Страница 12 из 20
Франко не стал спорить:
– Повторяю: я наведу порядок любой ценой.
Мятежников в ту пору называли фашистами. Наверное, это не совсем точно. Хотя фашисты в Испании были. 29 октября 1933 года в театре «Комедиа» в Мадриде Хосе Антонио Примо де Ривера, сын генерала и недавнего диктатора страны, аристократ и плейбой, основал Испанскую фалангу.
Примо де Ривера презирал политические партии, либерализм и восхвалял «традиционные испанские ценности». Фаланга была близка к итальянскому фашизму. Темпераментным испанцам нравилась смесь высокопарности и напыщенности, вся эта помпезно-зловещая атмосфера, которую создал в Италии любитель пышных зрелищ Бенито Муссолини.
После начала мятежа социалисты арестовали руководителей фаланги, начиная с де Ривера, и всех расстреляли. Сам Франко не был фашистом, но он подчинил себе фалангу, а ее генеральным секретарем сделал своего шурина.
Силу франкистам придала католическая церковь, которая заняла сторону мятежников. Испанские епископы были одержимы одной идеей: католицизм – единственный бастион против коммунизма. И Франко объявил крестовый поход в защиту христианства и католической церкви. Этим лозунгом прикрывались кровавые расправы с противниками.
Многие испанцы требовали возвращения инквизиции, чтобы она строго наказала вероотступников. А история страны и без того полна кровавых страниц. В XIX веке уже были две гражданские войны, где пленных не брали… Неудачный опыт. И не было привычки договариваться. Как и привычки мириться с инакомыслием. Испанцы считали, что правда только одна. Иная точка зрения невозможна. Всеобщая нетерпимость и привела к гражданской войне, в которой обе стороны проявили невероятную жестокость.
Вступая в город, кинооператоры армии Франко снимали восторженно встречавшие их толпы. Новая власть раздавала хлеб и консервы. Эти кадры бесконечно крутились в кинохронике. Молодые женщины из патриотических соображений сдавали кровь для раненных мятежников. Испанская медицина находилась на самом примитивном уровне. В госпиталях не было электричества. Хирургические операции делали при свечах.
Во время боевых действий обе армии нещадно бомбили и обстреливали города противника, не жалея мирных жителей и памятников архитектуры. После чего обе стороны приглашали журналистов, показывали, что творит враг! Искренне возмущались варварством врага. А сами делали то же самое.
Франкисты сильно отличились по части расправ. Попавших в плен и политических противников они расстреливали. Церковь знала обо всех преступлениях армии Франко и молчала. Священнослужители не испытывали сомнений. Уничтожение врагов воспринималось как необходимая хирургическая операция, что-то вроде удаление воспаленного аппендикса. Они же исполняют волю Всевышнего.
В нашей стране считается, что атеизм большевиков, преследования церкви и священнослужителей привели к оскудению народной нравственности, и это сделало возможным массовые преступления.
Испанская война показала, что принадлежность к церкви вовсе не уберегают людей от участия в преступлениях. В ситуации выбора человек может полагаться только на собственную совесть.
Война на Пиренейском полуострове расколола не только самих испанцев, но и Европу. Мятежников поддержали фашистские вожди. Адольф Гитлер и Бенито Муссолини признали режим Франко и оказали ему военную помощь.
Первым в испанские дела вмешался Муссолини, который намеревался включить Испанию в свою будущую империю, которая величием должна была сравняться с Римской. Дуче приписывают энергию и настойчивость. В реальности он постоянно менял свои мнения и решения. Иллюзию решительности создавал его бурный темперамент. Он постоянно кого-то распекал и с кем-то конфликтовал. Он жил конфликтами. Уважал и признавал только силу. Попытку договориться воспринимал как проявление слабости.
Министр иностранных дел Италии и зять Муссолини Галеаццо Чиано записал в дневнике 29 октября 1937 года:
«Утром вручали медали вдовам павших в Испании и раненым в боях. Я смотрел на этих женщин и мужчин и видел, как у них на глаза навертывались слезы, и задавал себе вопрос: пролита ли эта кровь во имя правого дела? Ответ: да! В Испании мы сражались, защищая нашу цивилизацию и нашу революцию. Раненые демонстрировали мужество. Один из них, потерявший обе руки и глаз, сказал: «Я бы хотел иметь еще одну руку, чтобы отдать ее за Италию».
А вот от Гитлера европейцы не ожидали участия в испанской войне. Именно в тот год Германия принимала Олимпийские игры и старалась быть респектабельной. Казалось, беспощадные репрессии, с которых в 1933 году началось правление нацистов, остались в прошлом. Количество заключенных в концлагерях сократилось. На фоне агрессии фашистской Италии в Африке, Японии – в Китае, на фоне сталинских репрессий дипломатам и политикам гитлеровское правительство представлялось умеренным.
Европейцы не понимали, с кем имеют дело. Для Гитлера это была всего лишь передышка, необходимая для мобилизации ресурсов. Он жаждал войны и власти над Европой. Он двигался к цели шаг за шагом, не встречая сопротивления, наглел и смелел.
Если мятежникам помогала нацистская Германия, то республиканцам – Советский Союз. Приход к власти крайне левых в Испании, среди которых коммунисты играли главную скрипку, обрадовал Москву, где все еще ожидали мировой революции. Москва поставляла оружие и боевую технику. Советские офицеры служили в испанской армии советниками или даже занимали высшие командные должности.
Люди с обостренным моральным чувством не знали, кого поддержать в этой войне. Русский эмигрант религиозный философ Георгий Петрович Федотов не принял коммунизм и уехал из Советской России. Но Франко и франкисты ему нравились еще меньше.
«Холодная и организованная жестокость генералов» хуже «ярости безумной черни», – писал Федотов. – А когда я узнаю, что эти палачи, убивающие врагов даже в церквах, выдают себя за защитников христианства, мой выбор окончательно сделан: я предпочитаю им одержимых, которые жгут монахинь и ругаются над трупами. Они по крайней мере не знают, что творят. Я с Пассионарней».
На стороне республиканцев сражались европейцы и американцы левых и либеральных убеждений. В Испанию устремились антифашисты, идеалисты, а также искатели приключений и прирожденные авантюристы. Сюда приехали выдающиеся писатели – Эрнест Хемингуэй, Антуан де Сент-Экзюпери, Джон Дос Пассос.
Иностранных добровольцев зачисляли в интернациональные бригады. Семь интербригад насчитывали несколько десятков тысяч человек. Больше всего было французов, итальянцев, американцев. Через интербригады прошли видные деятели компартий, будущие руководители социалистических стран.
Но многие левые и либерально мыслящие люди были сильно разочарованы поездкой в республиканскую Испанию. Симона Вейль, французский философ левых убеждений, записала в дневнике: «Человеческая жизнь ничего не стоит в Испании».
Писатель-коммунист Артур Кёстлер был схвачен франкистами, обвинен в шпионаже и приговорен к смертной казни. Смерти избежал, потому что его обменяли. Франкистов он ненавидел. Но познакомившись с методами коммунистических вождей, распрощался с компартией.
Террор, устроенный левыми, которых инструктировали советские чекисты, сыграл на руку Франко. Испанцы испугались коммунистической диктатуры. Партийные комитеты на заводах развалили промышленность. Крестьяне жили хуже, чем перед войной. На территориях, контролировавшихся республиканцами, начался голод. А в областях, где были войска Франко, экономика работала исправно.
Республиканцам сочувствовал только Париж. Французские левые тоже выиграли выборы в 1936 году и сформировали правительство Народного фронта, которое возглавил Леон Блюм. Правые его ненавидели, потому что он был не только социалистом, но и евреем, злобно кричали:
– Лучше Гитлер, чем Блюм! Блюм – это война!
Остальная Европа заявила о невмешательстве в испанские дела.
«На конгрессе социалистического интернационала, – рассказывала Голда Меир, которая станет премьер-министром Израиля, – я видела, как плачут члены испанской делегации. Они умоляли о помощи, чтобы спасти Мадрид от наступающих войск каудильо Франко. Но лидер британских лейбористов Эрнест Бевин сказал им: