Футболист 1. 1v| o3100 Футболист летит над полем Словно бабочка цветная Взглядом быстрым и собольим Вратари следят за ним Они тихи и лукавы Словно сдержанные мухи Они встали чуть-чуть вправо Мол – пусть влево нам забьет Сами ж – гтовы прыгнуть влево Здесь наивность и расчет Соблазнителю все Ева Помнится. Все терпит Бог2. 1v| o3101 Вот футболист как бабочка порхучий С цветка перелетает на цветок Так в чем ж, его судьба-удача-случай Что за такой его отдельный мед? Он знает: там, вдали, за поворотом Стоит вратарь, он может не пустить И надо полевым цветочком притворить- ся Чтоб взгляда не заметил – веки опустить1v| o3102 Не отвергай любви народа Полузадумчивый поэт Во-первых, в том резону нет К тому же это значит, что Нет ненависти к тебе народа С любовью ведь наравне — Она призвание народа1v| o3103 Себя я просто вычел из природы И вот она отдельная стоит Доступная словам любой породы И осмысляема на всякий вид И сам я тоже принял всякий вид И отрицания любого рода И вычитанный из частей природы Среди нее мой облик не стоит1v| o3104 Вот женщина сидит в метро И розовым цветком играет Средь подземельных сих утроб А рядом муж полулитро- вку жмет и обнимает И ум мой несказанно груб Экстраполирует их дальше В последнюю чужую глубь Мысль о которой даже губ- ительна и полна фальши Но дух мой в детской простоте Любуется живой картиной И эту глубь и глуби те Объединяя их в немате- риальное жизнеустройство1v| o3105 Погода, надо сказать, ведь чистый срам Не влазит, надо сказать, ни в какие рам- ки, надо сказать, позор-то прям о, надо сказать – национальный Иной ведь эмоциональный Свидетель, Лермонтова вроде В сердцах проклять ведь может роди- ну, надо сказать1v| o3106 Трудно жить красивому на свете На него все смотрят и завидуют Не завидуйте красивым, дети Старость их безжалостно уродует Трудно жить и умному на свете На него глядят без понимания Не завидуйте и умным, дети Очень их уродуют страдания Ну а справедливому на свете Так и вовсе жить необязательно Не следите за такими, дети За ними и так следят внимательно1v| o3107 Как заснеженная степь Смертно логово Упокой меня постель Одинокого Целый день ходил-гулял Жизнь выгуливал В потолок слюной плевал Богохуливал А как всматриваюсь в ночь Смертным оком я Ой! – душа-то одиноч — Одинокая1v| o3108 Пожалуй что все обозрев пустоты И области стиха и поношенья Я поднимаюсь, как навряд ли сотый Из всех рифмующих, до утвержденья До страшного для стихотворства: Да! Грозящего единственным стать словом И то – последний, но недолжный дар Для всех кто здесь тогда, опять и снова
С некоторым сомнением
1979
Предуведомление
Несколько удручающее название этого сборника относится, конечно, не к самому стихосложению. Нет. Этот процесс всегда несомненен и самоутвердителен. Сомнение, вынесенное в заглавие, свидетельствует об ином уровне ответственности, который возникает в период формирования сборника, отбора и правки стихов с целью вывода их на арену, на суд читателей. Все это заставляет заново вчитываться в собственные вещи уже получитательским взглядом. Так вот, просматривая стихи этим получитательским взглядом, заметил я, что они, в отличие от предыдущих, стали как-то болтливы. Избавившись от груза структурно-языковых задач, которые оформились в отдельную сферу деятельности, стихи стали не просто болтливы, а прокламативно болтливы. Точнее, через них стало бойко выбалтываться. Припоминается, какой-то поэт утверждал, что предметы вокруг него (с некоторой даже укоризной в его адрес) плачут от своей фатальной невысказанности и просят его быть их представителем в мире словесном. Правда, как мне кажется, связь человека через язык с предметным миром – вопрос темный, они сложны до смутности почти христологических дефиниций. Нет, в моем говорении выбалтывается не предметность, а ситуативность. И прекрасно! Прекрасно-то прекрасно, но в том и отличие писания стихов от выведения их в люди, что последнее является уже актом деятеля культуры. И как певец не может не учитывать акустического резонанса, так и деятель культуры не может не учитывать резонанса культурного.