Страница 33 из 38
- Не мог. Не успевал. Никак.
- Ладно. Только больше постарайся так не делать.
- Я постараюсь.
Звук появился уже некоторое время назад, но постепенно становился все более пронзительным. Забрак шевельнулся, слез с постели и обулся. Алк последовал за ним, проигнорировав протестующий жест. Если что-то серьезно выходит из строя, пилот-инженер окажется полезнее диверсанта-подрывника.
В стороне рубки неизвестный шум полностью стихал. В стороне мех-отделения было слышно отчетливее, и это настораживало еще больше. Алк слазил в настроечную камеру. Под гипердрайв. В генераторную, где исхитрился застрять и с трудом выбрался обратно.
Звук продолжался, но его источник по прежнему скрывался где-то в недрах корабля. Сбой связи? Дохнет вычислитель?
Алк с забраком разделились. Тщательно обошли всю кормовую часть яхты, ничего не обнаружили и снова встали нос к носу... напротив двери карцера. Переглянулись, сложили два и два. Ранзо нажал кнопку разблокировки двери и вовремя отскочил в сторону – его едва не снесло мохнатое торнадо, с потрясающей скоростью устремившееся в сторону ближайших удобств. Сок гигантских ягод срочно требовал выхода.
Клоны, не сговариваясь, заглянули внутрь. Великий приключенец дрых в точном центре карцера, раскинув конечности и счастливо улыбался. Алк и Ранзо так же дружно покачали головами, сходили за “Крайтом” и оставили одну ёмкость в темном углу камеры, после чего опять заблокировали вход, на этот раз с постановкой пароля.
Чубакку они встретили в коридоре чуть позже, и видимо, не смогли сдержать проявления эмоций на лице, потому что вуки удивленно оглянулся, и зарычал, спрашивая, что с ним не так. Так было почти все. Правда, проходить мимо в узких коридорах, какое-то время будет сложно, но зато мягко. Примерно в этой формулировке Алк и ответил, но вуки ответ не понравился, и он заревел. Чубакка хотел знать, чем закончились переговоры, кто дал ему по голове, и почему при его виде Люк начал грызть штурвал.
- Давай дойдем до каюты и я все расскажу, – взглядом показав на Алка, опирающегося спиной о стену, предложил забрак.
Вуки заворчал, но пошел. Посмотрел, как пилот, сцепив зубы, устраивается на постели и попытался сесть в кресло. Сесть-то сел, но обнаружил, что в кресле почему-то необычно тесно и встал. Синтетическая ткань обивки прошлась по густой свежевымытой шубе, и Чубакка встал дыбом, весь, от челки до пяток. Попытался пригладиться, но только сделал хуже – наэлектризованная шерсть зашевелилась, стремясь к чему-нибудь прилипнуть.
Алк кусал подушку, но это мало помогало в поиске внутреннего покоя.
- Вчера после боя и перед переговорами ты спустился в трюм, – с бесстрастным выражением лица проговорил Ранзо, – да, с Ханом, я этого не видел, так что ты, вероятно, прав. Потом, вероятно, вы решили выяснить, не отравлен ли предложенный нам ценный продуктовый набор. Так вот, когда я обнаружил тебя, ты был покрыт сплошным слоем и-и-осовой мякоти, и лишен признаков нормального сознания. Во избежание загрязнения корабля...
- Арру-урр?!
- Да, тебя пришлось вымыть.
- У-у-у?!?
- Да, полностью. Если тебя это утешит, Хана тоже мыли.
- Уррр?
- Да, вы оба сопротивлялись. Ты дольше, но на тебя было двое джедаев, а на него – только один.
Вуки тяжело вздохнул и произнес длинный и грозный монолог.
Как оказалось, вуки нельзя мыть с мылом. Вообще нельзя, никак и никогда. Когда-то на заре своей карьеры капитана, Хан совершил эту ошибку. Чуби был ранен, и сопротивляться не мог, а потом вся аппаратура “Сокола” целую неделю сходила с ума, как только к ней приближался наэлектризованный вуки. Статическими разрядами он тоже бил и представлял ужасную опасность для окружающих, вот примерно как сейчас. А еще он чесался, отчего был в отвратительном расположении духа, и мог надавать по шее просто от плохого настроения.
В конце рассказа Алк получил полный рот перьев из прокушенной подушки, и понял, что кровь пропитывает повязку.
- Ранзо... Кажется, все-таки бакта, – простонал он. – Раненым нельзя так веселиться, да еще и сдерживаться.
Вуки предложил добавить повреждений, раз уж все равно ложиться в бакту, но под строгим взглядом Ранзо замолчал, а потом виновато заворчал, и даже донес клон-пилота до медотсека.
Полупрозрачные створки сомкнулись над лицом, погружая в полутьму. Алк знал, что товарищу действительно нужно отдохнуть, самому, поэтому просить оставить аппарат полуоткрытым не стал, хотя внутри противно заскребся страх – сейчас приснится. Сейчас опять приснится мерзость.
И приснилась.
Да такая в этот раз мерзостная, что парню захотелось выть не меньше, чем Чубакке – в закрытом карцере без нужника. Опять коридоры неизвестной станции – ржавые металлические конструкции, истлевающие полы и потолки, затянутые мерзкой гнилой слизью, что-то, неуловимо скользящее по углам, то ли тени без источников таковых в луче судорожно сжатого в ладони фонарика, то ли какие-то реальные монстрики. Было очень холодно и сыро.
Иногда Алк говорил себе, что это просто психологический выверт, реакция на вязкий реагент в цилиндре, но говорить это удавалось только снаружи, в ярком свете и тепле. Внутри и воврЕмя он точно знал, что сырость и холод есть самое нормальное из состояний отвратительного места, что-то вроде последствий жизнедеятельности того, кто там обитал.
Обитающий, как и в прошлые разы, появился на дороге под лестницей, приветливо протягивая длинные худые то ли лапы, то ли руки и растягивая до ушей зубастую пасть, словно разделяющую пополам черную плоскость лица. Алк вовсе не желал рассматривать эту плоскость, потому что иначе на ней проступали черты – отвратительный сплав Ранзо, сержантов и прочих личностей, значащих что-то для клона, как хорошее, так и плохое. Или очень плохое. Правда, с того момента, как он последний раз попадал в бакту, по-хорошему важных стало гораздо больше (мастер Люк, Бони, мастер Квай-Гон, Корт с его бандой, Чуби, ЭВО, Хакс, даже Трисса и Кайло), но видеть их запчасти на лице этой подвально-подлестничной мерзости тоже не хотелось.
Клон перехватил фонарик, как световой меч, и направил конус луча на тварь. Существо отшатнулось, закрываясь лапами, слишком длинными, диспропорциональными для человекоподобного существа. Клон шагнул вперед и ударил, тоже как клинком, по уродливому лицу, на котором, словно на обгорелом черепе, сформировались глазницы. Фонарик вошел в одну из них рефлектором и продолжил светить – это было отчетливо видно через вторую. Существо почти нежно обхватило его своими лапищами и подтащило поближе.
- Свет может рассеять тьму, но убить не в силах. А наоборот можно. Сколько угодно. – Произнесло оно отвратительным булькающим голосом. Раньше нападать Алк не пробовал, только бегал, до падения в объятия монстра. И фраза каждый раз была разной, словно рандомайзер в плеере выбирал случайную мудрость Тьмы. Оно и было Тьмой – так казалось пилоту каждый раз, когда это смотрело ему в глаза.
В фонаре треснуло стекло и лампочка замерцала, а потом угасла.
Когти вошли в спину, разрывая беззащитное живое существо.
- Алк? Что случилось? Что происходит?
Он рванулся, стараясь поскорее сесть, выбраться из окружающей липкой мерзости – куда угодно, только наружу из бакты, подальше от вечно-голодного обитателя подвалов. Кто-то поймал за плечи, попытался удержать, и клон почти начал отбиваться – Ранзо никогда не стал бы этого делать. Разлепил мокрые ресницы, рассмотрел встревоженного мастера.
- Отпустите. Пожалуйста!
Самым ужасным было то, что он все еще ощущал прикосновение четырехпалых рук к лопаткам.
Алк сел. Косо оглянулся через плечо на состав и полную им камеру – ничего. Просматривается до самой подложки.
- Что произошло? Я думал, у нас звездолет разваливается на выходе из прыжка, так ты кричал...
Ранзо, стоящий по другую сторону бакты (именно он начал выводить клона из медикаментозного сна, как только ощутил неладное), положил товарищу на плечо теплую ладонь и Алк подавил желание изогнуться наподобие Мелиссент, что погладиться наибольшей возможной площадью себя.