Страница 4 из 12
Я стояла под потоками воды до тех пор, пока она не остыла. Мне было плевать на соседок. Их миры не разлетались на осколки. Чтобы порадоваться хоть чему-то, я намазалась любимым увлажняющим кремом, однако он никак не повлиял на мое хрупкое душевное равновесие.
Лежа в постели, я смотрела в темный потолок, но мне повсюду мерещился мистер Хендерсон. Голубые глаза, проникновенно смотревшие на меня, когда он только вошел в комнату. Ощущение его больших рук на моей талии. Прикосновения теплого языка…в порыве желания я сжала бедра. Позволила бы я своему преподавателю пойти до конца?
Конечно, позволила бы. Я бы дала ему все, чего бы он ни пожелал. Даже сейчас.
Я металась и ворочалась всю ночь. Каждый раз, стоило мне задремать, как мне виделось его лицо. Мои сны были такими яркими, что по пробуждению я почти ожидала увидеть рядом мистера Хендерсона.
Я не могла оставаться здесь, не говоря уже о возвращении в дом с привидениями, где все и случилось. Поэтому я написала Стейси записку, сообщив, что плохо себя чувствую и хочу на выходные уехать к родителям. Прикалывая листок к двери ее спальни, я терзалась угрызениями совести из-за побега от общего дела, но иного выхода не видела. Мне нужно было прояснить голову.
Мои родители жили в часе езды от Ок-Риджа. Потерявшись в размышлениях, я не заметила, как добралась до дома. Казалось, вот только я села за руль своего «Рендж-Ровера» и через несколько минут уже стояла у ворот особняка.
Подъезжая к огромному дому, я вспомнила, насколько благодарна была родителям за жизнь, которую вела благодаря их успеху. Я чувствовала себя обманщицей. Поскольку да, я исполняла родительскую волю и шла по их стопам, но совершенно не интересовалась биологией. И меня не прельщало круглосуточно работать, только чтобы купить роскошный дом. Мои родители были замечательными, и мне всегда хватало внимания, но сама я мечтала стать просто женой и мамой. Тем не менее, я никогда бы не призналась им. Они бы не поняли, особенно мама-трудоголик.
Бывали дни, когда родители возвращались домой только на ночь. Они проплывали мимо меня, как корабли во тьме. Я не хотела такой жизни. Я хотела готовить своему мужу завтрак и ждать его дома к ужину. Хотела изо дня в день наблюдать, как растут мои дети, и научить их всему, что знаю сама.
Идиллическая картина в моей голове рассеялась, и я тяжело вздохнула. Ей не суждено было воплотиться в реальность. У меня не было парня, не говоря уже о ком-нибудь, подходящем на роль мужа. Иисус, я даже сексом не занималась. Мои мысли были настолько нелепыми, что я самоуничижительно рассмеялась.
Как я и ожидала, гараж пустовал, и в доме меня встретила тишина. Не было даже домоправительницы Шелли. Захватив с кухни бутылку воды, я прошла в свою спальню и, бросив сумку на пол, рухнула на кровать.
— Мэдисон, детка, ты здесь?
Я проснулась, и через несколько секунд открылась дверь.
— Вот ты где. Ты не говорила, что приедешь на выходные. Все хорошо? — услышав нежный мамин голос, я сорвалась. — Ох, малышка.
Мама немедленно села на край кровати и притянула меня в объятия. Оказавшись в безопасности ее рук, я заплакала сильнее.
— Хочешь поговорить об этом?
Я отстранилась, и она вытерла слезы с моего лица.
— Не очень, — призналась я. Мне совершенно не хотелось обсуждать с мамой случившееся.
В конечном итоге она увела меня в их спальню и начала готовиться к званому ужину. Я сбежала домой в поисках тишины и покоя, но через несколько часов сюда должны были понаехать богатые друзья родителей.
— Достань одно из своих великолепных платьев и присоединись к нам, — предложила мама.
Кажется, она не понимала, что я хотела спрятаться ото всех.
— Нет, мне нужно написать эссе. Поэтому я и приехала сюда.
Похоже, мама не поверила, но я не стала оправдываться. Меньше всего мне хотелось с кем-нибудь общаться.
Перекусив приготовленным Шелли ужином, я всю ночь пряталась в своей спальне. Я не собиралась показываться гостям и заставлять себя придумывать какую-нибудь историю о своих планах на жизнь после получения диплома.
Глава 6
Джош
— А мы уж решили, что ты передумал, — сказал папа, открыв дверь.
— Извини, задержался на работе, — соврал я.
На самом деле я все утро убеждал себя, что остаться в Ок-Ридже и снова посетить дом с привидениями — плохая идея. В конце концов, я заставил себя сесть на автобус и поехал к родителям. Мама настойчиво изъявила желание приготовить мне ужин в честь дня рождения. Она не понимала, что в двадцать шесть лет я уже не хотел суеты.
— Мама в особняке, готовит еду для званого ужина, но скоро придет.
— Я пока приму душ, — пробормотал я, пробираясь к своей комнате.
Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я впервые сюда приехал — точная копия моей детской в прежнем доме. На меня нахлынула ностальгия по подростковым годам. Когда пять лет назад мама с папой сообщили, что мы продаем наш обветшалый домишко, я возненавидел этот особняк. Мне не нравилось, что родители работали домработницей и садовником на какую-то богатую семью. Я знал, что им превосходно платили, но они будто стали прислугой… и все из-за моей мечты о лучшей жизни, дипломе и должности профессора.
Во время первого же визита я понял, что они были счастливы. Наконец-то увидев их улыбающимися и расслабленными, я почувствовал облегчение. Но на мое отношение к особняку повлияло кое-что еще. В тот первый раз я нашел здесь что-то — если точнее, кого-то — о ком никак не мог перестать думать.
Бросив сумку на маленькую односпальную кровать, я сделал то же, что и всегда. Я подошел к окну.
Сад пустовал, что не было сюрпризом в дождливый осенний день, однако, к моему изумлению, из окна одной спальни лился свет. В свой первый визит я ничего не заметил, но на Рождество обнаружил, что окно Мэдисон было прямо напротив моего. Если мне везло, она включала свет до того, как задергивала занавески. Перед моим мысленным взором нарисовалась она, сидевшая за своим столом и откидывавшая волосы за плечо в моменты сосредоточенности.
Я стоял и ждал в надежде ее увидеть, но мне не повезло. Поэтому я решил, что кто-то случайно оставил свет включенным.
В душе я мог думать лишь о ее сладком вкусе и бархатистой коже. С той самой секунды, как я увидел Мэдисон в маленьком костюме школьницы, у меня стоял член. Что бы я ни делал, легче мне не становилось. Я нуждался в ней, и моя усиливавшаяся всепоглощающая потребность пугала.
Расстроенный своими порывами, я весь вечер и всю ночь был апатичным. Мама с папой переглядывались, пытаясь понять причину моего дурного настроения.
Я знал, что правильно поступил, приехав к родителям. В Ок-Ридже меня подстерегало слишком много искушений. Но, черт возьми, я злился из-за своего ухода от Мэдисон.
Когда поздним вечером я вернулся в свою спальню, верхний этаж особняка потонул во тьме, но ничего не помешало мне фантазировать о том, что могло бы произойти, окажись Мэдисон так близко.
— Я возвращаюсь в Ок-Ридж, — сообщил я за завтраком.
— Я думала, ты останешься на весь день, — разочарование на лице мамы ранило меня до глубины души.
— Я останусь на обед, — предложил я. Мне нужно было вернуться и поставить оценки студентам, чьи работы я безуспешно пытался проверить накануне.
— Я должна сделать уборку после вчерашнего званого ужина. Поможешь мне?
Меня не прельщала перспектива убирать за людьми, не удосужившимися помыть посуду, но я знал, что маме очень хотелось провести со мной еще немного времени. Поэтому пусть неохотно, но я согласился и последовал за ней в особняк.
За все эти годы я вошел туда впервые. Хоть я ни разу не видел дом изнутри, но когда мы попали на кухню через черный ход, все оказалось в точности таким, как я и представлял — чрезмерно и дорого.