Страница 15 из 20
Ван Гог наслаждался свежим и чистым воздухом. Он признавался Тео, что деревня пошла на пользу его здоровью:
«Воздух здесь определенно прекрасный и идет мне на пользу. Я хотел бы, чтобы ты имел возможность продышаться здесь полной грудью. Местный воздух так хорош, что от одного небольшого бокала коньяка начинает кружиться голова. У меня нет средств на приобретение препаратов, стимулирующих кровообращение, к тому же алкоголь не так отрицательно влияет на здоровье»[4].
Ему нравились природа и воздух, а вот с питанием возникли некоторые проблемы. В конце XIX века в Провансе ели главным образом злаковые, а также местные овощи и фрукты. Как вы понимаете, такое питание сильно отличается от тушеного мяса с картошкой, распространенных в голландской кухне, или того, что художник ел в Париже. В Провансе употребляют в пищу много хлеба, бобов и чечевицы с большим количеством оливкового масла, отжатого из местного сырья. У Винсента и ранее случались проблемы с пищеварением, и они обострились сразу после переезда в Прованс:
«Если бы у меня был крепкий (мясной) бульон, я бы моментально почувствовал себя лучше. Это ужасно, я вообще не могу получить от этих людей самые простые блюда, которые прошу приготовить для меня. Во всех маленьких ресторанах одна и та же песня. Ну, разве так сложно сварить картошку? Но – нет, это невозможно. Здесь даже нет риса и макарон, а если они их готовят, то кладут туда слишком много масла, и получается ужасно. Если же они отказываются их готовить, то у них всегда есть на это оправдания: это блюдо будем готовить завтра, нет места на плите и так далее»7.
У меня ирландские корни, и я часто ем картошку. Прочитав строчки из этого письма, я подумала, что Ван Гог преувеличивал, и решила проверить его слова по записям продуктовых закупок городской больницы, чтобы понять, что ел Ван Гог, когда в ней лежал. В записях закупок больницы содержится четкая информация о том, какие продукты закупали и сколько на них тратили. Для нужд больницы регулярно покупали нут, бобы и рис, но картофель действительно ни разу не был упомянут8. Потом местные жители мне объяснили: в XIX веке картофель в Провансе выращивали, но до Второй мировой войны он шел главным образом на корм скоту.
Впрочем, неудобства и проблемы Ван Гога были связаны не только с питанием. Поль Гоген в своей автобиографии назвал Арль «самым грязным городом Юга». Вокруг города был прорыт соединенный с Роной канал под названием La Roubine du Roi, в который жители сливали отходы. Во времена Ван Гога существовал средневековый обычай выбрасывать все на улицу, по-французски tout а la rue, его запретили в 1905 году. В городских архивах сохранились жалобы ответственных за гигиену инстанций на то, что крестьяне используют воду из канала, «включая экскременты», для полива своих полей, на которых растят сельскохозяйственную продукцию для продажи9. Большинство жителей имело возможность пользоваться чистой водой (если водопроводные трубы не были подведены к дому, то воду можно было взять в ближайшем фонтане), но в 1888 году воду, взятую из Роны, никак не очищали. В Арле работали две общественные купальни, и по всему городу были установлены писсуары, так как в те годы туалет был далеко не в каждом доме10. Вот как писал об этом Винсент своему брату:
«Ты можешь смеяться, но туалет, в который я хожу, находится у соседа, в большом расположенном рядом доме, принадлежащем тому же владельцу, что и снятое мной жилье. Не знаю, стоит ли мне жаловаться на такое положение вещей в этом южном городе, но туалеты расположены друг от друга не так близко, этих туалетов не очень много, и, конечно, все они являются рассадниками бактерий и заразы»11.
В 1888 году далеко не все улицы города, в особенности в той его части, где жил Ван Гог, были вымощены камнем. Летом местные жители поливали улицы водой. Это помогало избавиться от пыли при сильном ветре и немного снижало температуру воздуха12. С середины июня в 6 и 17 часов бил колокол на здании мэрии, напоминая жителям о том, что настала пора поливать улицу. 5 июля 1888 года местная газета писала, что излишнее рвение, проявленное жителями при поливе улиц, превратило их в настоящее болото, и напоминала о том, что избыточное количество грязной воды может вызвать в городе эпидемию холеры, которую жители пережили всего за четыре года до этого13. Антисанитарные (по современным меркам) условия жизни представляли определенную опасность, однако не стоит забывать, что условия жизни и уровень гигиены в Арле в конце 1880-х годов мало отличались от ситуации в других французских городах сравнимого с Арлем размера.
Несмотря ни на что, местные жители в своем большинстве были здоровыми и продолжительность жизни населения Арля была выше, чем в других городах. Люди практически жили и работали на открытом воздухе, южная еда была здоровой, солнечного света было достаточно, и поэтому болели они нечасто. Удивительно то, что у жителей Арля были (по тем временам) небольшие семьи. В среднем в семье было четыре или пять детей. Если ребенок не умирал в первые годы жизни, то имел хорошие шансы дожить до шестидесяти лет и более. В 1888 году семь процентов населения Арля было старше восьмидесяти лет14.
Рисовать на пленэре Ван Гогу мешал знаменитый мистраль. Арль расположен неподалеку от дельты Роны на широкой равнине, на которой веками выращивали домашний скот. К северо-востоку от города находится горный массив Альпиль. Мистраль дует с севера, и нет никакой преграды, которая могла бы защищать город от ветра. Наиболее сильно ветер ощущается на берегах Роны. Уже много сотен лет крестьяне высаживали под городом ряды кипарисов для заграждения от ветра и защиты плодовых деревьев. В сельской местности встречается очень много рядов кипарисовых ограждений, которые Ван Гог часто изображал на своих полотнах. Вот как описывал Ван Гог коллеге-художнику свою технику, помогающую работать на улице во время мистраля:
«Я работаю даже тогда, когда дует мистраль. Привязываю ножки мольберта к воткнутым в землю железным штырям – очень рекомендую тебе такую технику. Засовываешь ножки мольберта поглубже в землю, потом втыкаешь рядом с ними пятидесятисантиметровые железные штыри и веревкой привязываешь к ним ножки мольберта. Вот так я и справляюсь с этим ветром»15.
Никогда не забуду, как в первый раз в жизни ощутила силу мистраля. Казалось, что ветер бил по каждой клетке моего тела. Я уже долго живу в Провансе, но, кажется, никогда не привыкну к этой мощнейшей силе природы. Ветры дуют здесь приблизительно сто дней в году. Мистраль обязательно дует непрерывно на протяжении определенных периодов времени продолжительностью в один, три, шесть или девять дней16. Зимой мистраль особенно неприятен, и, когда ночью происходят заморозки или ударяет мороз, ветер пробирает до самых костей. Во время мистраля температура может упасть на десять градусов Цельсия всего за несколько часов. Когда скорость ветра достигает отметки девяносто километров в час, ходить по улице практически невозможно. Пыль летит столбом, попадая в глаза, нос и рот. Однако летом мистраль освежает. При сильном ветре легче переносить жару и влажность, воздух становится чистым, а небо приобретает темно-синий оттенок, который Ван Гогу так удачно удалось передать.
Мистраль – далеко не единственное неудобство, с которым сталкивается приехавший на Юг северянин. Здесь досаждают мухи, комары и испепеляющее солнце. Мистраль охлаждает разгоряченное тело, и во время работы на улице надо обязательно закрывать голову, но удержать соломенную шляпу на голове Ван Гогу было не так-то просто:
«Я сейчас выгляжу по-другому. Я не ношу длинной бороды и волос, потому что коротко их брею. Изменился цвет лица. Раньше он был серо-зеленый, а сейчас серо-оранжевый. Вместо синего костюма у меня теперь белый. Я всегда в пыли и, как дикобраз, нагружен палками, мольбертами, холстом и другими причиндалами. А вот глаза, как и раньше, остались зелеными. У меня есть желтая соломенная шляпа, похожая на газонокосилку, которая получается, естественно, другого цвета, чем на портрете, и черная-пречерная трубка»17.
4
А позже – одноименную пьесу. – Примеч. ред.