Страница 12 из 121
Казалось бы, что там делать? Но на каждом грузовике был "Браунинг", а на броневиках по два. Они принялись лупить во все стороны. Готтшальк подумал, что американцам нравится попадать в окружение. Тогда они могут безудержно стрелять во всё что угодно с чистой совестью. Косорукие, глупые любители без малейшего понятия об огневой дисциплине. Наткнувшись на настоящую стену огня, он и его люди плюнули и отошли.
- Йоханнес, Штибер готов. Точно в голову. У них есть пулеметы, и они знают, где мы, - выпалил Дитмар Шрайнер, скатившийся по верёвке с утеса.
Готтшальк ощутил, как рот непроизвольно кривится от досады. Олаф Штибер служил в его отделении много лет. Они оба были ветеранами долгой "странной войны" между перемирием июня 1940-го и оккупацией Британии два года спустя. Они рядом сражались в Тангмере, сначала захватывая, а потом удерживая аэродром, пока транспортные самолёты подвозят подкрепление. Теперь Штибер лежал на берегу Волги, в глубине России, и конца войне не было видно.
Стрелки на бронекатере наверняка что-то заметили. Счетверённая пушка заколотила в уверенном темпе. След каждого снаряда обрывался маленькой блестящей вспышкой. Осколки наносили тяжёлые раны. Технически это была зенитка, но как немецкое 20-мм и русское 37-мм орудие, она нашла свою нишу в поддержке пехоты. Готтшальк и Шрайнер сжались за навалом камней у подножия утеса, пока огонь не прекратился. Но как только умолкла скорострелка, над головами загрохотали винтовочные выстрелы. Готтшальк понял, что русские наверняка оседлали скалу и теперь стреляют вниз.
Решения штабсшарфюрер принимал быстро.
- Пора отсюда уходить. Передай, чтобы валили к плотам и гребли по течению прочь от этого чёртова бронекатера. Для него готов сюрприз, скоро ему будет совсем не до нас.
Готтшальк знал - солдатам его отделения не нужно напоминать держаться теней и перебегать в перерывах обстрела. Люди его команды были из числа самых опытных бойцов сил спецопераций, за их успехами взволнованно следила вся страна. Захват этого небольшого островка ожидался обычным скучным делом. Но он с тревогой думал о том, что уже второй раз наталкивается на американцев и второй раз они разносят его планы вдребезги. Никто не вооружает водителей грузовиков тяжёлыми пулемётами и винтовками. Никто не палит во все стороны в надежде, что хоть одна пуля да попадёт. Но всё же они это делают. Безумцы. Почему они не научились воевать как настоящая армия?
Йоханнес добрался до места, где для них был припрятан резиновый плотик. Солдаты забрались следом и оттолкнулись от берега, скрываясь во тьме. Готтшальк быстро пересчитал всех. Олаф Штибер мёртв, трое других тяжело ранены. Остальные целы. Ну, по крайней мере, это оценит Отто Скорцени[47], командир 502-го. Ему не нравилось отступать, но ещё больше не нравилось впустую терять людей, когда надежды на успех почти нет.
Московский фронт, передний край, Приволжский, аэродром №108
- Подъём, друзья мои. Родине нужна помощь, а вы тут нежитесь! Постановка задачи через полчаса.
Эдвардс старательно открыл один глаз и посмотрел на русского офицера у двери. Сначала он хотел застрелить его, но как подумал, сколько отписок это за собой потянет… до завтрака точно не успеть. Пока он приходил в себя и просыпался, вспомнил, что в России несколько более простое отношение к таким вещам. Но офицер уже ушёл и стучал в двери следующей комнаты.
Рядом с ним с раскладушек вставали трое других пилотов, в состоянии "поднять подняли, а разбудить забыли". Эдвардс потёр глаза, пытаясь рассмотреть часы в предрассветном сумраке.
- Четыре утра, вообще-то. Что за дела?
Вопрос остался без ответа. Лётчики спешили закончить утренний туалет и завтрак, чтобы успеть на совещание. Стремительно проглотив свежий хлеб[48] с повидлом и запив всё огромным количеством чая, они с трудом уложились в обещанные полчаса. Эдвардс, усаживаясь, ещё облизывал с пальцев яблочное повидло.
- На сегодня ваша задача - прикрытие нашего бронекатера, возвращающегося с задания от острова примерно в 380 километрах к югу отсюда.
Майор Грегори Янг откинул с карты шторку и показал расположение острова №10.
- 360-я истребительная эскадрилья обеспечит ближнее прикрытие, 866-я займётся свободной охотой над западным берегом Волги. Общий план таков: 866-я перехватывает немцев на подходе, до реки, 360-я ловит гуннов, прорвавшихся через заслон "Яков". Джексон, вы берёте Барнса, Уокера и Эдвардса. Тейлор, с вами летят Грин, Андерсон и Фостер. Вы пойдёте первой группой. Вас сменят Рассел с Хиллом, Пауэллом и Гриффином, и Джонсон с Уордом, Картером и Кингом. Потом сопровождение переходит к 359-й. А теперь детали. Всё начиналось как обыкновенная перевозка припасов, а развернулось настоящее сражение. Похоже, гунны попытались напасть на остров одновременно с подходом нашего бронекатера. Он остался, чтобы помочь островному гарнизону и сцепился с немцами. Это значит, возвращаться они будут посветлу, и можно предположить, что с повреждениями. После взлёта вы пойдёте курсом 135 на высоте 80 метров до Куюков[49]. Там набираете крейсерскую высоту и идёте на Старый Белый Яр, где встречаете бронекатер. К месту встречи вы должны быть на восьми тысячах.
Янг жестом ладони прервал вздохи русских пилотов. Для них лететь на такой высоте было неслыханным подвигом[50].
- Мы надеемся, что гунны по привычке будут смотреть вниз, а не вверх. А с преимуществом по высоте мы сможем атаковать их первыми.
Русские пилоты рассмеялись. Но у Янга внезапно появилось странное ощущение, обдавшее холодом душу.
- Есть ещё одно задание, помимо главного. Полк штурмовиков готовит налёт на артиллерийскую береговую батарею у Сенгилея. Истребители гуннов наверняка попробуют их перехватить. Допускать этого нельзя. "Тандерболты" поднимаются в пять часов, так что будем на месте с восходом. "Яки" взлетают на рассвете.
Место Янга занял гвардии майор Степан Ганин. Он повторил всё на русском для тех пилотов, которые займутся свободной охотой. Затем перешёл на английский язык.
- Все наши пилоты это знают, но для наших друзей-американцев я расскажу ещё раз. Если вас подбили над территорией, занятой гитлеровцами, постарайтесь перетянуть через линию фронта. Если это невозможно, будьте уверены - партизаны заметят, что вы пошли на вынужденную посадку или выпрыгнули, и будут вас искать. Попытайтесь выйти к ним как можно быстрее. Но самое главное, не попадайтесь фашистам. Они убивают большинство пленных, а остальных угоняют в лагеря для рабского труда, где неизбежна медленная и мучительная смерть.
Это всех отрезвило. Пилоты в задумчивости разошлись, чтобы проверить самолёты перед стартом. Эдвардс заглянул в столовую, надеясь, что там ещё есть яблочное повидло. Прибыв в Россию, он неожиданно обнаружил, что густое, насыщенное мякотью - ножом можно резать - оно намного вкуснее привычного ему джема. Но аппетит вдруг пропал напрочь.
Волга, между островом №10 и Мордово, речной бронекатер ПР-73
Удивительно, но изначально неправильное расположение ПР-73 теперь сработало на пользу. Они оказались немного позади нападающих, между десантом и их буксиром. Бронекатер мог отсечь огнём тех, кто попытается вернуться с места высадки, скорострельная счетверённая пушка продолжала обстреливать подножие утёса, а трёхдюймовка сейчас разберётся с буксиром. Как будто уловив мысли Кеннеди, носовое орудие грохнуло, осветив половину палубы, но вместо оранжевой вспышки попадания в темноте возник тусклый фонтан воды. Сполох выстрела всё равно выдал их позицию на несколько миль вокруг, и лейтенант приказал включить прожекторы.
47
Отто Скорцени (1908 - 1975) - в РИ оберштурмбанфюрер СС (подполковник), диверсант, мастер спецопераций.
48
В оригинале указан чёрный хлеб, но на самом деле лётчикам ВВС РККА его не давали даже в самые тяжёлое время, только белый. Чёрный (ржаной) хлеб вызывает повышенное газообразование в кишечнике, что на высоте может привести к сильным коликам.
49
Куюки - посёлок городского типа юго-восточнее Казани.
50
Советские истребители, за исключением специально доработанных моделей, обладали малой высотностью. Создание собственных турбокомпрессоров, позволявших двигателям с полной отдачей работать на большой высоте, шло очень тяжело. Не хватало подшипников и жаропрочных сталей. Поэтому серийные машины выше 5..6 тысяч метров становились, по выражению одного из лётчиков, "сонными мухами".