Страница 13 из 20
«Сегодня утром я писал рощу цветущих сливовых деревьев. Неожиданно подул сильный ветер, который вскоре стих, а потом снова усилился. Такое зрелище я наблюдал только в этих местах. В промежутках между порывами ветра маленькие белые цветы блестели в лучах солнца. Как это было прекрасно!»32
В Париже у Винсента было не так много возможностей рисовать на природе, а техника импрессионистов, целью которой было поймать скоротечный момент и которой Ван Гог научился в столице, как нельзя лучше подходила для того, чтобы рисовать с натуры многочисленные сады вокруг Арля. Той весной Винсент написал семнадцать полотен с изображением цветущих деревьев. Сохранилась одна работа, принадлежащая кисти Муриер-Петерсена, которая была написана в тот же период времени. Художники, как писал датчанин, «начали работать вместе». Они встречались в их любимом кафе, после чего шли, «бросая вызов мистралю, чтобы рисовать сады»33. Они работали, стоя рядом: Винсент сидел, а Муриер-Петерсен стоял перед мольбертом34. Впрочем, это было далеко не единственным различием в их подходе к работе. Винсент использовал рамку кадрирования перспективы и, вполне возможно, пользовался ей во время работы в Провансе, а датчанин использовал самый современный прибор – фотокамеру. В то время фотографировали главным образом в студии, и только богатые люди могли себе позволить купить фотоаппарат.
Существует очень немного фотографий Винсента Ван Гога, и я втайне надеялась на то, что Муриер-Петерсен во время их совместных пленэров сделал снимок художника. В датском телефонном каталоге я нашла четырех людей с такой фамилией и написала им. Трое из них оказались потомками художника и ответили мне. Они сообщили, что после смерти Муриера-Петерсена фотографии продала на аукционе его невестка. Кто знает, может быть, мы когда-нибудь увидим новые фотографии Ван Гога35.
Март 1888 года выдался ветреным. В том месяце было зафиксировано десять дней, во время которых дул сильный мистраль36. Но Винсент приехал на юг, чтобы рисовать, и его ничто не могло остановить. Он нашел способ закрепить мольберт: «Я привязываю ножки мольберта к вбитым в землю колышкам и работаю. Здесь слишком красиво, чтобы этого не делать»37. Ван Гог находился в дружеской компании, настроение у него было хорошим, и работа ладилась. «Повсюду начинают цвести миндальные деревья, – писал он Тео. – Дорогой брат, чувствую себя, словно я в Японии. Ничего более не скажу, только повторю, что я еще не видел всю красоту, которая здесь есть». Сестре Винсент писал так: «Я не жалею о том, что сюда приехал, потому что природа здесь божественно красива»38. В первые девять недель пребывания в Провансе Ван Гог в бешеном ритме написал более тридцати работ.
Пасху в 1888 году отмечали 1 апреля. День выдался прекрасным и солнечным, и в городе было много приезжих. За два года до этого Пасха была объявлена государственным праздником, и люди со всех окрестностей собирались в Арле в приподнятом настроении. По всему городу для широкой публики были организованы аттракционы и концерты на открытом воздухе, и празднично одетый народ гулял в парках и на бульварах. Одним из аттракционов была первая в том сезоне коррида на римской арене. Винсент никогда раньше не видел корриды и решил ее посмотреть. «Пять человек с бандерильями и плащами бегали вокруг быка… Освещенная солнцем арена со зрителями выглядит удивительно красиво»39. Впрочем, финал корриды оказался не самым захватывающим: перепрыгивая через барьер, матадор получил травму, и бой быков прекратили40.
В испанской традиции корриды матадор отрезает ухо быка и дарит его самой красивой даме на трибунах. В 1938 году писатель Жан де Бекен высказал предположение, что ухо Ван Гога было «рождественским подарком» даме – «она попросила такой подарок и получила его. На аренах отрезанные уши быков дарят дамам в виде знака поклонения и внимания»41. В Провансе многие считают, что Ван Гог именно поэтому и отрезал себе ухо. Однако в письме Эмилю Бернару художник писал, что он «видел много быков, но никто с ними не сражался»42. Меня несколько удивили эти слова, которые я истолковала в том смысле, что Ван Гог наблюдал несколько прованских, или камаргских коррид, во время которых быка не убивают и не калечат. Я тщательно проверила информацию в архивах и обнаружила, что действительно во время пребывания Ван Гога в Арле проводились только прованские корриды. Получается, что Ван Гог лично не видел испанской корриды, следовательно, объяснение, что он отрезал себе ухо, имитируя поведение испанского матадора, не выдерживает критики43.
На следующие выходные в Арль из находящейся поблизости коммуны Фонвьей приехал американский художник Уильям Додж Макнайт44. Во время прогулки по городу он столкнулся с Ван Гогом и Муриером-Петер-сеном. У американца и Ван Гога был один общий знакомый – австралийский художник Джон Расселл, который и свел их в Париже. Муриер-Петерсен жил в 1887 году в коммуне Фонвьей, где и познакомился с Макнайтом45. Вот что Ван Гог писал на не самом хорошем английском об этой встрече Расселу: «В прошлое воскресенье я встретился с Макнайтом и датским художником. В следующий понедельник планирую навестить Макнайта в Фонвьее. Наверняка его работы понравятся мне больше, чем его критические высказывания и взгляды, настолько узкие и отсталые, что вызывают у меня улыбку»46. Если мы вспомним мнение Ван Гога о работах Муриера-Петерсена,
то сможем сделать вывод о том, что Винсент считал себя гораздо более актуальным, зрелым и самобытным художником, чем американец и датчанин. Вполне возможно, что эта точка зрения была основана на том, что Ван Гог был на несколько лет старше американца и датчанина, но мне кажется, что Винсент имел в виду свое мастерство и силу своего характера. Эти замечания свидетельствуют о высокой самооценке Ван Гога и его нежелании прислушиваться к взглядам окружающих. Эти особенности и черты характера со временем стали усиливаться. В последующие месяцы по мере ухудшения своего психического состояния Ван Гог перестал терпеть критику в свой адрес и вообще не выносил возражений.
23 апреля Винсент и Муриер-Петерсен отправились на один день в Фонвьей. В следующие выходные американец снова приехал в Арль, чтобы навестить коллег. Потом Макнайт написал письмо бельгийскому художнику Эжену Боху с предложением присоединиться к ним для того, чтобы создать небольшую художественную группу единомышленников47.
Расхожее мнение о том, что Ван Гог чувствовал себя на юге Франции одиноко, ошибочно. Вокруг него были художники, и он находился в компании образованных и интеллигентных людей. Эжен Бох, который был наследником основателя существующей по сей день компании Villeroy & Boch, занимающейся производством керамических изделий, был типичным представителем окружения Ван Гога в тот период. Бох был образованным выходцем из верхнего эшелона среднего класса, независимым человеком, располагавшим собственными средствами. Через некоторое время Макнайт и Муриер-Петерсен уехали из Прованса, а Бох остался в Арле с Ван Гогом, который считал этого художника более талантливым и тонко чувствующим, чем остальные его новые друзья.
В июне Муриер-Петерсен решил вернуться на родину, и Винсент попросил Тео предоставить тому возможность пожить в квартире брата по пути в Данию. «Я все еще плотно общаюсь с датским художником, который в скором времени собирается домой. Он умный парень, верный друг, у него хорошие манеры, но вот работы у него очень слабые»48. Датчанин был всего на пять лет младше Ван Гога, которому вскоре после их встречи должно было исполниться тридцать пять. Несмотря на снисходительное отношение Винсента к Муриеру-Петерсену, оба они занимались живописью приблизительно одинаковый период времени. Несмотря на то что Ван Гог при жизни не добился признания своего таланта, он критиковал всех художников, с которыми повстречался в Арле. Он был гораздо более талантливым, чем окружавшие его, и прекрасно это чувствовал.