Страница 32 из 74
Тут главное - не давать Империи и людям, ее населяющим, расслабляться во всех смыслах. У Империи должен быть смысл жизни, который мы сделаем и смыслом жизни каждого, кто в ней живет. Ну, каждого, не каждого, может, и не большинства даже, а тех, кто принимает решения и кто хочет войти в их число. А вот у меня лично смысл жизни уже есть - завоевать свое место у истоков такого эпохального проекта!
Довольный собой, я откинулся на спинку кресла. Что ж, правильно составленный план работы - уже немало. Ну, насчет плана я, конечно, прихвастнул, не план это, и даже не основные его положения, скорее уж план плана, если можно так выразиться, но уже что-то. Короче, право взять с полки пирожок я себе заработал.
Хм, а насчет пирожка - это идея... Выбравшись через черный ход в коридор, я едва успел оглядеться, как искомый мною объект обнаружил меня сам и резво направился в мою сторону. Госпожа Коррис пристроила несколько детей горничных и кухарок на должности мальчиков и девочек на побегушках - они дежурили в коридорах на случай, если кому из жильцов срочно понадобится купить какую-то мелочь или передать поручение прислуге. Благо, учеба в начальных школах здесь проходила через день, так что пока одна смена детей учится, другая дежурит. Зарплаты дети не получали, по умолчанию забирая себе сдачу с денег, которые жильцы выдавали им на оплату покупок. Мы, например, давали пару локси и за то, чтобы позвать прислугу.
- Террик, - имя этого мальчишки я помнил, - вот тебе полуфриск, сбегай за печеньем и пирожками с повидлом.
- Сделаю в лучшем виде, господин Миллер! - обрадовался паренек.
Ну да, поводов для радости у него сейчас появилось аж два сразу. Во-первых, я избавил его от скучного ожидания. А, во-вторых, что было куда важнее, обозначив желание получить печеньки с пирожками к окончанию обеда, я дал мальчику возможность сбегать не в ближайшую кондитерскую, а в ту, которая за два квартала дальше, и где цены чуть-чуть пониже. Соответственно и сдачи у Террика останется на несколько локси побольше.
Глава 18
В Императорское общество Золотого Орла меня приняли. А как было не принять, если рекомендацию в общество дал мне его канцлер и он же принимал мой экзамен - пиар императорского указа 'О плате работникам'? Канцлером, кстати, в обществе именовалась должность, совмещающая исполнение обязанностей коменданта штаб-квартиры организации, заведование ее библиотекой, архивом и текущим документооборотом, а также оперативное распоряжение общественной кассой, прием и увольнение вольнонаемных работников. С таким набором прав и обязанностей вполне можно скромно именоваться канцлером, а не каким-нибудь президентом и даже председателем. Именно канцлер фактически и руководил обществом. Как вы поняли, это я обрисовал то, чем занимался государственный лейтенант-советник Локас Кройхт, он же Павел Андреевич Петров.
На церемонию оглашения результатов рассмотрения моей деятельности и приема меня пригласили самым что ни на есть официальным образом, аж прислав бумагу с курьером. Я ради такого случая даже озаботился пошивом нового костюма - именно пошивом у портного, а не покупкой готового. Впрочем, забот особых тут не было, потому как процессом руководила Алинка. Свободно ориентируясь в местной моде, госпожа Демитт нашла портного, как раз-таки признанного специалиста по одеванию солидных и самодостаточных господ моего возраста, знающих себе цену и не озабоченных попытками выставить свой успех напоказ. Вышло и правда в лучшем виде - вроде и скромно, и без претензий, зато те, кто соображает, сразу увидят и материал высшего качества, и работу высочайшего класса. Подбором к костюму обуви, шляпы, сорочки, галстука и трости командовала та же госпожа, поэтому результат получился просто великолепным. Честно говоря, денег на все это было малость жалко, как-то я не привык к такому, всю жизнь ориентируясь в одежде прежде всего на удобство, но Алинка оказалась права. В обычном костюме я бы предстал перед 'золотыми орлами' в качестве бедного родственника, чего, сами понимаете, никак не хотелось бы. Встречают, как известно, по одежке, а на встречу эту надежд и планов у меня более чем хватало.
Впрочем, не только меня встречали по одежке, но и мне на собрании Императорского общества Золотого Орла сразу же бросились в глаза одеяния собравшихся господ. Костюмов вроде моего там хватало, и, кажется, даже сшитых у того же портного, если я ничего не путал, но в основном зал на втором этаже особняка по улице Белых Ворот пестрел золотым и серебряным шитьем на мундирах самых разнообразных расцветок. Смотрелось высокое собрание... Внушительно смотрелось, прямо скажу. Внушительно, торжественно и величественно. Представлял меня обществу, как и ожидалось, его канцлер. Облаченный в голубой мундир такого же фасона, как и у присутствовавшего здесь старого знакомого - капитана-советника Стеннерта, но с куда большим количеством серебряного шитья, да еще и с парой орденов, Кройхт уже ничем не напоминал позднесоветского аппаратчика Петрова, нет, мою персону рекомендовал к принятию в общество настоящий имперский сановник генеральского калибра. Кстати, как я выяснил, звание Кройхта и правда соответствовало армейскому бригадному генералу.
Затем Кройхт вывел меня из зала - процедуру голосования соискателю наблюдать не полагалось, и мне пришлось ожидать решения в маленькой комнатке, где компанию мне составляли двое одинаково одетых молчаливых молодых людей, должно быть, какие-то клерки или как там называются сотрудники общества, не являющиеся его членами. То ли они меня охраняли, то ли стерегли, чтобы не сбежал, но вид держали важный.
Ждал я недолго. Дверь открылась, Кройхт сделал приглашающий жест, я, стараясь ступать с достоинством и уверенностью, прошел до середины зала, где меня, опираясь на шпагу, поджидал двухметрового роста седобородый великан, совершенно не кажущийся стариком, настолько он был прям, крепок и монументален. За его спиной полукольцом стояли остальные члены общества, охватывая меня с флангов, Кройхт занял место за мной - слева и чуть позади.
И чего, спрашивается, Петров возмущался по поводу сравнения с масонами? Тут, ясное дело, не было завязанных глаз, уколов шпагой и прочих спецэффектов, но ритуал вопросов и ответов я с тем же Петровым мне разучивал заранее. Традиции, знаете ли. Но я, пожалуй, пропущу эти высокопарные формулировки, придуманные явно на заре существования почтенного общества. Скажу лишь, что особой торжественностью не проникся. А вот подержать в руках членский знак прежде чем под надзором все того же Кройхта приколоть его себе на грудь, было, что и говорить, приятно. Тяжеленький такой, с хорошо выделанным рельефом, булавка, опять же, бронебойная - хоть на шинель цепляй. Вещь! И красивый - серебряный венок из листьев дуба и, кажется, липы, с наложенным поверх него золотым орлом с раскинутыми в стороны крыльями, наподобие того, как изображался сей гордый птиц у древних римлян. Да, кстати, серебряный и золотой - это не просто названия цветов, это металлы, из которых знак сделан. Неплохо, да? Вот и я о том же!
Знакомство с остальными членами общества стало больше дежурным ритуалом, все-таки с ходу запомнить имена почти трех десятков человек - задача для меня непосильная. Кого-то, конечно, запомнил, и из местных, и из попаданцев, главным образом, обладателей совсем уж нестандартной и выделяющейся внешности. Еще некоторых, как, например, того самого гиганта с седой бородой, барона Ланкругга, представлявшего в обществе особу его величества, запомнил из-за толковых вопросов, заданных мне ими по содержанию моей писанины. Барон, кстати, оказался еще и супругом той самой баронессы Ланкругг, платье которой сделало ателье госпожи Демитт известным в столице заведением.
Тут же, благо все необходимые для заполнения бланки принес с собой капитан-советник Стеннерт, я подал прошение о принятии в имперское подданство и получил заранее заготовленную бумагу об удовлетворении моего прошения, в которой Стеннерт прямо при мне проставил сегодняшнюю дату, а барон Ланкругг привел меня к присяге на верность императору. Вскоре мероприятие плавно перешло в весьма, я бы сказал, скромный банкет и как-то само по себе прекратилось ввиду постепенного ухода присутствующих. Так что никакого особенного торжества не получилось, чем, в общем, я был даже доволен. И в меру торжественно, и вроде бы, так сказать, в рабочем порядке.