Страница 58 из 76
- Так он и нанял! - сообщила Марта. - И в доме поселил. А то ведь раскрадут все, хотя теперь вроде бы стройматериалы продаются свободно. Да ведь народ у нас такой, сами знаете. Непременно норовит украсть, попользоваться на дармовщинку. Отсталый народ, что и говорить. Никакого прогресса...
- Ну не скажи, прогресс намечается, хотя и медленно, - поправил сестру Юрек.
Я попросила:
- Хватит о политике, ладно? Мне тоже непонятно, зачем понадобилось проникать в дом тайком. Марта, ты полагаешь, злоумышленник все еще копается на чердаке?
- А кто его знает, может, и копается. Чердак охранять никому и в голову не приходит. Так что, если вы намерены именно там искать свои драгоценные реликвии, советую поторопиться. Пока у меня есть еще ключи от дома. А как перенесу к себе всю библиотеку, ключи придется отдать. И они тут же начнут ремонт. Выходит, у вас есть конкуренты?
- А точно ли Хьюстон купил Пшилесье? - вслух раздумывала я.
Поскольку случившееся в Пшилесье очень напоминало проникновение Хьюстона в замок Нуармон, логично было предположить, что и здесь действовал тоже он. Ну а кто же еще?
Кристина попросила Марту разузнать поточнее, кто же все-таки приобрел Пшилесье: фамилия, имя, как выглядит. Наверняка кто-нибудь из местных его видел. Потрясенная наличием какой-то драгоценной фамильной реликвии, Марта пообещала обо всем разузнать. Здесь все ей знакомы, а чуть ли не половина гминной администрации одноклассники. И совсем ей не обязательно для этого отправляться в магистрат, может забежать домой к старым друзьям.
Я перестала слушать разговор за столом, унесясь мыслями в далекое прошлое. Причудливо переплелось виденное и прочитанное. В воображении предстал вдруг Хьюстон с желтым саквояжиком. Вот в Кале он мчится, перепуганный до потери сознания, вспугнув лошадей, запряженных в фиакр, где горничная ожидала возвращения своей барышни Юстины. Мчался, размахивая руками, значит, уже без саквояжа. И на плече наверняка не было, горничная непременно отметила бы это обстоятельство. А может, все-таки висел? Ведь так и вижу его с желтым саквояжиком. А вот зареванная Антуанетта...
- А ну помолчите! - прикрикнула я на присутствующих. - Мешаете думать, я так страшно думаю...
- Гляди не свихнись, - посочувствовала Кристина.
- Кажется, уже начинаю. Надо бы одну историческую проблему разрешить. Припоминается мне довольно смутно, вроде бабуля говорила как-то о том, что один из вас, Кацперских, женился на француженке. И в бумагах, обнаруженных нами в библиотеке, тоже об этом упоминалось. Ендрусь, вы не помните случайно такого?
- Помнить я никак не могу, а слышать приходилось, - с крестьянской обстоятельностью ответил Ендрусь. - Была в нашем роду француженка, но еще до войны померла. А может, в самом начале войны. Жена дяди Мартина. Хотя, по правде говоря, какой он там мне дядя. Ни он, ни Флорек не приходились мне дядьями, я уже потом вычислил - двоюродные дедушки. От Флорека слышал и о том, что его брат Мартин привез себе жену из Франции... А кто такой Флорек, вы знаете? Он еще вашу прабабку из пруда вытащил, когда тут у нас тонула девчонкой. Так вот панна Юстина как раз первой познакомилась с француженкой, на которой потом женился Мартин. А вот как и почему познакомились - не знаю. Что-то там такое было, у нас в семье часто об этом говорили, но я, глупый мальчонка, не слушал. Но что-то было, это точно. А ее портрет у нас висит. И Иоася, и Крыся сто раз видели его.
Нас с Крыськой словно ветром из-за стола выдуло. Может, сто раз и смотрели, да не знали на кого. Теперь же торопились со знанием дела взглянуть на таинственную Антуанетту, ту самую несчастную невесту помощника ювелира, который, спасаясь от правосудия, бросил ее на произвол судьбы.
Антуанетта висела в самом темном углу большой парадной комнаты. Пришлось Юреку принести еще настольную лампу и, сняв с нее абажур, направить на портрет яркий луч света.
Даму мы оглядели чрезвычайно внимательно. Красивая женщина. Даже больше чем красивая. Антуанетта обладала особым шармом, каким-то неуловимым очарованием. Прелестное лицо, красивые глаза, грация во всем существе. Неизвестно, кто писал портрет, но, кажется, художнику удалось передать характер женщины. Она наверняка знала, чего хочет, а в душе ее бушевали страсти. На стройной шее - очень нетипичное украшение по тем временам: бусы из морских ракушек. Художник тщательно воспроизвел каждую ракушечку, добросовестно поработал. Вырывая друг у дружки лупу, мы внимательно изучили странное ожерелье.
- Интересно! - пробормотала Кристина.
Да, это и в самом деле было интересно. В саквояжике, забытом женихом Антуанетты, мы обнаружили ракушки, очень похожие на эти. Совпадение или нечто большее? Девушка проживала в Кале, приморском городе, возможно, или сама собирала ракушки, или ей привозили в подарок моряки, возвращаясь из плавания по далеким экзотическим морям. И вот, позируя художнику, Антуанетта надела бусы из ракушек... Ведь наверняка были у нее настоящие украшения, она же предпочла простые раковинки. В память о прошлой любви? Или желая на что-то намекнуть, что-то подсказать тем, кто потом, возможно через много-много лет, взглянет на ее портрет?
Кристина думала о том же.
- Были же у нее колье и ожерелья, Мартин Кацперский не бедствовал. Эх, жаль, саквояжик оставили в замке, сейчас бы ракушечки сравнили...
Вернувшись в столовую, принялись обсуждать с Кацперскими планы на завтрашний день. Постановили: за чердак в Пшилесье приниматься немедленно, провернуть всю операцию в диком темпе, но по возможности втихую.
***
Это был потрясающий чердак. Ни одной целой вещи, сплошные куски и обломки, абсолютно ни на что не годные. Казалось, обитатели дворца, поколение за поколением, не знали, что такое свалка, и за неимением оной все ненужное тащили на чердак, так что к настоящему времени количество рухляди превосходило всякое понятие.
Следы, оставленные взломщиком, виднелись отчетливо: переставленные с места на место жалкие остатки мебели, стертый слой вековой пыли, множество пауков, трудолюбиво восстанавливающих порванную паутину. Во всем этом явственно чувствовалась рука человека. И похоже, ничего эта рука тут не обнаружила.