Страница 11 из 31
Три года назад он жил со своим отцом в Москве, который переехал туда по долгу службы. Жили они на самой окраине, так как оттуда легко можно было добираться до самой воинской части. Папа всегда предоставлял немного самостоятельности Казимиру, хотя понимал, что с мальчиком может приключиться что-то плохое. Но деваться было некуда, следить за ним некому. Мать ушла от них десять лет назад, а родственников никого не было. Да и к тому же отец считал, что лучшей терапией и адаптацией к обществу будет как раз общение со своими сверстниками. Поэтому он без особой опаски отпускал его гулять одного на улицу. На всякий случай он всегда клал ему в карман записку с обратным адресом и сведениями, с кем связаться, если с мальчиком приключится беда.
В один из летних дней Казимир гулял во дворе, играя с детьми гораздо меньше его по возрасту. Но играть получалось недолго, так как многие родители опасались такой компании для своих чад, поэтому срочно забирали их с собой и уводили от него подальше. Он к этому уже давно привык и не обращал внимания. Тут его внимание привлекла компания взрослых ребят, которые сидели в стороне на лавочке и пристально наблюдали за ним, что-то бурно обсуждая и хохоча. Один из них подозвал его к себе:
— Эй, мальчик! Иди сюда к нам! Поиграем.
Казимир, недолго думая, побежал к ним неуклюжей походкой. Это вызвало еще больше веселья в компании молодчиков. Один из них почесал себе зад, громко отрыгнул и поставил бутылку с пивом на лавочку.
— Ну что, как тебя зовут? — произнес молодчик.
Казимир замычал, показывая, что разговаривать он не умеет. Это вызвало бурный гогот. Одному из парнишек пришла в голову идея:
— Слушай, а хочешь попробовать газировку?
Казимир замычал и радостно закивал головой, предвкушая вкусняшку.
— Гена, угости парнишку газировкой «Буратино». Ведь ты знаешь, кто такой Буратино? — обратился он к мальчику, ухмыляясь и обнажая ряд черных гнилых зубов.
Гена, недолго думая, достал из-под лавки спрятанную бутылку водки и протянул ее Казимиру.
— Саня, ну, сейчас повеселимся. — Он посмотрел на своего соседа, и они вместе загоготали во все горло.
Казимир недолго думая открутил крышку и со всей прытью сделал большой глоток из бутылки. От ужасного вкуса водки он сильно закашлялся, выронив бутылку из рук. Он поспешно выплюнул остатки водки, продолжая при этом кашлять. Из глаз брызнули слезы.
Вся компания молодчиков зашлась в истеричном смехе. Для них вечер удался. Казимир старался изо всех сил прокашляться. От такого усердия его вдруг неожиданно вырвало на самых ближайших его обидчиков — Саню и Гену. Это обстоятельство мгновенно привело парней в ярость. Геннадий сбил одним ударом Казимира с ног, повалив того на землю. Дальнейшее мальчик плохо помнит. Его долго били и пинали. Геннадий в порыве ярости вылил на него остатки водки, достал из кармана спички и попытался поджечь несчастного мальчугана. Однако их безумства прервал прибежавший на помощь возвращавшийся в это время с работы отец Казимира. Вся компания кинулась врассыпную. Казимир помнил, что папа нес его куда-то на руках и приговаривал:
— Мальчик мой, держись. Скоро все закончится.
И потом он потерял сознание. Очнулся Казимир прикованным к больничной кровати. На все части тела были наложены бинты и повязки. Возле изголовья кровати сидел сильно подавленный отец.
— Казимир, очнулся! Привет, мой хороший, — он поцеловал в лоб мальчика. — Ты, пожалуйста, не переживай. Лежи и отдыхай. Главное, знай, что те, кто это сделал с тобой, наказаны.
Казимир показал отцу знаком жест вопроса.
— Хорошо, я тебе расскажу, хоть ты и не должен такое слышать. — Он замолчал, задумавшись о том, стоит ли все-таки рассказывать мальчику или лучше промолчать. Но сомнения быстро исчезли, уступив место гневу, и он продолжил: — После того как они избили тебя, все те мальчишки сели в машину и поехали дальше гулять. Но они немного проехали. Все попали в страшную аварию, вылетев на встречную полосу. Никто не выжил. Они наказаны, мальчик мой, и находятся сейчас там, где им самое место.
И вот после стольких лет эти двое сидят на его кровати, живые и здоровые. Неужели папа обманул? Как же плохо, что его сейчас здесь нет. Не зная, что предпринять, Казимир со всех ног бросился к шкафу с одеждой, забился в него, закрыв уши руками и зажмурив глаза. Только не они, только не снова этот кошмар!
Глава 16
Беспалов идет по темному длинному коридору. В самом конце проход сходится в большую черную жирную точку. На стенах, обитых бордовым бархатом, изредка встречаются картины, содержащие одно и то же изображение. Черное небо, а на его фоне еще более черное разбушевавшееся море. Сколько он уже был в пути? Несколько дней? А может, несколько лет или всю жизнь? Счет времени был полностью утерян. Усилилась паника, вызванная внезапно нахлынувшим приступом клаустрофобии. К тому же было очень душно и сильно хотелось пить. Беспалов ускорил шаг, почти перейдя на бег. Неожиданно пространство впереди искривилось, и коридор повернул под прямым углом в сторону. Не оставалось иного выхода, как следовать в этом направлении. Внутри окружающего его пространства не раздавалось ни звука. Шаги заглушал зеленый мягкий ковер, который был уложен вдоль всего прохода. Кирилл слышал только собственное прерывистое дыхание.
Спустя неопределенное время он увидел первую дверь на своем пути. Резное деревянное полотно из дубового массива украшала необычная фактурная металлическая ручка. Дверь с неохотой поддалась напору и открылась с громким и протяжным скрипом. От этого звука резко усилилось чувство паники. Войдя в большую темную комнату, он первым делом обратил внимание на камин, в котором умирали языки оранжевого пламени. Недалеко от камина расположилось металлическое, кованое, с множеством узоров и завитков кресло-качалка. Оно стояло спинкой к вошедшему, но можно было разглядеть, что в нем расположилась чья-то человеческая фигура. В комнате был слышен звук потрескивавших в камине дров, тиканье настенных часов да хриплое дыхание сидящего в кресле человека. У Кирилла усиливалось чувство паники. Страх начинал сжимать своей твердой хваткой горло. Хотелось кричать, но он не мог издать ни звука. Какая-то неведомая сила заставляла его идти в направлении незнакомца. Мелкими шагами он приближался к своей цели.
Чтобы идти вперед, Беспалову приходилось прикладывать невероятное усилие. Он как будто шел под водой. Чем ближе он приближался к креслу с незнакомцем, тем сильнее становился страх. Неожиданно вокруг пропал весь окружающий фон. Остался только он и сидящий в кресле человек. Голова у сидящего начинает медленно поворачиваться в сторону вошедшего, пока тот не встречается взглядом с жутким лысым костлявым стариком. Его лицо чем-то очень сильно обезображено. Он смотрит на геолога, оскалившись в жуткой улыбке, и тихонько хихикает детским голоском. Кирилл вопит от ужаса, но из горла вырывается только тихий писк.
Внезапно он находит себя в совершенно ином месте. Он в гигантской сводчатой пещере. Беспалов стоит на краю скалистого обрыва, а внизу, куда ни посмотри, живая копошащаяся масса каких-то человекоподобных, совершенно голых существ. Их кожа бледно-молочного цвета. Половые признаки, как и лица, невозможно разглядеть с такого расстояния. Он переводит свой взгляд выше и видит вдалеке стену с расположенным на ней каменным балконом. На нем сидит некто колоссального размера в пестром, похожем на ритуальный наряде и пристально наблюдает за ним. Кирилла парализовало от этого взгляда, он не мог даже пошевелиться. Внезапно существо на балконе медленно привстало со своего места и указало на него костлявой рукой, проглядывающей из-под балахона. По всей пещере раздался протяжный вой толпы. Все находящиеся внизу повернули свои уродливые головы в его сторону. Невидимые оковы, сдерживающие Кирилла на месте, спали, и он бросился прочь. Он бежал и бежал, а за спиной уже слышался нарастающий гул погони. Неожиданно перед ним возникла река. Путь назад был отрезан, оставалось только плыть. Он не раздумывая бросился в темные холодные бурлящие воды. Доплыв до середины, он увидел, что, словно стая дельфинов, к нему на бешеной скорости приближается толпа каких-то существ с черной глянцевой кожей. Скованный нахлынувшим ужасом, поняв, что убегать бесполезно, он закрыл глаза и остался стоять посредине реки, смирившись с неизбежным. Существа приближались к нему с диким ревом, пока он не почувствовал своим телом холодное прикосновение их кожи. Они начали выпрыгивать из воды, кружась вокруг него, при этом повторяя одну и ту же фразу на неизвестном, но откуда-то таком знакомом молодому человеку языке: «Фа'тхэ бохх ницщ. Нагот гоэ!.. Фа'тхэ бохх ницщ. Нагот гоэ!.. Фа'тхэ бохх ницщ. Нагот гоэ!..»