Страница 42 из 90
Надо торопиться. Уже начался рассвет. Их могут заметить бойцы и отправить в штаб.
— Вот тут он живет, — сказала Гира, кивнув на дыру и слегка подтолкнула подружку. — Лезь! — Ты первая.
— Ну, ладно, — сказала Лиза. — Я полезу первая, а ты не отставай.
Нащупывая ногами лестницу, по которой каждый день спускался Петя, Лиза поскользнулась и полетела куда-то вниз.
— Ой! — вырвалось у нее.
Она упала возле стола и, не чувствуя боли, прижалась к стенке. Петя вскочил.
— Кто тут?!
— Это я, — отозвалась Гира, спускаясь вслед за Лизой.
— У, чертовка! — выругался Петя. — Давай руку, а то брякнешься.
— Я уж брякнулась, — созналась Лиза, вставая.
— Больно? — спросил Петя.
— Нет, — ответила Лиза. — А почему у тебя темно?
— Сейчас зажгу, — ответил Петя, чиркая спичками. — Зачем пришли?
Лиза и Гира промолчали. Они сначала решили осмотреться, а уж потом начать разговор.
Петя занимал подвальный кабинет, в котором раньше во время бомбежек работал директор завода.
— Ох, как у тебя хорошо, Пека! — сказала Гира, посмотрев на телефоны и мягкий диван.
— Не особенно, — откровенно признался Петя. — Телефоны не кормят. Вчера у одного бойца попросил, а он меня в штаб. Едва сбежал. Тут меня никто не найдет. Друг у меня был, Костя, ты знаешь его, Гира. Костя Замков…
— Знаю, — подтвердила Гира. — Напротив нас жил.
— Он где-то доставал хлеб и консервы, а теперь его нет, — грустно сообщил Петя.
Девочки переглянулись.
— Умер?
— Если бы умер! Убили. С самолета. Я сам похоронить его хотел, не успел. Положил возле стенки у клуба, а днем стена рухнула и завалило.
Лиза решила говорить прямо.
— Вот что, Петя. Давай так: на вот, поешь хлеба и сахару и пойдем с нами. Мы собираемся жить вместе и учиться. А как освободят город, так пойдем в настоящую школу. Согласен?
— А кто там есть с вами?
— Мы, — гордо ответила Гира.
— Одни девчонки? Не пойду.
— Нет, ты не спеши, — возразила Лиза, — с нами занимается Александр Иванович, и мальчик есть, Костя.
— Какой Костя? Его убило.
— Нет, это другой, у него голубь. Хороший такой, смелый мальчик. И Александр Иванович тоже хороший, я его люблю.
— Они все хорошие, — бойко ответила Гира. Она еще не знала в лицо ни Фомина, ни Костю, но ей надо было поддержать Лизу.
— Скажешь тоже, — усмехнулся Петя и, обращаясь к Лизе, спросил: — А Костя большой? Если задираться начнет, справлюсь?
Лиза ответила, что никакой драки не может быть, и рассказала все по порядку, заверив, что они будут получать паек и учиться.
Петя, разломив кусок хлеба пополам, одну часть, прикусывая сахар, начал есть, а другую спрятал в стол. Затем, подумав, переложил хлеб в карман.
— А еще кого будете звать? — спросил он Лизу.
— Всех, кто есть тут. Целый класс набрать надо.
— Ну, тогда подумаю.
Петя провел Лизу и Гиру через тайный выход до литейного цеха. Они шли по развалинам заводских корпусов, подвалами, трубами, тоннелями, стараясь не показываться на глаза бойцам. У Пети были свои ходы сообщения, по которым никто, кроме него, не ходил. Он показал, где скрывается еще один мальчик, но сам к нему не пошел, только сообщил кличку — «Ванька-пожар».
— Конопатый такой, рыжий, — пояснил он.
Ваня жил раньше недалеко от цирка. Он любил смотреть выступления укротителей зверей. Мечтал быть непременно таким, как Гладильщиков или Дуров. Но вот начались бои в Сталинграде. Отец и мать погибли. Ваня не знал, куда ему пойти, и, пока собирался, оказалось, что все пути отрезаны. На днях он покинул свою улицу: туда прорвались фашистские танки…
Ваня совсем по-другому встретил Лизу и Гиру. Заметив, что они подкрадываются к его рубежу, приготовил металлический прут и спрятал его за спину, чтобы стегнуть ту и другую. Он был на всех зол и ни с кем не водился, особенно с малышами. Он готовился отомстить фашистам за мать и отца, а малыши в этом деле не помощники. Как-то раз он обратился к командиру с просьбой взять его пулеметчиком. Тот согласился принять, а сам направил его с бойцами в штаб батальона. Здесь, в литейном цехе, Ваня готовил для фашистов какую-то ловушку, о которой не сказал даже Пете, а чтобы тот не подсмотрел, прогнал от себя с угрозой.
— Не мешай, подзатыльников надаю.
Приход Гиры и Лизы мог испортить весь план, поэтому Ваня намеревался хорошенько пугнуть их отсюда.
Лиза и Гира уже поравнялись с нишей, где притаился Ваня. Им осталось только завернуть за угол. Ваня приготовился ударить прутом по листу железа, но Лиза, заметив его злое лицо, смело шагнула навстречу.
— Ваня, здравствуй!
Она сказал это так неожиданно, что Ваня невольно ответил: «Здравствуй!» Прут выпал из рук. Опомнившись, Ваня сердито произнес:
— Шпионить пришли?
— Что ты, Ваня? — удивилась Лиза.
Гира боялась вымолвить слово. Она только смотрела в маленькие злые глаза Вани и ждала, что он вот-вот бросится на нее и Лизу.
— Уходите отсюда, пока целы!
Лиза попыталась уговорить Ваню пойти с ними, но он наотрез отказался.
— Не пойду, нечего мне у вас делать.
Вечером Лиза и Гира пришли в штаб. Петя был уже там. В тот же вечер из подвала бывшей гостиницы завода кто-то из бойцов принес девочку. Она была больна и голодна. Ее отправили в санроту.
Лиза с радостью побежала в блиндаж, чтобы сообщить о прибывших ребятах Александру Ивановичу. Но ни Фомина, ни Кости в блиндаже не оказалось. Где же они?
Прижатый огнем пулеметов, Фомин лежал на берегу Волги между двух камней. Бойцы взвода, оставшиеся в укрытии, видели, как пули высекали из камней искры. Достаточно было Фомину чуть приподняться, и он был бы прошит из пулемета.
Еще вечером, с наступлением темноты, отправляясь в этот опасный путь, Александр Иванович решил, что пробираться через такую завесу огня всем взводом нет смысла, гибнуть — так одному.
— Немедленно возвращайтесь в полк, — наказал он своим бойцам, — там вы нужнее. Доложите командиру полка, что задание будет выполнено… Присматривайте за Костей. Пусть поменьше забавляется голубем, а занимается делом. Пожалуй, лучше будет, если вы этого голубя вернете Зернову…
— Слушаюсь, — ответил тогда один из бойцов взвода, оставленный Фоминым за старшего.
Но вот уже полночь. Припав к брустверу, бойцы не отрываясь следили за Фоминым. Вспышки ракет на мгновение обнажали берег, выхватывая из темноты то клочок Волги, то причал, то камни, между которыми лежал Фомин. Он лежал неподвижно: может, выжидал момент для стремительного броска, а может, был ранен.
По Волге шло «сало» — осенний ледоход. Льдины сталкивались, громоздились в заторы. Поверхность воды стала пятнисто-серой. Плоты, лодки, затертые между льдинами, доски от разбитых паромов и барж, клочки сена, хворост, отдельные бревна — вся эта сереющая масса неудержимо двигалась вниз по течению. Казалось, не Волга, а берега устремились против течения. Хрустящее шипение воды напоминало тяжелые вздохи.
Да, наступили трудные дни. Волга отрезала Сталинград от Большой земли на несколько недель, а это означало, что и главные силы армии, куда пробивался Фомин для установления связи с осажденным гарнизоном, перейдут на такой же голодный паек, как и полк Титова.
Думая об этом, бойцы готовы были подняться и броситься вперед, чтобы выручить Фомина. Но приказ есть приказ. К тому же поднимись они — и секретный пост боевого охранения будет раскрыт.
— Лежит… лежит наш Александр Иванович! — со вздохом произнес старший. — Что же делать?
Он не заметил, как вода подогнала к Фомину два обледенелых бревна, которые торцами уперлись в берег; потом их будто оттолкнуло течение, и они поплыли дальше. Только пристальным взглядом можно было разглядеть, что теперь бревна плыли необычно. Ими кто-то управлял с расчетом поскорее скрыться за изгибом берега. Неизвестно, удалось ли фашистским пулеметчикам заметить это, но когда длинные очереди пуль засновали над водой и несколько светящихся трасс оборвалось у самых бревен, Фомин погрузился в воду.