Страница 14 из 55
Саша уехал пораньше, сославшись на дела и ранний подъем. Но в действительности ему было не очень комфортно среди детей и семейного переполоха. Был бы с мальчишками — другое дело. А так он чувствовал себя лишним.
Дома, от нечего делать, Геллер полез в интернет, прогуляться по соцсетям, поискать спортивные группы кроссфита. Но вместо этого застрял на Настиной странице. Он сначала хотел просто ответить на ее сообщения, но увлекся и перешел к изучению профиля. Фоток было много. Даже с выступлений имелись. Яркий купальник и макияж, тон на коже и… слишком сухое мускулистое тело. Саша посчитал, что Сокол перестаралась. Сейчас Настя выглядела намного лучше. Она наела щечки, прибавила жировую прослойку и выглядела… нормально. А не как ходячее пособие по анатомии. Геллер, конечно, знал, что критерии для фитнес-бикини очень жесткие. И Сокол, кажется, была близка к идеалу для этого конкурса. Но Саше не нравилось. Намного привлекательнее, по его мнению, Настя выглядела в межсезонье.
Ночью снова посетила бессонница. И вместо обычного самоедства Геллер мучился мыслями о Насте. Он пытался убедить себя, что это плохо, некрасиво, но ничего не мог с собой поделать. Нравилась она ему, хоть тресни. В конце концов, он же не гей и не кретин, чтобы игнорировать юную красоту с идеальными формами. Уверив себя, что вполне нормально реагирует на симпатичную молодую девушку, Геллер почти успокоился. Но спокойствие было относительным. Перестав мучиться совестью, Саша дал зеленый свет похоти. Измученная долгим воздержанием мужская природа подкидывала ему красочные фантазии на тему прелюбодеяний с собственным тренером. В душе, в раздевалке, в гардеробной, в малом зале, на парковке. Где только он не побывал вместе с Настей этой ночью.
Разумеется, подобные игры разума могли кончиться только походом в ванную и прохладным душем. Смывая с себя следы синтетического удовольствия, Саша старался не думать, не зацикливаться. Как ни странно, смог. И уснул почти сразу.
Следующие две недели он старался не циклиться на Насте. Это было и сложно, и просто одновременно. Они виделись каждый день, регулярно списывались, но на тренировках сил на эротические фантазии у Геллера не хватало. Его больше волновало, как бы не сдохнуть, не блевануть и не обделаться. Он даже не знал, которая из трех опций наиболее унизительна для него и омерзительна для Насти.
Пока ему удавалось почти все. Саше нравилась новая жизнь в новом темпе, с новым питанием. Он, наконец, нашел то, что встряхнуло его, взбодрило. И этим был обязан Насте. Геллер старался проникнуться к ней братскими чувствами, на худой конец дружескими, но не получалось. Фантазии, посетившие его однажды, никуда не делись, а только обрастали новыми локациями и подробностями. В общем, жить не мешали, помогали расслабиться. Саша стал принимать это, как данность, потому что не знал способа избавиться от порочных мыслей. Да, в общем, и не хотел.
Весна в этом году баловала. Обрадовав теплом уже в середине апреля, она не сдавала позиций, обещая превратиться в жаркое лето. Школьники радовались грядущим каникулам. Студенты готовились к сессии, госам, защите дипломов. В это время Администрация города совместно с Центром Занятости Населения и Союзом Предпринимателей области всегда устраивали Ярмарку Вакансий. Геллер очень любил это сборище, всегда участвовал. На этот раз его даже пригласили выступить с речью, и он, конечно, не отказал.
В день перед Ярмаркой Настя впервые отменила тренировку. Вернее, позвонила сообщить, что не сможет прийти, как обещала, потому что застряла где-то на трассе. Саша предложил помощь, но Сокол сказала, что водитель уже со всем разобрался. Настя сказала, что будет в городе к обеду, но даже перенести встречу нет никакой возможности, потому что у нее очень плотный график. Все, что она могла — это скинуть смской план тренировки. Геллер подозревал, что Настя скорректировала нагрузки, учитывая самостоятельность исполнения. Понял он это очень просто — не устал. Вернее, вспотел, конечно, но не так, как обычно с Сокол.
Уже в середине дня Саша понял, что ему мало. Желая узнать, как дела у Насти, а заодно поделиться с ней идеей, Геллер позвонил тренеру. Она уверила, что все закончилось благополучно, а так же подтвердила, что снизила интенсивность тренировки. На Сашин вопрос, можно ли ему побегать вечером, Настя ответила утвердительно. Она похвалила его рвение, отчего Геллер распушил перья, как петух.
После работы Саша сразу пошел в клуб. Переодевшись и сунув капельки в уши, он встал на дорожку и побежал. Это было не менее приятно, чем утренняя тренировка. А еще Геллер надеялся, что вечерняя пробежка вымотает его, избавит от бессонницы перед ответственным днем.
Саша почти сразу увидел Настю. Она провожала клиента, увидела Геллера, помахала. Он улыбнулся, кивнув в ответ. Почти сразу к Сокол подошел парень. Он протянул Насте бумажный пакетик. Она заглянула внутрь, рассмеялась, крепко обняла дарителя. Парень сразу встал на элипс, а Настя настроила ему уровень сложности.
«Тоже клиент», — понял Саша, стараясь не хмуриться. Но лицо так и норовило перекоситься от злости и… ревности. Его Настя никогда не обнимала. Геллер почувствовал себя каким-то ущербным, ущемленным. Словно обнимашки входили в перечень услуг для того молокососа, а ему такой радости при оформлении тренерской карты не предложили. Он пытался успокоиться, но стало еще хуже, когда Сокол повела подопечного в кроссовер, где они работали над трицепсом. Настя следила за техникой, иногда поправляла положение локтей. А в перерыве между подходами они болтали, смеялись.
Чтобы лишний раз не отвлекаться на эту парочку, Саша прибавил в плеере звук, а на дорожке скорость. Помогло. Но он все равно злился. Даже, когда Настя увела подопечного на другой тренажер, даже, когда дорожка умотала Геллера до смерти. И после душа Саша не стал подходить к Насте, которая стояла у стойки и снова помахала ему с приветливой улыбкой, явно желая поболтать. Он лишь скривил лицо, мол опаздываю, и пулей вылетел на улицу.
Дома он тоже никак не мог отвлечься. Пытался репетировать речь, но сбивался, бесился. В итоге полез проверять почту и просто полазить по интернету. Там его ждали сообщения от Насти. Ну и, конечно, он ответил.
Н. Саш, все в порядке?
С. Да.
Н. Злишься из-за отмены? Прости. Мне, правда, очень жаль.
С. Все нормально. Я не злюсь. С чего ты взяла?
Н. Ты так быстро убежал. Я хотела тренировку назначить.
С. Завтра не могу. Напишу тебе. Или созвонимся.
Н. Ладно. Как побегал? Хорошо себя чувствуешь?
С. Все отлично. Спать хочу.
Н. Тогда сладких снов.
С. Снов.
Геллер захлопнул ноутбук, вскочил, как ошпаренный, помчался в душ, потом в кровать. Там он продолжал злиться. Не так долго, как планировал. Вечерняя беготня обеспечила быструю отключку.
Утром ему полегчало. В конце концов, Настя была его любовницей только в фантазиях. Она имела полное право флиртовать с клиентами, обниматься, даже спать. Этот вывод Геллеру не нравился, он был логичным и правильным. К тому же Саша больше переживал за свое выступление и перспективы Ярмарки для «Ресторатора». Каждый год после этого мероприятия к ним приходили стажироваться новые кадры.
По случаю толкания речи Саша отказался от своих любимых пиджаков свободного кроя, нарядился в строгий классический костюм чернильного цвета и голубую рубашку. Он выбрал яркий галстук, помня слова Светы, что броский аксессуар всегда привлекает внимание к оратору.
Вопреки волнению, все прошло просто отлично. Геллеру громко хлопали после выступления, а его журналом заинтересовалось немало выпускников. Многих он даже помнил по своим лекциям в университете. После всех официальных мероприятий для директоров и организаторов, как водится, был устроен небольшой фуршет. Саша пребывал на грани отчаянии, очень сильно жалея, что разрешил Татьяне сопровождать его. Конечно, он не давал повода думать, что это нечто большее, чем рабочий момент, но она все равно думала. Да еще и приняла лишний бокал шампанского на голодный желудок, что снова не играло против Геллера.