Политический дневник

Я ответил, что такая миссия меня привлекает, однако предпосылка успеха – наличие явной возможности управления – по отношению ко всем науч[ным] учреждениям, отвечающим за Восток и проч. Вопрос формы остался открытым. На уровне министерств, ведомств намеченное пока еще реализовать сложно, однако вопрос должен быть решен на государственном уровне, чтобы рычаги управления были у меня. В ответ на мою речь, в которой я затронул ситуацию в сфере обучения и воспитания, фюрер заметил: «Ваши генеральные полномочия будут распространяться и на эту область деятельности».

Далее фюрер подробно описал, каким он мыслит развитие Европы в будущем и какова в этом процессе роль Германии…

На следующий день я переслал фюреру проект распоряжений по порученной мне работе[411], государственно – правовой формат которой он собирается подробно обсудить с Ламмерсом[412].

На нашем дипломатическом приеме было больше гостей, чем когда – либо. Очевидно, дипломаты и мировая печать научились ценить эти ставшие традиционными выступления. Им удалось выяснить, что я несколько дней пробыл у фюрера, они надеялись, что мой доклад прольет кое-какой свет на будущее. Находящийся в Берлине председатель Государственного совета Греции[413] поздравил меня с публикацией моих работ, которые он «с восторгом прочел». В качестве гостей присутствовали и другие иностранцы, приведенные посланниками их стран.

Фиппс полагает, что «во Франции дела обстоят лучше», Блюм, по его словам, сам намерен держаться подальше от коммунистов, радикал – социалисты тоже настроены оппозиционно. Имело ли смысл объяснять этому британцу, что означает фигура еврея Блюма[414]? Несколько дней спустя Фиппс пригласил меня на завтрак и вновь повел свои речи – быть может, в надежде «схватить» отголоски переданного мне фюрером? Я заметил ему: Блюм связан «идеологией» по рукам и ногам, а потому едва ли можно предположить, что он станет сигать через яму, вырытую им же.

Эти дни: переговоры с Бюллем[415], США, председателем Ассоциации внешней политики в США, о занятии должности заведующего кафедрой философии в Мюнхене, речь в Саарбрюккене (ответ епископу Гудалю[416]), речь в Ульме по случаю проведения заседания Имперского союза древней истории. В ратуше – прием, организованный для «знаменосца идеи», как меня величали, и приятный подарок: 2 работы ульмского архитектора Фортенбаха[417] середины 17–го столетия. В ближайшее время из Италии прилетит Анджелотти[418].

Из прочего – подготовительное совещание в преддверии большой работы, которая, если она будет организована в форме, предложенной мной, действительно примет всемирно – исторические масштабы. Для начала следует, однако, запастись терпением.

30.10.[1936]

В ходе своего доклада в Оберзальцберге фюрер выразил согласие с моим предложением по усилению давления в переговорах с Афганистаном и Ираном. Теперь все утряслось, и Риттер, заядлый интриган из М[инистерства] и[ностранных] д[ел], с улыбкой замечает: «этим вопросам следует уделять гораздо больше внимания, нежели до сих пор». Договор с Афганистаном на 22 млн готов; 15 млн из них – военные поставки, причем 20 % оплачиваются афганцами в валюте. В г[ермано] – иранском соглашении речь идет о 80 млн. Таким образом, В[нешне]п[олитическое] в[едомство], проявив настойчивость, добилось заключения третьего торгового соглашения: лишь потому, что «практики»[419] почувствовали ясное политическое целеполагание. Взял на себя новые дела (воздушное сообщение с Кабулом), Бломберг намерен «осаждать» нашего атташе в Анкаре, чтобы смягчить сопротивление турок. 4.11 прибывает премьер – министр Афганистана[420], которого буду принимать я. Мы получим единственный проект оригинала концессионного нефтяного договора, который обсуждается с американцами. Если мы заинтересуемся, он не будет подписан.

Информацию о нашем соглашении получили русские: в качестве мести они не позволили более 180 000 каракульским овцам, которые паслись на их территории, вернуться в А[фганистан].

Вчера и сегодня я обедал у фюрера и делал доклад, освещающий эти темы. Фюрер выказал глубокое удовлетворение. Просил меня составить список еврейских представительств наших фирм в Румынии. Он раз и навсегда запретит Р[ейхс]м[инистерству] э[кономики] подобные действия.

Что касается моей докладной записки (обсуждавшееся ранее поручение[421]), он пояснил: она свидетельствует о широте задуманного, он все понимает и признает справедливость изложенного. Однако само требование о том, что я должен иметь возможность «привлечь» из отдельно взятого министерства определенного мною самим чиновника, кажется ему весьма необычным и в предлагаемой форме неосуществимым. Я пояснил, что имелось в виду: не я выбираю чиновника, а чиновник, назначенный соотв[етствующим] министерством для «обработки» вопросов, касающихся Востока, должен быть связующим звеном между своим и моим ведомством и подотчетным мне лицом. Фюрер заметил, что потребуется не менее 30 совещаний, ведь, конечно, нужно будет преодолеть сопротивление [в собственных рядах]; то же касается и поручения о «мировоззренческом руководстве Германией», в особенности если мы постепенно хотим охватить все имеющиеся сферы. Он размышлял над поручаемой мне работой, она может осуществляться в следующей форме: я мог бы расположиться у него – т. е. в Рейхсканцелярии в качестве его уполномоченного. Но тогда люди, приходящие на совещание ко мне, фактически оказывались бы в его ведомстве, а значит, тем более досаждали бы ему. В остальном же работа эта для него очень важна. Я ответил на это: вся партия страны не создает столько трудностей, как отдельные руководители в верхах, ведь рассуждать о строительстве домов для крестьян проще, чем принимать на себя духовное руководство. Наши товарищи по партии наверху доставят, вероятно, больше трудностей, чем не – национал – социалистические министры. Фюрер рассмеялся: ну, они образумятся.

Эти дни: интервью о советской Иудее для упомянутого Анджелини из Института внешней политики в Милане[422]; принимал у себя депутата из Японии; обсуждение с Колониально – полит[ическим] ведомством[423] способов, какими в будущем в случае приобретения новых колоний можно «обесточить» миссионерскую деятельность, нацеленную на взращивание большевизма. Я отдал распоряжение о тщательном сборе соответствующей информации. Здесь был профессор Шотуэлл[424] из Фонда Карнеги, который занимается поиском тем для научных исследований, однако, по-видимому, слишком слеп, чтобы разглядеть их наличие. Он и не понял, что я пытался навести его на нужный след. Еще не встречал американских посредников, которые были бы наделены умением мыслить широко. Совещание, посвященное созданию комиссии по этнографии: необходимо привести позицию партии к единому знаменателю и убрать клерикалов из этнографических объединений. Прием для руководителей студенческого союза. Тема: университет или среднее специальное образование. Я пояснил собравшимся суть больших задач, стоящих перед н[ационал] – с[оциалистской] философией; ученые и исследователи должны вновь исполниться чувства гордости и избавиться от всяких переживаний собственного комплекса неполноценности, возникавшего ввиду доминанты политической составляющей. Парни удалились с новой верой в себя.

411

О докладной записке Розенберга, посвященной созданию «центрального ведомства по защите от мирового большевизма», см. Piper Ernst. Alfred Rosenberg: Hitlers Chefideologe. München, 2007, стр. 425–426.

412

Ламмерс, Ганс Генрих (нем. Hans Heinrich Lammers, 1879–1962) – немецкий юрист, шеф рейхсканцелярии НСДАП с 1933 г. В 1949 г. на процессе по «делу Вильгельмштрассе» приговорен к 20 годам тюрьмы, в 1951 г. освобожден.

413

Папафранкос, Стамос (1872–1942) – председатель Государственного совета Греции в 1935–1941 гг.

414

Блюм, Леон (франц. Léon Blum, 1872–1950) – французский юрист и политик – социалист, премьер – министр Франции с июня 1936 г. по июнь 1937 г. и с марта по апрель 1938 г. С 1940 г. в заключении во Франции, с 1943–го по 1945 г. в нацистских концлагерях.

415

Бюлль Рэймонд Лесли (англ. Raymond Leslie Buell, 1896–1946) – американский редактор и писатель, в 1933–1939 гг. президент Ассоциации внешней политики («Foreign Policy Association»), основанной в 1918 г. некоммерческой организации, призванной помочь осознанию и пониманию внешней политики американским народом.

416

Гудаль, Алоиз (нем. Alois Hudal, 1885–1963) – австрийский теолог, титулярный епископ, выступал с критикой работ Розенберга. После Второй мировой войны помогал национал – социалистам бежать в Южную Америку.

417

Фуртенбах, Йозеф (нем. Joseph Furttenbach, 1591 – 1667) – немецкий архитектор, автор трактатов об архитектуре [*].

418

Неустановленное лицо. В записи от 30.10.1936 он же именуется Анджелини.

419

Розенберг иронизирует, т. к. его в кулуарах партии считали теоретиком, не способным на решительные действия.

420

Мохаммад Хашим – хан (1885–1953) – афганский политик, в 1929–1946 гг. премьер – министр Афганистана, выступал за ориентацию страны на Германию.

421

См. запись от 20.10.1936.

422

Институт изучения международной политики («L’Istituto per gli studi di politica internazionale») был основан в Милане в 1934 г.

423

Колониально – политическое ведомство НСДАП было создано в 1934 г. В его задачи помимо прочего входило планирование управления немецкими колониями в случае их возврата.

424

Шотуэлл, Джеймс (англ. James Thomson Shotwell, 1874–1965) – американский историк, с 1917 г. возглавлял исследовательский отдел Фонда Карнеги – основанной американским промышленником и филантропом Эндрю Карнеги (англ. Andrew Carnegie, 1835–1919) некоммерческой организации, основной задачей которой является содействие международному сотрудничеству.