Страница 1 из 2
Фиолетовый туман, сотканный Королевой из самой сильной магии, в этот раз подвел. Закрывая глаза, Регина уже представила ясно, что через мгновение окажется там, где ей не будет так невыносимо больно. Там, где она сможет перестать изображать неприступную крепость, что не сдается ни при каком нападении. Там, где не будет того, кто одним видом приносил нескончаемую боль, что вспыхивала ярким пожаром в груди каждый раз, когда случайный зачинщик этого кошмара появлялся рядом.
- Нет!
Мужские руки в этот раз не были нежными и осторожными. То, с какой силой они стиснулись на ее талии, заставило Регину позабыть о магической защите, что тут же рассеялась из-за невнимания хозяйки. Оставив ее саму в плену Робина Гуда.
- Робин… - это единственное, что смогла Регина вымолвить. От шока, который не дал ей сил на то, чтобы вырваться из объятий разбойника, она продолжала стоять в склепе, а не пробовала вновь перенестись. Все также смотрела в светлые глаза, которые несколько минут назад излучали просьбу и желание поговорить. И вот спустя такой маленький промежуток времени они наполнились чернеющей бурей, что обещала потопить любого, кто посмеет перечить решительному Гуду.
- Перестань… - жесткий голос теперь не казался добрым. От каждой буквы, которую Робин выдавливал, веяло таким приказом, что даже сама Злая Королева в Зачарованном лесу могла бы позавидовать. Вот и Регина осталась стоять, чтобы с все возрастающим смятением водить взглядом по искривленному лицу, оказавшемуся в пару сантиметрах от ее собственного. А Робин еще не закончил, - от меня… бегать!
Его тяжелый выдох, оставивший жар на ее щеке заставил очнуться, и Регина мгновенно вцепилась в окольцевавшие ее поясницу руки.
- Отпусти! – она и сама могла показать свою власть, но вместо этого перешла на крик, - Робин!
- Нет! – он лишь встряхнул ее и сильнее вдавил в свое несгибаемое тело.
- Мы не будем говорить! Пусти! – захлебнувшись от злости, Регина даже схватилась за ремень, что был переброшен через плечо Робина. Дернув его вниз, она поняла, что сдвинуть разбойника нет никаких шансов. – Гуд!
То ли ее громкий вопль, то ли то, что в ее голосе прозвучала ярость, подействовали так, но вот только после этого Робин стремительно сделал шаг, напирая на Регину, и тяжелым телом припечатал ее к стене. Стукнувшись головой о висевшее зеркало, она подалась вперед, но препятствие в виде Робина не дало ей возможности вырваться. Задохнувшись, Королева почувствовала, как тяжело становится в сжатой груди, и невольно сделала последний глубокий выдох.
- Что теперь? – боясь, что начнет кашлять от нехватки кислорода, Регина впилась пристальным взглядом в Робина. Понадеялась, что он не выдержит ее зрительного контакта, и вспомнит о своем благородстве. – Мы будем говорить о твоей жене?
Ошибившись в предложенной теме, Регина с горечью в сердце увидела, как опять скривился Робин. Будто наказывая ее за эти слова, мужчина еще сильнее навалился сверху, и теперь она даже не могла пошевелить пальцами.
- Почему мы не можем поговорить о нас? – наконец, он заговорил. Оставаясь так близко, что Регина даже солгать бы не смогла. Если бы захотела.
- Потому что нас нет! И не было… - ей хотелось кричать, но из-за глыбы, что давила на нее, оставался лишь озлобленный шепот. Регине было не привыкать убивать глазами, но в этот раз она понимала, что никакой взгляд бы не подействовал на Робина. Сорвавшийся с цепи разбойник жаждал получить этот чертов разговор.
- Не было? – кажется, ее ответ ошарашил на секунду Робина.
- Конечно, не было! Все только начиналось, а ты… – все же сдавшись, Регина зажмурилась от болезненных ощущений в грудной клетке. – Ро…
Распахнуть глаза Робин заставил так быстро, что Регина не сразу осознала, что он целует ее. Еще позже она поняла, что губы отчего-то отвечают ему. В этот раз никакой деликатности и терпения. Он не стал осторожничать и неистово брал свое. Удержав ее было отвернувшуюся голову, Робин впустил в распахнутый рот больше воздуха, не позволил проворному язычку вытолкнуть его язык, и продолжил наказывать увлажнившиеся губы.
- Повтори, что ничего не было, - и все же он оторвался от этого источника. Робин любовался тем, как отреагировала Регина на его напор – Королева стояла с закрытыми глазами, приоткрыв рот, и прерывисто хватала губами тягучий воздух. О том, что она не осталась безразличной, говорили и красные пятна, расползавшиеся по бледной коже щек.
Понимая, что сейчас Робин рассматривает ее, Регина все же собрала остатки сил и распахнула глаза. Чтобы убедиться в том, что разбойник ждет ответа. Ради него он даже чуть отстранился, но Регина так и не ощутила легкости. Теперь к стене ее придавливало и размазывало отчаяние, смешавшееся с виной, стыдом и жутким желанием, бороться с которым уже не хотелось. Яркой вспышкой в голове появилось осознание того, что она хочет сделать, а после Регина отключила свой разум. Когда сама поцеловала Робина.
Это было наваждением. При котором руки сами ищут сильное тело, хотят оставить его без одежды, путаются в ткани и рвут ее до покалывания в фалангах. Когда губы перестают целовать и хватают плоть, оставляя на ней огненное жжение. Когда глаза сжимаются до такой степени, что появляется ощущение головокружения. До дурноты. До убийственного желания обладать и отдаваться каждую секунду.
- Регина…
- Робин…
Она вскрикнула, когда обнаженная оказалась на одежде, сваленной на каменном полу, и грубая поверхность оцарапала ее спину. Прогибаясь, Регина вернулась в пыльное помещение, что стало свидетелем их безумных порывов. Тут же испугалась, что разорвала этот порочный круг и заставила Робина остановиться. Поэтому обхватила нависавшего мужчину за плечи и охнула от его падения на нее.
- Боже…
Нет. Робин так и не избавился от своего сумасшедшего состояния. Когда чувствовал каждым миллиметром тела обжигающую своим теплом кожу, вдыхал переполненный травами и фруктами запах распластанной внизу женщины. В эти минуты Гуд лишь пытался оторваться от ее рта – чтобы увидеть, что и вправду ему принадлежит Королева. Убеждаясь в этом, Робин вновь и вновь подкреплял ее превосходство прикосновениями губ к ее ключицам, груди, животу. От которых она ежесекундно плавилась и растекалась, как кипящая вода.
Боясь не выдержать еще до начала основного действия, Регина с трудом оторвала руки от мокрых, напряженных плеч Робина и раскинула их в стороны. Чтобы начать загребать мелкие частицы пыли, а попросту царапать ногтями каменные плиты. Эта боль, хлынувшая из кончиков пальцев, а также та, что рождалась в спине из-за скольжения по полу – хоть немного остужала Королеву и не давала ей так бесстыдно сдаться.
- Регина…
Такой женщины никогда не было у него. И будь бы Робин прежним – не тем, что оказался на тонкой проволоке над громадной пропастью между людьми, которых любил и любит, - он бы никогда так не поступил. Не смог бы вот так наброситься, настолько ослепнуть от рвущего на куски желания, что попросту забыл о нежности, перестал обращать внимания на остающиеся под пальцами и губами отметки. Он бы дождался разрешения и, как истинный благородный человек, не посмел сделать больно той, в присутствии которой иногда забывал дышать. Но, оставшись без нее на продолжительное время, видя ее и не смея приблизиться, Робин слишком быстро дошел до предела. И судя по животному отзыву Королевы – она переживала то же самое.
- Пожалуйста…
Не выдерживая своих мыслей, утомленного, уже готового ко всему организма, Регина безуспешно пыталась изогнуться в спине. Но всему мешал Робин, что не мог оторваться от ее тела и дарил ей уже невыносимую ласку. Только после грудного хрипа Гуд оказался у любимого лица, и, заглянув в мутные глаза, вдохнул имя Регины в ее рот. Этим же Робин заглушил женский вскрик, что Королева не смогла сдержать из-за его плавного движения бедрами, заставляющего ее согнуть и пошире развести дрожащие ноги.
- Прости…
Бесполезное сейчас слово случайно вырвалось из Робина. Он тут же забыл о своих извинениях – слишком податливым, жарким и зовущим к наслаждению оказалось это извивающееся тело. Наращивая бешеный темп, Робин и Регину заставил забыть об условностях в виде неудачно выбранной постели, возможности появления случайных свидетелей, боли от трения с полом. Все это было неважно, когда первый громкий стон охрипнувшей женщины разлетелся по склепу. Было неважно и, когда не сдерживаемый ничем Робин избавился от напряжения и добавил свой рык к голосу Регины.