Страница 10 из 20
можно назвать быстрым наброском, изображена левая сторона лица Ван Гога, включая ухо. Глядя на рисунок, можно подумать, что информация из двух газетных статей была неправильной или репортеры преувеличили размеры трагедии, чтобы сделать историю более драматичной, и на самом деле Ван Гог отрезал мочку, а не целое ухо.
Несмотря на то что я исследовала самые разные стороны жизни Ван Гога в Арле, история с ухом никак не выходила у меня из головы. Через некоторое время после возвращения в Прованс я получила письмо от Луиса, который написал мне о том, что вдова Тео упоминала об отрезанном ухе. Йоханна Бонгер встречалась с Винсентом в 1889 году, после того как художник уехал из Арля. Винсент останавливался в ее доме в Париже, и позже всего за несколько недель до его смерти она посещала его в Овер-сюр-Уаз, где жил и умер художник. Можно предположить, что Бонгер видела незакрытым ухо (или то, что от него осталось) и точно могла оценить степень нанесенного ущерба. Йоханна Бонгер писала, что Винсент отрезал «еen stuk van het oor» (часть уха). Эта строчка совершенно не сделала мою жизнь проще. Что значит «часть уха»? Это слишком размыто и неконкретно.
Вдова Тео сохранила для нас картины и переписку Ван Гога, которые завещала своему сыну Винсенту Виллему ван Гогу. В 1962 году тот передал коллекцию на вечное хранение государству, и она легла в основу Музея Ван Гога в Амстердаме. Возвращаясь к комментарию Йоханны об ухе, повторю, что реальной картины ее слова не прояснили. Я по-прежнему не понимала, какую часть уха отрезал себе Ван Гог, и вообще, история с ухом становилась для меня все более запутанной.
Я вернулась в Прованс, нагруженная массой ксерокопий, которые, как жадная сорока-воровка, нахватала, особо не задумываясь о том, насколько эти документы мне нужны. В декабре я начала заниматься разбором и сортировкой привезенных документов. Рождество в Провансе – семейный праздник, и его отмечяают совсем не так, как у меня на родине. Подарки дарят только членам семьи, практически никто не устраивает вечеринок и не зовет гостей. Люди проводят время в кругу семьи. Перед многими домами появляются фигурки, которые в Провансе называют santons, изображающие рождение Христа. В полночь 24 декабря в ясли кладут фигурку младенца Христа, это является сигналом того, что Рождество пришло. В некоторых деревнях Прованса во время рождественской службы в церкви появляется местная пара, одетая как Мария и Иосиф, с младенцем на руках. Самое интересное и непредсказуемое начинается, когда в церковь заходят пастухи с овцами и ослами.
Французы помешаны на еде, и Рождество для них – это кроме всего прочего праздник живота. Вечером 24 декабря устраивают торжественный ужин, который может длиться несколько часов. В качестве главного блюда подают рыбу, а в конце ужина ставят на стол тринадцать десертов, называемых по-французски treize desserts. Звучит заманчиво, но это угощение на самом деле гораздо проще, чем можно было бы себе представить. На стол ставят, кроме прочего, сухофрукты, орехи и нугу, что свидетельствует о том, что много веков назад люди жили бедно и сохраняли с лета сухофрукты и орехи, чтобы съесть их во время торжества. Жители Прованса редко приглашают к себе домой на празднование Рождества не членов своих семей, хотя мне неоднократно приходилось бывать на этих торжествах в компании близких друзей. Но в то Рождество я сидела дома и разбирала бумаги из Амстердама. К началу января 2010 года я просмотрела практически все копии и фото документов, относящихся к XIX веку, и нашла-таки кое-что интересное.
В письмах, написанных в 1950-х годах, я несколько раз встречала имя писателя Ирвинга Стоуна10. В 1934 году, в разгар Великой депрессии, Стоун написал книгу «Жажда жизни» (Lust for Life) – авторскую биографию Ван Гога с большой долей фантазии. История о не признанном при жизни художнике, который перенес много невзгод ради своего искусства, должна была поддержать дух американцев в период экономического кризиса. Это была первая книга Стоуна, и она оказалась очень успешной. Она сделала своего автора богатым человеком и возродила интерес публики к жизни и творчеству Ван Гога. Стоун не скрывал, что в его трактовке биографии Ван Гога очень много вымысла. Идею переработки биографии художника Стоун заимствовал у одного немецкого писателя, который дал жизнеописание Ван Гога в стиле фикшн. Тем не менее о жизни Винсента Ван Гога многие люди знают исключительно из этой книги, а также из снятого по ее мотивам одноименного фильма. История жизни Ван Гога превратилась в цветной фильм, снятый режиссером Винсентом Миннелли с Кирком Дугласом в главной роли11.
Я уже написала письма в две библиотеки в США с просьбой переслать мне документы, имеющие отношение к этой кинокартине. Я понимала, что мои шансы найти в них что-то интересное невелики, однако всегда стоит поискать среди нестандартных источников, в них можно неожиданно найти что-нибудь стоящее. Впервые я услышала имя Ван Гог и увидела, как выглядит Прованс, когда в детстве смотрела эту картину. Меня поразили яркие краски и красота пейзажей, помню, что мне захотелось увидеть Прованс собственными глазами. Через много лет по французскому телевидению я смотрела документальный фильм о том, как снимали эту кинокартину. В нем Кирк Дуглас на прекрасном французском говорил, кроме прочего, об одной даме, которая снималась в массовке и в свое время встречалась с Ван Гогом. Я подумала о том, что если эта дама знала Ван Гога, то она могла быть знакома и с Рашель. Именно поэтому я хотела посмотреть документы из архива режиссера фильма Винсента Миннелли. Оказалось, что архив этого режиссера хранится в Академии кинематографических искусств и наук в Лос-Анджелесе12. Из архива мне прислали копии нескольких документов: фотографии людей, участвовавших в массовке, а также записи, имевшие отношение к кинопроизводству, или, говоря современным языком, продакшену картины. Кроме того, я написала в библиотеку Калифорнийского университета в Беркли, где хранится архив Ирвинга Стоуна. Из Беркли мне ответил архивариус Дэвид Кесслер. Он написал, что архив Стоуна очень большой, но предупредил меня, что его содержимое может меня разочаровать:
«Большая часть его переписки на французском, а также на другом языке – фламандском, или голландском. Среди файлов и папок нет ничего с надписью «Арль», есть одна папка с надписью «Марсель». Все документы не разобраны… Я не могу определить, есть ли в них описания или переводы каких-либо оригинальных документов. Если вы хотите узнать, содержится ли в документах что-либо об ухе, вам придется самой все это перечитать. Предполагаю, что во всем этом материале вы не найдете ответа на интересующие вас вопросы.
Я сделал все, что мог.
В одном из документов, которые я отксерокопировала в Амстердаме13, упоминалось о том, что Стоун не только приезжал в Арль, но и встречался с доктором Феликсом Реем, одной из ключевых фигур истории, случившейся с Винсентом в Арле. Рей начал работать в арльской больнице незадолго до того, как в нее попал Ван Гог после происшествия с ухом. Рей переписывался с Тео и информировал последнего о состоянии здоровья его брата. Со временем Рей и Винсент стали друзьями, и художник нарисовал прекрасный портрет врача.
Рей продолжал работать в государственной больнице Арля до своей смерти в 1932 году. Любой интересующийся жизнью Ван Гога в Арле мог достаточно легко найти доктора и поговорить с ним. Несмотря на мнение архивариуса из Беркли о том, что в архиве нет ничего для меня интересного, я не теряла надежды, потому что Стоун бывал в Арле. И вот однажды холодным январским днем я включила компьютер и начала писать электронное письмо. Тогда я даже не подозревала, каким важным оно окажется.
4. Божественно красиво
В поезде Ван Гог проспал всю ночь. В те годы путешествие из Парижа на Юг занимало целые сутки. В 9.301 поезд сделал остановку в Лионе. Винсент проснулся и через окно купе наблюдал, как изменился окружающий пейзаж. Местность стала пересеченной и гористой, а на домах вместо шиферных крыш постепенно появлялись крыши из красной черепицы. В первой половине дня на подъезде к Авиньону Ван Гог увидел возвышающуюся над Провансом гору Ванту. В феврале на вершине горы лежал снег, отчего Ванту напоминала Фудзияму. Ван Гогу казалось, что он попал в Японию. Вот как Винсент описывал поездку в письме своему брату: