Самоосвобождающаяся Игра

Итак, весь «компендиум методов» работы со сверхмарионеткой призван организовать и защитить процесс проявления и взращивания воли к игре! И первым шагом в этом процессе является непосредственный выход на сцену Театра Реальности! Проделаем это: зритель, в форме Золотой Гирлянды Мастеров, амфитеатром вокруг нас. Это глаза Вечности, Пучина Многоглазая. Мы в центре, в своей обычной форме. Войдем в Круг Мастерства. Это означает, что, успокаивая дыхание, мы успокаиваем Ум. Представьте, что с каждым вдохом вы втягиваете в себя тот же воздух, каким дышали Шекспир и Леонардо, Бетховен и Пушкин, Моцарт и Нижинский… и вот вы уже в Виртуальной Позиции. Теперь давайте увидим, как под воздействием энергии взгляда Золотой Гирлянды наше тело расщепляется, как бы «растворяется в глазах», т. е. исчезает как что-то личностное или, проще говоря, очищается. (Этот процесс можно представлять по-разному: одни видят его в стиле компьютерной графики; другие более физиологично, с отслаиванием мяса от костей или с эффектом разложения и тления; третьи просто растворяются в свете и т. д. Любые игры воображения возможны, и все будет правильно.) Затем на этом «очищенном» месте из пространства, как щелчок пальцами, кристаллизуется новая форма, которую вслед за великим Гордоном Крэгом мы назовем сверхмарионеткой, или Virtus.

В контексте пути игры это имя означает светоносную форму плазменной природы[610], поддетую на нитях энергии, струящейся из глаз Золотой Гирлянды Мастеров.[611] Иногда мне нравится думать о том, что это Ангел, чаще всего цвета индиго, фиолетовый или радужный. Одним словом – «…хороший актер телесно невидим. Публика должна иметь возможность забыть актера. Актер должен исчезнуть. И тогда в сознании зрителя, благодаря его фантазии, возникает нечто совсем иное»[612]. Или, чуть иначе: «Если ты не сделаешь тело бестелесным и не сделаешь бестелесное телом, то ожидаемого результата не будет»[613].

Возможен и другой способ обнаружения присутствия Сверхмарионетки: мы встаем или садимся перед зеркалом и смотрим в пространство как бы сквозь свое отражение. Мы не концентрируем взгляд ни на чем конкретном и ничего не оцениваем. Мы смотрим прямо в глаза тому существу, которое играет «роль нас»[614]. Используя этот метод, мы можем ежесекундно, или, по крайней мере, при каждом взгляде на себя в зеркало, или на свое отражение в стекле в метро, или в витринах магазинов, наслаждаться тем, с каким жестоким совершенством это существо играет «роль нас» и весь мир вокруг нас. Это исполнение поистине виртуозно! В дальнейшем, обретя определенные навыки, мы сможем постоянно смотреть в мир, в воспринимаемую нами картинку мира, и видеть то, что за ней, т. е. пространство, открытое, ясное и безграничное, зрителя, который присутствует за всей той видимостью, что играется перед нашим зачарованным взором. И, наконец, мы сможем узнавать и наслаждаться присутствием в творческой потенции актера, который способен играть с возможностями первого в союзе со вторым. Так, навык в переживании себя Сверхмарионеткой становится основой всех алхимических экспериментов и источником всяческих трансформаций и метаморфоз. «Актер должен уйти, а на смену ему должна прийти фигура неодушевленная – назовем ее Сверхмарионеткой, покуда она не завоевала права называться другим, лучшим именем»[615]. Или словами Жака Лекока: «В самый центр нашего искусства я ставлю действующего мима, это и есть тело театра – способность в игре становиться другим, создавать и передавать иллюзию возникновения любой вещи».[616]

Еще раз: сверхмарионетка – это воплощение сознательной и направленной воли к творчеству! Здесь важно обратить внимание на то, что на практике Сверхмарионетка неотделима от целого, она – одно из качеств целостной природы Повелителя Игры и отдельно рассматриваемый аспект воли к игре существует только теоретически.

И, наконец, самое главное из того, что я знаю о ней: у Сверхмарионетки нет сердца! И что это означает? Это означает, что «…творящие суровы! Для них блаженство – сжать в руке тысячелетия, словно воск».[617] Сверхмарионетка не умеет ни плакать, ни смеяться! Она непроницаема для боли, страдания, любви и для всего «…человеческого, слишком человеческого»[618]! Не пытайтесь пронять или разжалобить ее! Это воплощение тотальной жестокости! Ее суть – тотальная эффективность!

Театр жестокости

Итак, «Вы должны обрести чувство экстаза, вы должны утратить себя… Сверхмарионетка не станет соревноваться с жизнью и скорее уж отправится за ее пределы. Ее идеалом будет не живой человек из плоти и крови, а, скорее, тело в состоянии транса: она станет облекаться в красоту смерти, сохраняя живой дух… Сверхмарионетка – это актер плюс вдохновение минус эгоизм…»[619] То есть, для того чтобы быть эффективным, нужно уметь, совсем в стиле французского Гиньоля[620], или даже предельного либертинизма[621] быть жестоко-циничным, неличностным. Сверхмарионетка носом чует, что «…все видимое – иллюзии, рождаемые из Праджняны[622]. Тот, кто постиг, – безразличен к миражам. (…) Так исчезает разделение на видящего и видимое»[623]. И это, подобно человеку-индиго,[624] означает силу и мастерство воспринимать объект как хирурги воспринимают людей, которых оперируют. Они видят их не как живых, чувствующих существ, не как личностей с именами, заслугами и опытом, но как неодушевленный кусок мяса. Эмоции в процессе операции не играют у Великого Мастера никакой роли. За пределами профессии, на территории жизни, Мастер может позволить себе «… человеческое, слишком человеческое», но в границах профессии он знает, что должен быть жестоким, сверхчеловечным, тотально неличностным!

Жестокость – это полное отсутствие жалости. Истинная страсть лишена жалости. Жалость мешает уважать равных! «Жалость – страсть бедных людей, подобно тому, как сентиментальность – попытка сымитировать подлинное чувство. Жалость – взгляд на мир с точки зрения жертвы».[625] И еще мощнее: «Только когда мы достигаем бесчувственности и предельной извращенности, природа начинает открывать нам свои тайны, и только оскорбляя ее, мы способны ее разгадать».[626] Или, совсем сокрушительно, из позднего Ницше: «Нет истин “крупного стиля”, которые были бы открыты при помощи лести, нет тайн, готовых доверчиво совлечь с себя покровы: только насилием, силой и неумолимостью можно вырвать у природы ее заветные тайны, только жестокость позволяет в этике “крупного стиля” установить “ужас и величие безграничных требований”. Все сокровенное требует жестких рук, неумолимой непримиримости: без честности нет познания, без решимости нет честности, нет “добросовестности духа”: “Там, где покидает меня честность, я становлюсь слеп; там, где я хочу познать, я хочу быть честен, то есть строг, жесток, неумолим”»… Итак, «…есть великое блаженство в сердечной окаменелости – такое, какое вы не можете даже вообразить. Оно походит на вечно звучащую сладостную мелодию… Будьте здесь, на Земле, подобны машине, человеку в летаргическом сне! …вначале это кажется вам странствованием по безотрадной пустыне – быть может, в течении долгого времени – но затем вас внезапно озарит свет и вы увидите все – и прекрасное, и безобразное – в новом, невиданном блеске. Тогда для вас не будет важного и неважного – происходящее станет для вас одинаково весомым».[627] Так Сверхмарионетка становится персонажем Мифа, связывающим воедино Вечность (уровень зрителя) и «профанно-чувственную» невротичность (уровень роли) в одно целое, безжалостно разворачивая тем самым уникальность «анатомического театра»[628] жизни. Одним словом – «…призрак, играющий в жизнь, и есть актер»[629]. Этот грозный джентльмен, (леди, или сдвоенное существо, это как вам будет угодно), руководствуется только одним правилом – никаких правил! Сверхмарионетка, как «современный лидер», или человек-индиго, говорящий на птичьем языке[630], (на языке числа π), создает свои собственные правила, творит свою собственную философию, воплощает в жизнь идеи своей собственной «корпоративной религии», своеобразной религии индиго, которая фокусируется вокруг единого видения, миссии, или системы взглядов. И «…все, что мощно, истинно, прекрасно, крепко, это все, постигни, возникло из частицы Моего великолепия»[631]!

610

Плазма – в физике ионизированный газ, в котором концентрации положительных и отрицательных зарядов равны. Возникает при очень высоких температурах, например, на Солнце и других звездах. Является хорошим проводником электричества. При термореактивной реакции получаемая плазма излучается с целью получения управляемой реакции. («The HUTCHINSON», карманная энциклопедия. М. Издат. «Внешсигма». 1995.) По мнению Дэвида Бома, в плазме электроны перестают вести себя как отдельные частицы и становятся частью коллективного целого. То есть, подобно некой амебе, плазма постоянно регенерирует сама себя и окружает оболочкой все инородные тела – она ведет себя аналогично живому организму, когда в его клетку попадает инородное вещество. (Майкл Талбот «Голографическая Вселенная»., СПб., издат. «София» 2004). В традиционной алхимии также часто можно встретить указание на природу амальгамы: «…из-за своей близости к anima rationalis мозг уподобляется амальгаме, а anima rationalis является чистой, несмешанной, как мы уже говорили…» (Internet. Jungland. К.Г. Юнг. «Религиозные идеи в алхимии»).

611

Если провести параллель с классической алхимией, то фактура, из которой соткана форма Сверх-марионетки, соответствует, согласно Парацельсу, т. н. «семенной ауре» (лат. aura seminalis) – это семя, но не сама сперма или видимая семенная жидкость, а некое содержащееся в ней полуматериальное начало. Выделение этой сущности возникает у мужчины от близости женщины или даже только от мыслей о женщине, воодушевляя и распаляя творческое горение. Тимоти Лири, говоря об этом, приводит слова Дона Хуана: «Чтобы быть человеком знания, надо быть светом и жидкостью одновременно». («Тимоти Лири. Искушение будущим»., издат. «Ультра. Культура»., М., 2004.)

612

Йоши Оида (Yoshi Oida) «Невидимый актер» (Издат. «Alexander Verlag Berlin»., 2001).

613

Алхимия Гермеса Трисмегиста (Киев. «Ирис»; Москва. «Алетейа». 1998).

614

Зеркала – это ворота, двери, или окна. Так как реальность – это голограмма, состоящая из световой энергии, значит, то, что мы воспринимаем как обычное отражение, на самом деле не имеет с ним ничего общего: оно обладает своей сущностью и автономностью. Отражение, которое мы видим в зеркале, – это то, через что смотрят другие существа. Поверхность зеркала – не непроницаемая и не твердая, в снах она становится жидкой и даже газообразной, и наш взгляд может проскользнуть сквозь нее в иной мир. Нужно просто забыть, что это сон, и исходить из этого… (По материалам: Джейк Хорсли «Воин Матрицы»., СПб., издат. «Амфора» 2004).

615

Эдвард Гордон Крэг «Воспоминания. Статьи. Письма» (М. Издат. «Искусство». 1988). «По теории Крэга, три компонента – человеческая данность актера, созданный фантазией драматурга образ и новое, сверхреальное, поверх текста возникающее существо, в котором сконцентрированы мысль поэта, воля режиссера, личность актера, – неразрывно связаны между собой». (Александра Василькова «Душа и тело куклы»., М. Издат., «Аграф»., 2003). «Не унизить актера, а поднять его хотел Крэг. Обобщение, которого должен достигнуть актер символического театра, поднимает его над уровнем отдельной личности и приближает к божеству как символу определенных сторон жизни и человека. Поэтому актер Крэга не просто марионетка, а сверхмарионетка» (А. Аникст. «Современное искусствознание запада. О классическом искусстве XIII–XVII вв. Очерки». М., 1977).

616

Под словом мим Лекок подразумевает живое, пульсирующее течение творческой энергии. Мим – это ребенок, который берет в руки мир, для того чтобы познавать его и готовить себя для жизни в нем. Ныне это понятие крайне затерто, говорит Лекок, и для того чтобы оживить его, он часто употребляет другое слово – мемизм. Мемизм – это поиск внутренней динамики смысла. Мемитировать – значит воплощать, т. е. точнее понимать. «Мемирование, говорит Лекок, позволяет нам освежить свое понимание мира и вещей в нем, через воплощение его многообразия. Тот мим которого я люблю, идентифицирует себя с предметами для того, чтобы их оживить». (Жак Лекок «Поэтическое тело». Издат. «Alexander Verlag Berlin»., перевод Ф.Степанова., 2000).

617

Фридрих Ницше. Источник цитаты утерян. Выписка из моих записных книжек.

618

Здесь обыгрывается название одной из самых жестоких книг Фридриха Ницше.

619

Эдвард Гордон Крэг «Воспоминания, статьи, письма» (М. «Искусство». 1988).

620

5 Гиньоль (Guignol) – персонаж французского театра кукол (XVIII в.) Тип жизнерадостного, остроумного и циничного лионского кустаря, говорящего на местном диалекте (canut). Маску Гиньоля создал директор лионского театра кукол, он же был первым автором пьес с участием Гиньоля. Аналогом этого персонажа в России является Петрушка, в Англии – Панч, в Германии – Гансвурт и Кашперль. Со временем, гиньолем стали называться также пьесы, спектакли, сценические приемы, основанные на изображении злодейств, избиений, кровожадных пыток и др.

621

Либертинизм, также употребителен термин либертинаж (фр. libertinisme, libertinage) – название нигилистической философии, отрицающей общепринятые в обществе нормы (прежде всего моральные). Слово «либертин» произошло от латинского libertinus (вольноотпущенник) и изначально, в Древней Греции и Древнем Риме, а также в западноевропейских государствах периода раннего феодализма, означало отпущенных на свободу или самостоятельно выкупившихся рабов. Гораздо позже словом «либертин» (или «либертен») стали называть непокорных королю аристократов-вольнодумцев, отличавшихся необузданной свободой нравов. В XVII веке либертинаж окончательно оформился как культурное течение (прежде всего во Франции). Основные черты его представителей – это, во-первых, принадлежность к дворянству либо духовенству, а во-вторых, поклонение ими же разработанной концепции «порядочного» или «честного человека». Один из французских либертинов Гийом де Ботрю, граф де Серран, заметил, что честный (ho

622

Праджняна – незамутненная ясность, молниеносное постижение, озарение, инсайт проникновения в суть, в природу реальности, основа, фундамент просветленного состояния Ума.

623

«Лайя Амрита Упадеша Чинтамани» – “Освобождающий нектар драгоценных наставлений”. (Из-дат. Вселенская община Лайя-Йоги. 2002.) Это бесценное собрание устных наставлений великих сиддхов – существ, достигших вершин духовной реализации. Согласно легенде йогин Анама (Безымянный) получил эти учения в результате сурового 12-летнего уединения в пещере на горе Кайласа, от царя богов Шудхадхармы. В дальнейшем методы, переданные ему, были оформлены в глубокую мистическую традицию «безумной мудрости», известную как Лайя-Йога. Интересно, что публикация этого текста является способом сохранения «закрытого» учения через его раскрытие.

624

Человек-индиго – человек поиска, человек пытающийся силой творческой устремленности проникнуть в природу реальности. Например, «Фауст – это человек-индиго, для него решающим, новым является не то, чему люди подражают, а та невидимая сила, с которой люди проникают в глубину мира материи, чтобы познать и преобразовать его». Союз со злом, с темнотой, является для человека-индиго естественной составляющей творческого поиска. С его точки зрения, именно из мира зла приходят к человеку творческие импульсы, фантазии, инспирации. (Зигфрид Войтинас «Кто они дети индиго»., Калуга., Издат. «Духовное познание»., 2003). Считается, что человек-индиго – не данность (как, например дети-индиго). Эта способность воспитывается, тренируется, раскрывается. Методы Алхимии Игры направлены на раскрытие и формирование способностей артистов-индиго.

625

Джейк Хорсли «Воин Матрицы» (СПб., издат. «Амфора»., 2004).

626

Маркиз де Сад «История Жюльетты» (М., издат. «ЛТМ»., 1998).

627

Густав Майринк (1868-1932) – австрийский писатель, автор романов (наиболее известны «Голем» и «Белый Доминиканец») и рассказов в жанре «магического реализма». Считается одним из самых тонких современных знатоков мистики, и самым достоверным современным автором, описавшим «инициатические» реальности. Известен как тонкий и ироничный практик йоги, заложивший в своих книгах тайные коды эзотерических знаний, а также, как высший авторитет современных герметизма, магии и алхимии.

628

Анатомический театр – согласно энциклопедическому словарю Брокгауза и Эфрона – «…помещение для анатомических работ, исследований и чтения лекций». В современном контексте Анатомический театр – это сфера виртуальной реальности. Медики сегодня имеют возможность учиться и совершенствовать свои профессиональные навыки, исследуя не реальные человеческие тела и их органы, а компьютерные подобия этих органов в трехмерном изображении, что, несомненно, лишает процесс живого откровения и непосредственного трепета.

629

Федор Степун «Основные проблемы театра», Берлин, 1923). Федор Степун (1884–1965) – русский философ, литератор. Изучал философию в Гейдельбергском университете. После Октябрьской революции сотрудничал с созданной Н. Бердяевым Вольной академии духовной культуры, издал литературный сборник Шиповник (1922), публиковался в журналах «Искусство театра», «Театральное обозрение», преподавал в театральных училищах. В 1922 был выслан из России. В Германии в 1923 издал книги «Жизнь и творчество» и «Основные проблемы театра». С 1926 – профессор социологии Высшего технического училища в Дрездене. В 1937 был лишен права преподавательской деятельности и публикации своих сочинений нацистами. С 1946 – профессор философского факультета Мюнхенского университета.

630

Птичий язык – священный язык, язык противоположный мирскому (profane), символический язык. Всякий символ, по этому суждению, тройственен. Каждый оттенок имеет различное значение в каждом из трех языков – божественном, священном и мирском. Язык птиц – язык философов и посвященных. Этот язык посвящен в тайны и раскрывает самые глубины истины. Одна из форм языка птиц – арго, жаргон. Черты этого языка сохранились в провансальском, цыганском, пикардийском языках. Древние инки называли его языком придворных, потому что он был языком посвященных, которым был дан ключ к сдвоенному знанию: священному и профаническому. В средние века его называли «Живым языком», или – Божественным (Оракулом бутылки). Считается также, что на этом языке говорили строители Вавилонской башни. В африканских племенах разработаны особые языки, применяющиеся во время инициации. Они служат для передачи сакрального знания. Легенды и мифы излагаются с использованием совершенно разных символов в зависимости от того, рассказываются они посвященным или непосвященным. Есть также тайные женские общества, в которых говорят на особом «женском» языке. Мужчины его не понимают и знать не должны. Одна из форм проявления арготического языка – язык готических храмов, в символике которых можно увидеть буквы, иероглифы тайного знания.

631

«Бхагавад-Гита» (Библиотека мировой литературы. Спб. «Кристалл». 2000).