Страница 27 из 52
Андрюша уже гимназист, он с грустью вспоминает, как хорошо было в нашей школе. Таня Поленова еще не приехала, а Коноваловы уже в городе. Они каждое лето ездили в имение отца Варвары Ивановны Лозоватка, Верхнеднепровского уезда, Екатеринославской губернии. В этом году наша школа устраивается в другом месте, не у Поленовых, а у Каракаш. У них был собственный дом на 5-й линии, в одной из квартир которого они жили сами. Николай Иванович Каракаш[152] был родом с Кавказа, смуглый, горбоносый и черноглазый, он имел ярко выраженный восточный облик. Вера Ивановна была высокая, полная женщина с пенсне на близоруких глазах. Кроме Нины у них был сын Михаил[153], учившийся в гимназии, старше нас на два года. У нас с ним была постоянная война. Дело в том, что наши парты поставили в его комнату, ему это, конечно, не понравилось, и он требовал, чтобы мы, уходя, составляли их в угол, а мы этого не делали. Мы кончали занятия в 12:00, он обычно в это время был еще в гимназии, но иногда он приходил раньше и заставлял нас убирать парты. Мы же бежали в переднюю одеваться, он нас ловил, и у нас начиналось потасовка. Миша Каракаш унаследовал от матери прекрасной баритон и пел потом в Мариинском театре. Мы с Андрюшей ходили на его дебют, он пел партию Онегина и имел большой успех. Это был лучший Онегин, которого я слышала: молодой, высокий, стройный, красивый, он пел замечательно хорошо. Так странно было тогда вспоминать наши детские стычки.
Число предметов в этом году увеличилось: мы проходили географию, русскую историю. Эти предметы нам стала преподавать М. Ф. Поленова. Надежда Ивановна по-прежнему преподавала русский язык и естественную историю, Елизавета Евграфовна – Закон Божий, а для уроков арифметики была приглашена Елена Ивановна Отто, преподавательница одной из женских казенных гимназий. Она была женой офицера, преподавателя Первого кадетского корпуса и жила в здании этого корпуса на Кадетской линии вместе с матерью и маленькой дочкой Юлей. Мы ее однажды там навестили. Кроме русского языка, Надежда Ивановна по-прежнему занималась с нами пением, пели мы в кабинете Николая Ивановича, где стоял большой концертный рояль.
Идя в школу, мы брали с собой по яблоку, которое можно было съедать на одной из перемен. Мы не ели каждый свое яблоко, а делили каждое яблоко на три части, чтобы у всех было одинаково. Делить на три равные части не так просто, лучше всего это удавалось мне, почему я получила прозвище «общий наибольший делитель» (мы как раз проходили этот раздел арифметики). Три части получались потому, что Нина ела свое яблоко, которое было предварительно наколото гвоздем. От такого накалывания оно становилось совсем черным, это считалось очень полезным, благодаря образованию яблочно-кислого железа. Нина страдала малокровием и ела такое яблоко в качестве лекарства.
Кончали мы уроки в двенадцать, на обратном пути мы наблюдали, как закусывали ломовые извозчики; в этом районе было много различных складов, а поэтому и много ломовых извозчиков, которые около двенадцати устраивали перерыв и подкреплялись едой. В Волховском переулке была конная винная лавка, мы наблюдали, как, выходя из нее, извозчик обивал сургуч, которым был запечатан «мерзавчик» (теперешняя «маленькая») о гранитную тумбу у ворот, которая от этого была окрашена в красивый цвет, затем вышибал пробку, стукнув по дну бутылки рукой, и опрокидывал горлышко себе в рот и бросал опорожненную бутылку в угол. Закуску они покупали у «Петра в лавочке», так называлась мелочная лавка рядом с университетской столовой, теперь это здание входит в состав Оптического института. Там, помимо всего прочего, продавали куски пирога из белой муки и с начинкой из гречневой каши. Подходя к дому, мы часто видели, как по ступенькам крыльца спускается извозчик в жилете с красным передом, с кнутом за поясом и откусывает от большого куска такого пирога, а около тротуара стоит, устало опустив голову, запряженная в телегу ломовая лошадь.
Когда мы начали изучать географию, отец купил мне карту обоих полушарий и повесил ее на стене в моей комнате; мы с Андрюшей почти каждый день с громадным удовольствием занимались изучением этой карты, особенно привлекали нас названия гор, морей, заливов и островов, расположенных в далеких тропических странах. Саргассово море, море Зулу и тому подобное страшно нам нравились. Каждый день мы открывали на карте какую-нибудь новую подробность. Отец и сам любил географию, он тоже рассматривал карту и время от времени начинал нас экзаменовать.
Другим любимым занятием у нас с Андрюшей в это время было рассматривание рисунков в «Жизни животных» Брема. Незадолго до этого отец подписался на полное издание этого замечательного труда и отдал переплести все десять томов. Мы садились с Андрюшей на диван, брали один из томов Брема и уславливались, чья будет правая, чья – левая страница, начинали осторожно перелистывать и рассматривать, какие животные будут изображены на Андрюшиной странице, какие – на моей. Мы хорошо изучили почти все тома, и сколько было радости, когда любимый рисунок попадал на мою страницу.
Кроме химических книг и журналов, отец приобретал и классику: собрание сочинений Л. Н. Толстого, Лермонтова, Пушкина, Гоголя, подписался на сто сорок четыре тома собрания сочинений иностранных писателей – Диккенса, Вальтера Скотта, Доде, Золя, Бальзака, Флобера, Жорж Санд, Эдгара По – и на собрания сочинений Мопассана и Теккерея. Мне он подарил собрание сочинений Андерсена. В это же время он приобрел и свою любимую книгу «Спартак» Джованьоли.
Этой же осенью у нас перед окнами каждый день можно было наблюдать необычное зрелище: постройку трехэтажного флигеля. В наши дни в нем живут дворники. Флигель этот был специально построен для служителей химических лабораторий и других лиц, обслуживающих это здание. В 1894 году, когда было закончено здание химической лаборатории, все эти лица получили комнаты в подвальном этаже, но, так как там оказалось достаточно сыро, решено было построить для них рядом с химической лабораторией специальное здание. На том месте, где его построили, раньше росли тополя, посаженные, как тогда говорили, еще при Екатерине II. Стволы их были в два обхвата толщиной, за ними находилась стена кондитерской фабрики Журкина[154], деревья были сильно наклонены от стены к дороге и, ввиду их старости, грозили обвалом. Их спилили, пни и корни выкорчевали, стволы распилили на части и некоторые наиболее толстые чурбаны поставили в виде круглых столов в саду и во дворе, сделав около них скамейки. Я любила стоять у окна и наблюдать за работой каменщиков, это было совсем не то, что теперь. Строящийся дом был окружен деревянными лесами, от этажа к этажу вели деревянные лестницы – трапы, по которым вверх и вниз шли носильщики, у них за спиной были укреплены деревянные подставки с высокой спинкой, доверху наложенные кирпичами. Медленно, нагнувшись вперед, поднимались они наверх и складывали свою ношу у каменщиков, возводивших стены.
Апрель был у нас, школьниц, самый занятый месяц в году: в конце его мы сдавали экзамены во второй класс гимназии Э. П. Шаффе, в апреле повторяли пройденное и усиленно упражнялись. Наша школа была наглядным примером того, как много значит разумное руководство и небольшой коллектив учащихся: за шесть месяцев мы успешно проходили материал всего учебного года, на который в гимназии тратится не меньше восьми месяцев, причем всеми предметами, кроме языков, мы занимались всего лишь по три часа в день. Теперь в первый класс поступают неграмотные семилетние ребята, в наше время в первый класс поступали десяти и даже одиннадцати лет и при поступлении сдавали экзамены по всем предметам: русский язык, арифметика, Закон Божий. Экзаменуясь во второй класс, мы сдавали русский язык устно и письменно, арифметику, Закон Божий, французский и немецкий язык и географию. Хотя я занималась с немецким языком всего один год, я сдала экзамен очень хорошо, но разговаривать свободно по-немецки я с фрейлин Эльвира не научилась, и ее отпустили. Она не смогла за целый год совместной жизни возбудить к себе симпатию ни в ком, не то что мадемуазель Валери.
152
Каракаш Н. И. (1862–1916) – геолог и палеонтолог, хранитель геологического кабинета Петербургского университета, приват-доцент.
153
Каракаш М. Н. (1887–1937) – российский оперный певец, педагог по вокалу, режиссер, выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета и Петербургской консерватории.
154
Кондитерская фабрика П. О. Журкина – Биржевая линия, дом 4 (в советское время – здание Государственного оптического института). В дальнейшем – конфетная и шоколадная фабрика А. И. Колесникова.