Страница 2 из 9
Крик, вой, рык в ответ!
Александра вскрикнула, падая лицом в ветровое стекло – Саша резко нажал на тормоз, – но успела подставить руку.
Кто-то сильно схватил ее за плечи. Неразборчивые крики сзади, надсадное дыхание…
Не помня себя, Александра вывалилась из машины. Следом вылетело длинное темное тело, мягко приземлилось в прыжке, распрямилось.
Это был их попутчик.
Он обернулся, и Александру ослепил серебристый неподвижный блеск его глаз.
Он вытянул руки – кончики пальцев фосфорически сверкнули… Фары вдруг погасли, будто он ударил по ним.
Александра вжалась в колесо. В машине кто-то взвизгнул, раздался крик:
– Волк!
Александра в ужасе оглянулась, но ничего не увидела.
Фары не горели, но темнее не стало. Все кругом было залито светом – однако не лунным.
Свет – бесстрастный, неживой, древний – словно бы исходил из глубины тайги, пробирался сквозь деревья, как бы окутывал людей, ощупывая их…
Тот человек все еще стоял, глядя через плечо. Тени и бледный свет играли на его лице, и, почудилось, уши его заострились, рот свела судорога. Наконец верхняя губа его приподнялась, он что-то прорычал – позвал, окликнул кого-то?
– Хор-р-рги!!.
И люди услышали, как тайга, а может быть, черные провалы небесные, только что затаенно-молчаливые, вдруг отозвались; слаженно:
– У-у-у-о-о!..
Незнакомец, крутнувшись вокруг себя, понесся вперед теми же протяжными и стремительными прыжками. Опять из машины, задушенно, страшно:
– Волк!
Александра безотрывно смотрела, как человек на границе света и тьмы пал на четвереньки, по-звериному, еще раз обернувшись, исторг:
– Хор-рги!..
Прыгнул – и сгинул в тайге.
Какое-то время еще колебалась на асфальте, словно бы потеряв своего владельца, тень настороженной человеческой фигуры, потом исчезла и она.
Белое сияние внезапно погасло, и вновь завладел округой темный морок ночи.
Александра заглянула в приемную Института Экологии и облегченно вздохнула: Тамары не было на месте. Редкая удача! Теперь есть шанс спокойно поговорить с директором. А то Александра заметила: стоит ей прийти к Овсянникову, как его секретарша с интервалом в две минуты: «Валерий Петрович, вы на такое-то время вызывали такого-то!», «Валерий Петрович, срочно просит приема такой-то!», «Валерий Петрович, Москва на проводе!..»
Впрочем, Валерий Петрович и сам замечал, что приходы Александры «активизируют» Тамару. «Ревнует, что ли? – пошучивал печально. – Эх, был бы повод…»
Повод у Тамары, несомненно, был: вот уже лет пять Овсянников откровенно и в то же время, очень галантно домогался Александры, но пока ему удалось завладеть лишь ее искренним расположением. Однако, как это часто бывает с женщинами, Александра ценила его беззаветное поклонение гораздо более, чем позволяла признаться даже самой себе, а потому сейчас, внезапно войдя в его кабинет и не увидев привычной радости на лице хозяина, замялась в дверях.
Впрочем, Валерий Петрович тут же вскочил из-за стола и бросился к ней:
– Сашенька, милая! Наконец-то! Сто лет тебя не видел, утешение ты мое! Такая тоска на душе, не представляешь.
Что-то дома опять? – виновато спросила Александра. Конечно, совесть ее была спокойна перед Светланой Овсянниковой, но все же, зная и о ее лютой ревности, а не только о безобидной Тамариной, она частенько чувствовала себя неуютно.
– Да я уж привык! – отмахнулся Валерий Петрович.
– А почему такое лицо? А худой какой стал! – оглядела его Александра.
– Мы слишком давно не виделись, Сашенька. Я уж больше месяца не живу, а существую. Беда!
– Что за беда?
– А то, что приехали два человека… с министерской проверкой… и погибли! А с ними мой сотрудник, который их сопровождал.
– Как?.. Как же? Авария, что ли?
– Случай на охоте, как у Чехова. Или у него – драма на охоте? Нелепая история, никак не могу очухаться.
– А что их на охоту понесло? – недоумевала Александра. – Ну, приехали проверять – так и проверяли бы. Развлекались, что ли? А трезвые были?
– В том-то и дело, что нет, – покивал Валерий Петрович. – Экзотик, понимаешь? Они должны были работать не здесь, у меня, а в Центре… – Он вдруг запнулся, досадливо качнул головой – Ну, в филиале нашем. Это прямо в тайге. А оба гостя заядлые охотники. По перу, как говорится. Главное, я сам звонил перед этой поездкой, чтобы им приготовили лодку!.. Возле лодки их и нашли. Обоих. У Мурашова спина прострелена. Другой, Козерадский, вроде как взрывом обожжен, тоже изранен. Похоже, в руках у него ружье разорвалось. По мнению следствия, в гильзе оказалось четыре пыжа вместо двух. Бракованная, понимаешь? Двойной заряд, сжат так, что порох деформировался. Ну, ствол разорвало, Козерадский выпал из лодки контуженный и сразу захлебнулся. Остался бы жив, если бы кто-то вытащил его сразу… Да и Мурашова можно было спасти – его ведь только ранило. Тяжело, но только ранило! Но и он утонул. – Валерий Петрович беспомощно хлопнул по столу.
– Та-ак, – ошеломленно протянула Александра. – Ну, а третий-то, третий?! Сотрудник ваш? Помочь не мог, что ли? Или не был с ними на охоте?
– А кто его знает, – пожал плечами Овсянников. – Тут я вообще ничего не понимаю. И никто не понимает. Там, где все случилось, камыши. Заводь такая, неглубокая. И в тех камышах нашли куртку Сергея. Ты понимаешь? Я – нет. Что, как – все во мраке. Тут никакой следственный эксперимент не ответил. Куртка есть – человека нет. Конечно, его подозревают. Но так и не нашли! Может, он их спасать бросился и утонул? А где тело? Или вообще не было его там – не любил охоту. Заблудился? Тоже не верится. Он знал наизусть окрестности Центра, и… – Валерий Петрович осекся.
– А что за Центр все-таки? – спросила Александра, почти инстинктивно цепляясь за вторичную заминку Овсянникова при этом слове.
– Странно, что ты не знаешь, – принужденно улыбнулся он. – А еще великая репортерка! Это летняя база нашего института: лабораторийка, пара комнат. Там даже постоянного штата нет, кроме двух сторожей. У нас таких баз по всей тайге – не счесть!
– А где она расположена?
– В районе Богородского. Километрах в ста. На повороте «кирпич» – экологически чистая зона.
– Ясно, – кивнула Александра. – А там для меня ничего нет – такого-этакого? Изюминки?
Валерий Петрович помолчал, потом пожал плечами и криво улыбнулся:
– Ты все-таки страшная женщина. Я знаю, что безразличен тебе. Но чтоб до такой степени беззастенчивости это демонстрировать!.. Ты хоть вообще-то понимаешь что для меня эта история? Эти смерти, исчезновение? Говорю, месяц из-за этого не сплю, не ем. Светка тоже исхудала вся. Ну, правильно, она меня любит, ей не все равно, посадят меня, снимут, выгонят… А я-то, идиот, обрадовался, тебя увидев! Думаю, милая моя утешить пришла. – Он вяло отмахнулся. – У тебя дело какое-то ко мне?
Александра виновато посмотрела на него.
– Валерий Петрович… – Почему-то она всегда подчеркнуто звала его по имени-отчеству и на «вы». – Валерий Петрович, ну простите. Вы же знаете, я – как таможенная собака, натасканная на наркотики. Чуть что где чую, какую тему… Я вам ужасно сочувствую, честно. Ну простите, ну Христа ради! Все это так страшно, что вы рассказали. Я просто растерялась. Но знаю – ничего плохого с вами не случится! Вы-то в чем виноваты?!
– А-ах! – Он махнул рукою, оттаивая. – Захотят, так найдут, в чем. Найдут! – С улыбкой поглядев в озабоченное лицо Александры, поднес ее руку к губам: – А теперь порадуй меня, скажи, чем могу быть тебе полезен?
Александра вынула из сумки и положила на стол удостоверение в бордовой обложке с золотыми буковками: «Институт Экологии Обимурского отделения АН».
Овсянников раскрыл удостоверение – и шепнул, словно у него сел голос от неожиданности:
– Сергей! Это Сергей!.. Где ты взяла? Где нашла?!
– Не я нашла, а наш водитель, Саша его зовут, в студийном «уазике». С месяц назад мы возвращались из Богородского, со съемок. После этого Саша даже приболел… да и мы все были не в себе. Недавно он что-то искал – и за сиденьем нашел эти корочки. Принес ко мне. Этого человека, Сергея Хортова вашего, мы в тот вечер подвезли. Взяли его на шоссе, среди чиста поля. Сначала ничего неладного не заподозрили: думали, он с рейсового автобуса, ну, автобус там сломался. Добирался он до того самого поворота, под которым «кирпич». Может, в ваш Центр. А потом он чуть не на ходу вытолкнул меня из машины и убежал в тайгу!