Страница 21 из 23
После осмотра окружения я, наконец, обратила внимание на прогуливающихся тут горожан. Мужчины в строгих черных или серых сюртуках вальяжно выгуливали дам в пышных платьях, с тяжеленными многослойными юбками и тугими корсажами, тканевыми на вид, помахивающих зонтиками, в шляпках с вуалетками на высоких прическах. От лица первой дамы, которую захотелось рассмотреть я едва не шарахнулась с визгом.
Этот мир явно познал макияж, но выражение «нарисовать лицо» было воспринято девушками слишком буквально. Кожа выбелена до оттенка меловой стены, румяна сияют красно-розовыми пятнами, на глазах такая дичь, что немого не по себе от этого становится, ресницы сделанные из необработанных волос привели меня в неописуемый восторг, а карминовые губы (в сто слоев, чтобы комками) довели до исступления. Я никогда в жизни не могла представить, что в таком макияже кто-то может ходит и считать себя красивой.
Но и это еще не все. Под толстенным слоем мела (или еще чего-то, чем выбелено лицо) отчетливо проступали бугры. То есть не один-два прыщика, как бывает на взрослой коже, пережившей гормональные взрывы организма, а нормальный подростковый набор а ля «у тебя такая нежная кожа между прыщами» на взрослых хорошо зрелых барышнях.
От такого зрелища захотелось громко смеяться. Истерически так, с подвыванием.
В глаза бросилась лавка с косметическими средствами – так и было написано на вывеске. Я вошла туда, решительно толкнув дверь, и увидела примерно то, что и ожидала: грязное помещение, много полок с баночками и витрина, видимо, с самыми ценными товарами.
В витрине я увидела тот самый мел, который наносили на лицо дамы, кармин в палочках, тушь, жидкую как гуталин и «накладные ресницы». Ценников в витрине не было, как и бумажек с подписями. Стало не по себе. При такой декоративной косметике, ухаживать за кожей – это не давать ей отвалиться, а не поддерживать ее здоровый и нормальный вид. В лавке, за все время моего присутствия, так никто и не появился – ни продавец, ни хозяин.
Озадаченная я вернулась домой. У дома нашлась горка дров, Мьяла и недовольная соседка.
Дрова я переместила воздухом под навес на заднем дворе, где и положено им находиться, даже не задумываясь об этом. Вот как быстро привыкаешь к хорошему.
- Чем не угодила, соседушка? – Елейно пропела я. Соседка с каждым днем нравилась мне все меньше и меньше.
- Тащишь в родительский дом отребье! – Начала заводиться женщина, плюнув в сторону Мьялы, набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить тираду, но я ее прервала.
- А ты нос из моего котла убери, всяко легче спать будет. – Не меняя тона проворковала я и пригласила девушку в дом.
Там Мьяла долго мялась и в итоге понуро уселась на лавку.
- Что случилось? – Подозрительно уточнила я, наливая молока в кружку.
- Меня выселяют. Представляешь?! Я несколько лет жила в этом доме, а сегодня хозяин пришел и сказал, чтобы я выметалась до вечера! – Она была готова разреветься, но еще держала себя в руках. – Пусти к себе хоть на ночку, - глухо закончила девушка.
- Приходи, конечно. – Согласилась я. – Оставайся столько, сколько найдешь нужным.
- Мне не чем отплатить. – Первые слезинки уже катились по щекам.
- Будешь готовить нам еду – мне хватит. – Улыбнулась я. – Иди за своими пожитками, двери моего дома открыты для тебя.
Не то, чтобы мы успели подружиться, за время потребления мною пирожков Мьялы, но я бы спать потом спокойно не смогла, если бы оставила девушку на улице.
На заднем крыльце я обнаружила кошку.
- Что, маленькая, голодна? – Тонкое «мяу» было мне ответом. – Ну подожди.
Я принесла ей блюдце молока, животное его в себя практически всосало, и довольное развалилось на солнышке.
Я же пошла по своему разнотравью, попутно собирая разные стебли и соцветия.
Я представляю, как сделать пудру, тонирующий крем для лица и тушь. Это будут не фантастичные продукты моего мира, но куда более эффективные, чем замазывание лица штукатуркой.
Вернувшись в дом, я сделала себе тонизирующую васильковую воду (так же как и успокаивающую ромашковую) и вариацию на увлажняющей воды с эхинацеей.
Пока я делала настои и умывалась уже имеющейся ромашковой водой, в дом вернулась Мьяла. В руках по баулу, в глазах огни, перед калиткой телега, в телеге еще несколько баулов и сундук.
Пока мы все вытаскивали из телеги, пока загружали все это в дом, я уже успела подумать о том, где моя гостья будет спать. В итоге, немного помучавшись совестью, решила просто забрать все из родительской спальни и предложить эту комнату ей.