Самоосвобождающаяся Игра

Подведем черту:

Человечеством создано множество различных форм медитации. Как простых, так и сложных. Но у всех в точности одна и та же суть – Ум приводится к состоянию покоя (на уровень 8–14 ц/с) и затем из положения, когда его ничто не беспокоит, возникает глубокое проникновение в природу не-игры, в положение «0», в «пустоту», в состояние естественного свечения и богатства. То есть, «…концентрируясь, мы совершенно естественно возвращаемся к сути света – загораться, освещая все вокруг»[377]. Как говорят мастера, этот опыт – первый шаг к обретению бесстрашия! И именно оно имплантирует в наши кости вкус к свободе! «Поэтому настойчиво изучай, медитируй, трудись, работай, варись, и очистительный поток омоет тебя, проявляя подлинную Aqua Vitae»[378].

Механика творческого процесса

Начнем с того что попробуем расшифровать один из советов великого Дали: «…работать надо в состоянии близком к полудремному…»[379] И почему? Известно, что в состоянии бодрствования наш мозг способен обрабатывать не более 20 % поступающей в него от органов чувств информации, остальные 80 % просто не доходят до сознания! Но это только в состоянии бодрствующей роли, (на уровне бета). Важно также отметить, что в состоянии медитации (на уровне альфа) в работу одновременно включаются оба полушария головного мозга, особенно верхние доли, или церебральный кортекс. Как известно, левое, более логическое, отвечает за точность исполнения конкретных действий и изучение деталей, т. е. работает в линейном режиме; правое же работает в нелинейном, латеральном[380] режиме произвольного доступа, то есть является обобщающим, более творческим и интуитивным. В целом, разницу между двумя полушариями можно определить очень просто: левое воспринимает объект по его названию, имени; правое – по тому, как он выглядит. Считается также, что левое связано с сознательным (мужским) мышлением, а правое – с подсознательным (женским). То есть: левое считает деревья, правое восторгается лесом. Одним словом – оба важны, так как в союзе двух возникает целостная модель мира.[381]

А теперь внимание!

Чем ниже частота волн нашей мозговой активности, тем шире и разнообразнее диапазон комбинаций нервных клеток. То есть на уровне альфа (в позиции актера) информационным потокам в мозге предоставляется более широкий спектр возможностей образовывать новые соединения, то есть творить нечто новое, какой бы сферы деятельности это ни касалось! Чаще всего это положение называют – позицией силы, чуть реже – позицией экстаза! В нем, по утверждению доктора Джерр Леви, наши «два мозга» находятся в бесконечном взаимопроникающем танце, «…обрабатывая информацию поочередно, сменяя друг друга в ритме, зависящем от общего состояния мозга. Сделав свое дело, одно полушарие передает накопленные результаты другому»[382]. Так, игра различных синестетических комбинаций между нервными клетками мозга, нейронами (а их в одном человеческом мозгу больше, чем установленное число атомов во всей известной нам вселенной), образует т. н. творческий процесс. Считается, например, что «…гениальные личности склонны использовать все имеющиеся в их арсенале чувства, образовывая синестетические связи между ощущениями. Эта способность возвращает их к истокам восприятия, свойственного детям, к истокам формирования понятий»[383]. Физиологически это выглядит так: «Когда левое полушарие видит абсолютное единство, оно начинает расслабляться, и мозолистое тело (пучок волокон, соединяющих оба полушария) открывается по-новому, обеспечивая объединение двух половин. Связь между правым и левым полушариями укрепляется, информация передается туда и обратно; противоположные стороны мозга начинают объединяться и действовать синхронно. Это особым образом включает шишковидную железу и дает возможность медитативно активизировать световое тело…»[384] т. е., говоря словами Марка Чиксентмихали, таким образом, творческая личность «входит в поток», или в «потоковое состояние сознания»[385]. Считается также, что именно это положение Ума является основным «свойством гения», и с точки зрения Уильяма Джеймса именно оно предпологает пугающее, конфликтогенное, а иногда даже весьма разрушительное «нарастание вызовов», своеобразное «…вчувствование в вызовы Бытия и подтягивание себя к ним…»[386], т. е. особое, чаще всего бессознательное, магнитизирование кризисных, провокационных, обостряющих ситуаций, для работы с которыми, несомненно, нужно иметь определенные навыки.

Вывод: большинство современных артистов находятся в глубочайшем заблуждении, если думают, что внешне возбужденное состояние Ума – это и есть вдохновение. Вдохновение находится совершенно в другой стороне! Это состояние тотальной сосредоточенности и непоколебимой внутренней ясности! Состояние внутреннего свечения![387] В Алхимии Игры я рассматриваю его через отождествление с качествами повелителя игры. А это кто такой?

Повелитель игр

Или, чуть реже – властелин всех вещей[388].

Итак, «Ты – Неизменная истина, целое в себе – неиссякаемый и неуничтожимый. Блаженство вне скорби, которому присущи все качества в бесконечной степени. Ты – все и вне всего. Ты причина появления и становления – причина бытия, небытия и перехода одного в другое. Ты тот, от кого зависит существование всех и каждого, Сам совершенно самобытен. Бытие и небытие, а так же вне двойственности. Единый, ты многообразен как золото во множестве изделий. В тебе соединяются все противоположности, кои невежеству мнятся противоречиями. Суть твоя одна, образы различны. Ты – создатель, ты – произведение, и ты же – содержание.»[389]

Итак, прежде чем впустить вас во всю эту сверхестественность, я хотел бы обратить внимание на тот уникальный факт, что большинство методов работы, интуитивно открываемых многими талантливыми артистами, или подавляются ими, или прячутся глубоко внутри, потому что их «детскую», во многом эксцентричную, наивность невозможно правильно оценить в демонической модели мира. Это область наших снов, наших внутренних игр, для объяснения которых чаще всего не найти слов. Но именно здесь, на уровне наивного сказочно-мифологического обобщения формируется персональный язык секретных методов, сплавляющий воедино золото всего профессионального опыта Великих Мастеров прошлого и настоящего. Именно здесь, с помощью наивно-эксцентричных внутренних ритуалов, создается мощь индивидуальной «психической реальности». И по большому счету совсем не важно, в какие формы облечен этот процесс, палитра этих игр может иметь невероятный диапазон разнообразия. Важно одно: то, чем мы себя видим, тем мы и становимся!

И как это работает?

Как мы уже знаем, вещи возникают в пространстве только потому, что мы концентрируемся на них. Используя этот механизм Ума и следуя наставлениям своих учителей, мы визуализируем в пространстве перед собой свето-энерго-форму Мастера, владеющего всеми секретами артистического мастерства. И затем, следуя совету Эйнштейна, который воображал себя и свет как одно целое, мы, в процессе медитации сливаемся с его качествами, фактически становясь им, т. е. переживаем себя им[390]. На протяжении тысячелетий этот метод использовался в разных духовных традициях. В том числе и в буддийских, к которым я имею непосредственное отношение: Алмазного Пути[391] и Великого Совершенства[392], для отождествления с творческой потенцией Великих Мастеров. Леонардо да Винчи также использовал его, говоря при этом: «Это может показаться смешным и нелепым, но, тем не менее, очень полезно для того, чтобы вдохновить Ум на различные изобретения»[393]. Здесь хорошим примером, как мне кажется, может быть упоминание о компьютерных мирах как о средах, в которых вырастают современные дети, говорящие на «особом языке». Становясь сегодня элементом культуры, компьютерные игры оказывают ничуть не меньшее, но даже большее влияние на мозг, чем обычная внешняя реальность. «Никогда раньше не было способа так глубоко погружаться в нереальный мир и иметь там настолько большую свободу поведения»[394]. Если же взглянуть на проблему с точки зрения пути игры, то компьютерные миры настойчиво учат современного человека все глубже и глубже проникать во внешний мир, как в мир своего воображения. То есть современный человек уже сегодня формирует свое видение мира из тех возможностей, которые он заимствует в процессе отождествления со своим теле-видео-компьютерным отражением или, говоря словами Арто[395], «Магического распорядителя», «Мастера священных церемоний», который, подобно спящему Вишну, видит во сне Вселенную и как зритель с наслаждением созерцает игру собственного снотворчества[396].

377

Томас Ф. Крам «Управление энергией конфликта» (АСТ. РЕФЛ-бук. 2001).

378

Генрих Кунрат (Heinrich Kuhnrath) – мистический писатель XVI и начала XVII века; с библейской теософией соединял идеи каббалы и герметической философии или алхимии. Его главное сочинение «Amphitheatrum aetemae Sapientiae» (1609) пользовалось большим авторитетом среди алхимиков и адептов тайных знаний.

379

Сальвадор Дали «50 магических секретов мастерства» (М. Издат. «ЭКСМО» 2002). В этой же книге можно найти крайне интересные, оригинальные формы медитаций Дали, которые были названы им: «Сон с ключом в руке» и «Три глаза зубатки». Интересные техники вхождения в состояние близкое к «полудремному» разработаны также такими художниками, как Эдгар Эндс, Арнольд Райнер и Клаудио Пармиджани. (Подробнее в фильме «Маски сна»., компания Rise Media 1997 г.) Елена Книппер-Рабенек (ее школа танца существовавшая сначала при Московском Художественном Театре, потом оформилась в самостоятельное учреждение), также часто говорила своим ученицам: «Танцуйте так, как будто вы спите!» (Из статьи Максимилиана Волошина «Культура Танца»., Максимилиан Волошин «Жизнь – бесконечное познание»., М., издат. «Педагогика-Пресс» 1995). Камилла Палья говорит то же самое о Шекспире: «Язык Шекспира балансирует на грани сновидения. (…) В творчестве Шекспира сознание погружено в мир первичных маний. (…) Шекспир – воплощенный сон». (Камилла Палья «Личины сексуальности»., Екатеринбург., издат. «Уральский университет»., 2006).

380

Термин латеральное, или «боковое мышление» принадлежит мальтийскому ученому Эдварду де Боно (род. В 1933 г.). Доктор де Боно разделил человеческое мышление на два типа: вертикальное – использующее традиционные логические пути «причина-следствие», и латеральное – возникающее при разрыве очевидной последовательности мышления и получения решения с другой стороны. Он же подробно разработал и описал методы работы и механизмы этого творческого мышления.

381

Например, французский антрополог Клод Леви-Стросс определяет левое полушарие как «позитивное», правое – как «мифическое»; Томас Гоббс называет левое «направленным», правое – «свободным». Роджер Сперри, левое – «сукцессивным», правое – «симультанным». Поэтическое описание работы обоих полушарий дается в «Ланкаватара-сутре», буддийском сочинении II века н. э.: «Исследующий Ум – это танцор и волшебник, чья сцена – объективный мир. Интуитивный Ум – это мудрый шут, путешествующий вместе с волшебником и показывающий ему пустотность и изменчивость его танца» (Генри Дж. Боэль «Маски вечности». Издат. «Гаруда». Минск. 1998).

382

Известно, например, что «у многоопытных музыкантов при прослушивании музыки левое полушарие занято не меньше правого. Это показывает, что высшее понимание музыки обусловлено у них «сотрудничеством» обоих полушарий: музыка, сначала преобразованная из временной последовательности в некий пространственный образ, затем как бы «считывается» с него и опять развертывается во времени». («Красота и Мозг. Биологические аспекты эстетики». Под редакцией И. Ренчлера, Б. Херцбергера, Д. Эпстайна. М. «Мир». 1995.)

383

Роберт Дилтс «Стратегии гениев» (Независимая компания «Класс». 1998).

384

Друнвало Мелхиседек «Древняя тайна цветка жизни», т.1 (Издательство «София». 2001). Если коснуться этого процесса коротко, то в момент, когда возникает напряжение между полушариями, электроны поднимаются на более высокие орбиты, атомы «возбуждаются» и начинают излучать свет.

385

Известно, что великая Айседора Дункан, отвечая на вопрос, кто учил ее танцевать, непременно отвечала: «Терпсихора». Объясняя, как она это делает, Дункан указывала на то, что в момент танца входит в некое состояние «зоны», «потока».

386

Csikszentmihalyi M. Flow: The Psychology of Optimal Experience. (N.Y.: Harper and Row. 1990) Марк Чиксентмихали (Mark Csikzentmihalyi) – легендарный американский психолог венгерского происхождения. Известен тем, что создал т. н. Концепцию потока. Он считает, что современные так называемые редукционистские теории в психологии плохо объясняют поведение людей. Его теория мотивации основывается на эмпирически проверенной зависимости между навыками человека и требованиями к нему. Цель метода – создать такой уровень навыков и требований, при котором человек входит в состояние Потока (state of Flow). Поток предполагает отсутствие сопротивления и высокий уровень мотивации вопреки препятствиям. Характерный пример – альпинист, взбирающийся на опасную скалу, отдавая все силы, целеустремлен и предельно сосредоточен, он – в состоянии Потока. В своей работе “По ту сторону скуки и тревоги”, Чиксентмихали предложил в качестве характеристики интринсивной мотивации определенное эмоциональное состояние – радость от активности. Он попросил шахматистов, хирургов, актеров и альпинистов описать свою профессиональную и осуществляемую на досуге деятельности и прошкалировать то радостное ощущение, которое они испытывают при этом. Выявившееся при опросе центральное описательное понятие он обозначил как “поток” (flow). “Поток” представляет собой радостное чувство активности, когда индивид как бы полностью растворяется в предмете, с которым имеет дело, когда внимание всецело сосредоточено на занятии, что заставляет забывать о собственном “Я”; “поток” есть “целостное ощущение, испытываемое людьми, когда они полностью отдаются своей деятельности”. Это условие приводит также, если следовать логике Чиксентмихали, к размыванию различий между игрой и работой. Переживание “потока” не есть какое-либо исключительное событие, оно появляется также в форме “микропотока”, в различных мелких и незначительных повседневных эпизодах, таких, как мечтания (или фантазии), напевание, посвистывание и т. п. Чиксентмихали просил испытуемых в течение дня подавлять такого рода эпизодические активности и обнаружил, что депривация “потока” делала людей усталыми и утомленными, усиливала головные боли и раздражительность, мешала расслаблению и сосредоточению. Повседневная рутинная деятельность становилась человеку в тягость, а спонтанная творческая активность уменьшалась.

387

И здесь важно провести очень ясную разделительную черту между вдохновением и азартом. Неконтролируемый азарт – это то, что отличает подлинную игру от не подлинной. «Азарт – это состояние обостренного ожидания подарка судьбы. Состояние азарта может быть сколь угодно деятельным, но от этого не перестает быть ожиданием. Деятельность в состоянии азарта – это бег на месте. В этом принципиальное различие азарта и вдохновения, в котором ожидание ударов судьбы вырастает в творение судьбы. Действие в состоянии азарта – это лишь оправа ожидания. Наиболее ярко это проявляется в азартных играх. В их пространстве человек действует, не владея исходом действия. Ему кажется, что он проник к таинственному источнику удачи, ибо отказался от гордыни своего Эго и отдался потоку судьбы. Но на самом деле он зацикливается на своем Эго и утрачивает судьбу. (…) С другой стороны, не в состоянии выдержать риск, сопровождающий азартные игры, человек заменяет азарт игры азартом созерцания игры. Это объясняет массовое увлечение спортивными зрелищами. Созерцающий спортивную игру, не вынужден платить риском. Но за отсутствие риска тоже нужно платить. Человек утрачивает возможность своей игры. Ему остается лишь болезненно переживать за исход чужой игры. Человек становиться болельщиком (или зрителем). Если же ему хочется игрушечного риска – он может заключать пари на победителя. Игра всегда сопровождает азарт и всегда нуждается в азарте. Азарт – это эрекция игры. Однако присутствие азарта в игре сверх определенной меры превращает игру в охоту. В огне чрезмерного азарта игра и охота начинают плавиться и проникают друг в друга. Охота становится откровенной игрой, игра – скрытой охотой. Играющая охота и охотящаяся игра оскаливаются в человеческом бытии. Их взаимопроникновение глубоко неслучайны, ибо сам азарт – это состояние охоты за удачей. Это роднит азарт со страстью, которая тоже есть состояние охоты, и в то же время разделяет с ней страсть – охоту за конкретным субъектом или успехом. Чрезмерный (неподконтрольный) азарт – это бессознательное стремление покинуть обыденность, оставаясь в обыденности. Это азарт, замкнутый на себя. Если человек пытается покинуть обыденность, не совершая духовного усилия, азарт почти всегда замыкается на себя, становится болезненно самодостаточным. Неизменно сопровождая игру, такой азарт насыщает ее хаосом. Поэтому в обыденности слово “игра” наполнено бессознательным презрением и противостоит словам “жизнь”, “разум”, “мудрость”. Чрезмерный азарт – это отрицание свободы, наркотическая зависимость от удачи, приходящей извне. Подлинная игра, где игрок не только подчиняется правилам, но и творит их, всегда наполняет свободой. Поэтому чрезмерный азарт и игра являются противоположностями. Если же они соединяются, игра меняет свою природу. Она становится действом, в котором игрок начинает расправляться с конкурентами – охотой на “чужих”. И тогда приобретает смертельный характер. Именно смертельный характер игры гипнотически завораживает мужчин и женщин определенного типа. И их достаточно много – об этом свидетельствует широкое распространение на рубеже тысячелетий компьютерных игр, в которых нужно с “риском для жизни” уничтожать разнообразного противника, т. н. “стрелялок”, “мочилок”, “бродилок”. В эпоху уснувшего героизма возникновение таких игр неизбежно. Человек вырывается из рационально расчерченной обыденности в иррациональность подземелий и ландшафтов кошмарных планет. Наполненное адреналином тело сидит у монитора, а дух, стиснутый до размеров руки с пистолетом, путешествует по лабиринтам, встречаясь с монстрами, рожденными подсознанием создателя игр. Итак, только наполняясь творчеством и покидая обыденность, человек удерживается в полноте. Он освобождается от разрушительной силы азарта и открывается подлинной Игре». (Н.Хамитов «Философия Человека: от метафизики к метаантропологии»., Киев., Ника-Центр., Москва., Институт общегуманитарных исследований., 2002).

388

Формула Антонена Арто. «Ритуал Пейотля у индейцев племени тараумара» (Vad Vad pages. Литературное обозрение»).

389

Шри Двайпаяна Вьяса. Шримад-Бхагаватам. «Неизреченная песнь Безусловной Красоты.»

390

См. Приложение. Медитация на Повелителя Игры. Интересно также обратиться к книге Вина Венгера «Гений взаймы» (Минск. Издат. «Белый Медведь» 2002). В ней он советует, подобно первобытным шаманам, «примерять на себя голову» своего любимого гения, «…того, чей дух и сознание производят на нас наибольшее впечатление». Венгер предлагает несколько вариантов слияния с гением: Представьте, например, что перед вами стоит Вильям Шекспир. Он стоит к вам спиной на расстоянии вытянутой руки. «Медленно подойдите к нему и растворитесь в его облике или, осторожно приподняв его голову за уши, наденьте ее на себя как шлем, а затем облекитесь в его тело как в водолазный костюм. Приноровитесь к телу Шекспира. Привыкните к его глазам, чтобы видеть так, как видит он. Синхронизируйте свои уши с его ушами, чтобы слышать, как он. Теперь взгляните на мир глазами величайшего писателя всех времен. Вы сразу почувствуете разницу в восприятии некоторых вещей. Опишите эту разницу с точки зрения Шекспира…» Затем Венгер предлагает взять в руки блокнот и в подробностях описать все, что вы видите, слышите, нюхаете, пробуете на вкус, до чего дотрагиваетесь в роли Шекспира.

391

Алмазный Путь Тибетского Буддизма (Ваджраяна) – последовательные методы быстрой трансформации, основанные на мотивации и философии Великого Пути (Махаяна). Они несут передачу свода поучений об истинной природе Ума и сосредоточивают в себе энергию просветленного сознания, поднявшегося над иллюзией «эго». Вершиной Алмазного Пути является учение о Махамудре, что переводится как Великий знак. Я имею к этой традиции непосредственное отношение, через связь с живым учителем в линии передачи, XVII Гьялвой Кармапой.

392

Дзогчен (rdzogs chen), Великое совершенство – наивысшее, самое глубокое учение Будды Шакьямуни. Его санскритское название – атийога, или махасандхи. Из девяти йог это девятая, высшая йога, завершающая колесница. Основой этой традиции является Прямое Введение в недвойственное состояние. Считается, что о дзогчене нельзя сказать, что он принадлежит к культуре какой-либо страны, но верно также, что эта традиция, передавалась через культуру Тибета, в частности, через таких учителей, как Гараб Дордже (184 г. до н. э.), Лонченпа (1308-1363), Чжанчуб Дордже (1926-1978) и современного учителя Чогьяла Намкая Норбу.

393

Леонардо да Винчи. Избранные произведения. (Минск – Москва. АСТ. 2000.)

394

И. Бурлаков «Homo Gamer. Психология компьютерных игр» (М. Независимая фирма «Класс». Библиотека психологии и психотерапии. Выпуск 86. 2000).

395

Антонен Арто (1896-1948) – французский поэт, драматург, актер и теоретик театра. В тридцатых годах выдвинул новаторскую теорию крюотического театра (Театра Жестокости).

396

В своем поэтически-созерцательном эссе «О явственных проявлениях судьбы личности» великий скептик Артур Шопенгауэр предлагает воспринимать Вселенную как «бескрайнее сновидение одного существа, где все персонажи сновидения также видят сны, так что все оказывается взаимосвязанным со всем прочим и пребывает в гармонии с ним». «Представление о нашей Вселенной – о ее небесных и подземных мирах и обо всем, что в ней, как о сновидении единственной сущности, где все пригрезившиеся персонажи тоже видят сны, околдовало цивилизацию Индии и определило ее форму. Известно множество изображений этого первичного сновидящего в облике бога Вишну, плывущего в Космическом Млечном Океане на свернувшейся кольцами змее бездны. (…) Нет никого, кто мог бы наблюдать за ним, никого, кто мог бы постичь его, никто не обладает знанием о нем, кроме него самого». Общеизвестна также более изощренная китайская история о том, как: «…Чжуан-чжоу приснилось, что он бабочка; он наслаждался от души и, проснувшись, не мог понять, то ли человеку снилось, что он был бабочкой, то ли бабочке снится, что она – человек». Здесь человек, в хитроумном стиле китайского трюизма, спит и видит во сне того, кто видит во сне его. Или, еще более древний источник, строки ацтекского поэта Айокуана Куэцпальцина: «Многие ли могут утверждать, что запредельная истина существует или не существует? Мы просто видим сон, мы просто восстаем от сна: и все это – словно во сне…» (Цитаты из книги: Джозеф Кэмпбелл «Мифический образ». М. Издат. «Act». 2002.)