Страница 65 из 76
Сундучок был тяжелый, но мы справились. Отдыхая по дороге, перетащили его вдвоем в мою комнату, и я, не теряя драгоценного времени, немедленно принялась разбирать письма. Наверное, Кристину все-таки замучили угрызения совести, потому что она по собственной инициативе принялась сносить в мою комнату бумаги, обнаруженные в первом, большом сундуке. Носила частями. Должно быть, ей доставляло удовольствие постепенно превращать мою комнату в склад макулатуры.
***
Вот наконец дорвались мы до полного собрания переписки наших предков, которые, похоже, никогда ни одного письма не выбросили, все сохранили в полном объеме. И перед нами предстала история двух семейств, Дембских и Пшилесских, а также бескрайнее окружение их родных и знакомых. Читая, я забыла, для чего изучаю эти документы, такими увлекательными оказались перипетии биографий, извилистые жизненные пути и тропки, а главное, детали, подробности, живые черточки давно минувшего.
Скандал в благородном семействе - мезальянс новоиспеченного графа Дембского, деда (пра-и так далее, эти бесчисленные "пра" буду опускать, иначе запутаешься) прабабки Каролины, с дочерью гданьского купца и английской леди, дочери лорда, мультимиллионерки. Одного этого скандала хватило, чтобы заполнить чуть ли не полсундука. А как интересно было читать, ну и повеселились же мы с Крыськой! Благодарственное послание Кацперского - участника восстания, адресованное бабке - купецкой дочери, в котором красочно описывалась его, повстанца, клиническая смерть и воскрешение благодаря сверхчеловеческим усилиям ясновельможной паненки Клементины. Ага, вот они, истоки опять же сверхчеловеческой любви к нам рода Кацперских.
Письма Клементины бабке сначала извещали об ухаживании за ней виконта де Нуармона, а затем о сделанном ей предложении, обручении и, наконец, свадьбе. Ироничное и остроумное письмо отца Клементины давало представление о характере виконта, в котором отмечалось немало достоинств, и в то же время в этом письме поднимались вопросы финансового порядка, подтверждающие поступление средств из Лондона.
- Гляди-ка, прадедушка был настоящим денди! - обратила я внимание сестры. - Жилет ценою в две гинеи, с ручной вышивкой. Вот интересно, жемчугом, что ли, эту жилетку вышивали, такие деньги! И в таком возрасте!
- Тоже мне возраст! - хмыкнула Кристина, которая в отличие от меня считала быстро. - Сорок восемь лет, совсем молодой человек. И вообще, не отвлекайся, у нас вон еще сколько работы. А об алмазе никакого упоминания. Его к тому времени еще не было?
- Был. Мариэтта попала под машину еще до этого. То есть я хотела сказать - под фиакр. Или под карету? Да нет же, послушай, это просто прелесть. "На этом балу маркграфиня де Мерсье блистала в платье абрикосового атласа, украшенном оборками из алансонских кружев цвета слоновой кости". Интересное сочетание. И ко всему этому рубины в ушах, на шее и диадема в волосах. Наверное, очень эффектно баба выглядела!
- Говорю тебе, успокойся и давай делом займемся, а исторические изыскания оставь до лучших времен. Поищи письма более близкой нам эпохи.
С трудом оторвалась я от потрясающего письма, в котором описывался в подробностях бал по случаю именин какой-то из прабабок и на котором глупенькая Элеонора имела бестактность учинить афронт графине Потоцкой, а ей, прабабке, теперь расхлебывать. А сделать это надо срочно, иначе вредная графиня нипочем не допустит до желанного брака. Так и не выяснила, о каком марьяже шла речь, а жаль, безумно интересно! Ладно, и в самом деле потом, в свободное время снова вернусь к этим письмам и почитаю без спешки, в свое удовольствие.
Пришлось отложить в сторону массу интереснейших сообщений. К примеру, о сломанной оси новой кареты и неслыханной компрометации молодой пани Имельской, которая всенародно продемонстрировала в катастрофе ногу по самое колено, и теперь бедняжке только в монастырь удалиться. О заливном поросенке, который неосторожно был подан на стол "вроде как бы малость засмердевши", и опять была жуткая "компрометация", о водке, настоянной на золототысячнике, которая очень помогает "при звоне в ушах и лишаях по всему телу", о бесчисленных недомоганиях членов семьи и прислуги, всех этих вздутиях живота, колотье в боку, болях в пояснице и пр. и пр. И о тысяче всяких других мелочей, благодаря которым словно воочию видишь минувшую жизнь с ее красками и запахами. Обязательно вернусь к этим письмам.
Один из объемистых пакетов я сунула Кристине, коротко заявив:
- Травки.
- Холера! - услышала в ответ.
Однако пакет Крыська аккуратно спрятала в свою сумку.
Наконец мы опорожнили сундучок. Ни одного словечка об алмазе! Крыська в полном отчаянии принялась рыться в кучах бумаг, принесенных ею из большого сундука.
- Гляди-ка, Иоаська! - оживилась она. - Наконец-то письма Кацперских. От и до... И наши тоже. О, как раз те годы, которые нужнее всего!
А я-то собралась передохнуть. С тяжким вздохом взялась за работу, но не успела ничего стоящего разыскать, как пришла Эльжуня.
- Я, конечно, молчу! - веско заявила эта энергичная женщина. - Сижу тихо, не мешаю, с обедом не навязываюсь. Но ужин-то вы у меня съедите как миленькие! И не здесь, не на полу же есть, так что извольте спуститься в столовую. О боже, сколько тут бумаг! И все надо прочесть?
- Надо! - печально подтвердила Кристина. - Эльжуня, вы как раз вовремя появились, не знаю, как Иоаська, а я как волк голодна. Пошли скорее!
Ужин, как всегда, затянулся, и к прерванной работе мы вернулись за полночь. А полезная переписка отыскалась и еще позже. На нее наткнулась сестра, потому что я опять застряла на каком-то историческом описании, оторваться от которого было выше моих сил.
- Вот она! - шепотом, чтобы не разбудить всех в доме, заорала Крыська. - Антуанетта! Наконец что-то о ней!
Я отмахнулась от сестры.
- Да погоди ты! Мне попались дневники Флориана Кацперского. Чудо! Это надо переписать. Вот, гляди, истории, рассказанные старой ключницей. О том, как молодой граф де Нуармон наделал долгов и отправился в Индию на войну, а его долги выплачивала сестра, маркиза д'Эльбекю, и какие возникли сложности...