглубже. Отвернуться… смешно так пытаясь поднять голову, чтобы слезы не выкатились и не побежали по щекам. Что толку. Дышать ровно. Справиться. Из последних сил. С тех пор… она не плакала даже, когда узнала о смерти родителей, держалась. Так что же теперь?
Лоренцо повернулся к ней.
— Мэй? — удивился он. — Эй, ты чего?
Быстро подошел, остановился рядом, потом и вовсе присел на корточки рядом с ней.
Его глаза совсем близко. И злости в них больше нет, только непонимание и… сочувствие… почти отчаянье.
— Мэй…
Он даже потянулся было погладить ее по плечу, но сразу отдернул руку.
Она мотнула головой.
Сейчас. Она справится.
Шмыгнула носом — чего уж теперь скрывать. Стиснула зубы. И быстро вытерла слезы.
— Все хорошо, — сказала почти твердо.
Справится.
9. Илойский трибун
Кофе уже не действует, только руки начинают трястись.
И голова трещит. Но от головной боли таблетки есть, пока действуют, хоть и не до конца ничего. Со сном хуже.
Есть стимуляторы и посильнее кофе, где-то там даже коробочка завалялась, но Ренцо решил, что сейчас это не выход. Если бы быть уверенным, что — пара дней, и все закончится, можно будет спокойно отоспаться, то хватило бы здоровья попробовать. Ночи на две бы — еще ничего. Дальше… За неделю он однажды посадил сердце… и не только сердце, хорошо еще гильдейские врачи вытащили, поставили на ноги. Но больше такого повторять не хотелось, не мальчик уже, врачи могут и не успеть. Да и не захотеть тоже могут, если он пойдет против интересов Гильдии. А он идет.
До дома — четыре ночи, а что будет потом — сказать сложно, возможно, еще хуже. И уж совсем плохо заявляться домой, после стольких лет, обожравшись стимуляторами, когда нервы совсем ни к черту. Дома дети, вся эта дрянь их касаться не должна. Не стоит втягивать их в личные дела.
Мэй сидела, завернувшись по уши в одеяло.
Подумал, что он ведь охраняет не от нее, не за свою жизнь опасаясь, как в первую ночь. Сейчас она нападать не станет, все изменилось. Теперь он стережет, чтобы никто не пришел за Мэй. Они могут прийти. А потом сказать, что она пыталась бежать и… Нет, мертвая Мэй им не нужна, но он все равно ее потеряет.
Зачем ему это?
Продать Мэй Гильдии — куда проще. И пусть разбираются.
Завалиться спать, наконец, и выспаться? И гори оно огнем? А то голова гудит.
Он подошел, сел рядом, прямо на землю.
— Мэй, — позвал ее.
Она обернулась, глядя так настороженно.
— Мэй, я ведь могу тебе доверять?
Она как-то неопределенно пожала плечами. Доверие сейчас — это очень сложно, он понимал.
— Ты не попытаешься сбежать, если я усну? — спросил Ренцо. — Там, снаружи, гильдийцы, они ждут тебя. Ты ведь сама не хочешь к ним, правда?
Она едва заметно улыбнулась.
— Я уже сказала вчера, ты можешь спать, я не сделаю ничего. Здесь это глупо.
— Хорошо, — сказал он. Взял и вытянулся рядом, прямо на земле. — Я посплю тут, мало ли что. Если вдруг кто-то зайдет или ты услышишь шум, то буди меня сразу, договорились? Просто толкай, я проснусь.
— Кто-то зайдет?
Мэй ощутимо напряглась, тревога в ее глазах.
— Если я не хочу отдавать тебя добровольно, то они могут найти другие пути. А потом расскажут мне, что ты сама сбежала. Не стоит давать им повод. И не волнуйся, законных оснований у них пока нет.
Ренцо лежал на спине, глядя на Мэй снизу вверх.
По-хорошему, конечно, стоило заставить ее все рассказать. Он имеет право знать, или уж не ввязываться. Это может дорого ему стоить.