Страница 49 из 76
Больше никому в замке, кроме моей матушки, Лизелотта ни словечка не рассказала, назло так поступила, потому что из-за сумасбродных поездок барышни от нее, Лизелотты, жених тоже сбежал. Ну не так чтобы далеко сбежал, но свадьба сорвалась. Вот она и обозлилась. И вскоре потом уволилась от нас, и двух месяцев не прошло, барышня из Англии не успела возвратиться. А пока не уволилась, без конца жаловалась и плакалась моей матушке на свою несчастную долю да на безалаберную барышню, что жизнь ее порушила. Но все равно дело не в этом...
- Езус-Мария! - чуть ли не с ужасом произнесла Кристина. - Пожалуй, схожу еще за бутылкой...
Я обоих остановила, ибо, услышав о таком намерении, камердинер тоже сорвался с места.
- Спокойно, у нас еще много времени. Гастон, пожалуйста, продолжайте и не торопитесь, вы чудесно рассказываете.
Тут, как назло, прилетела какая-то певчая птичка, уселась на веточке под самым окном и принялась отчаянно щебетать. Так расщебеталась, что я даже не расслышала, что ответил Гастон.
- Брысь! - заорала на птичку Кристина, а та - ноль внимания, знай поет в свое удовольствие на всю округу. Сестра крикнула громче и даже рукой устрашающе махнула. Певунья замолкла на мгновение, наклонила головку, поглядела на Крыську изумленным глазом-бусинкой - как это кому-то может не нравиться такое прекрасное пение? И опять принялась самозабвенно распевать, даже и не думая улетать.
Я вдруг почувствовала, что просто не выношу живой природы. Сорвавшись с кресла, бросилась к распахнутому окну и энергично махнула на птичку тем, что оказалось в руке, - бокалом с остатками вина. Подействовало, птичка вспорхнула и улетела, явно обиженная.
И одновременно что-то зашуршало под окном. Еше одна энтузиастка-певунья или какой зверек в сухой траве? Я высунулась из окна и увидела прижавшегося к стене дома какого-то парня. Он понял, что я его заметила, смутился, но не очень испугался. Без особой спешки, словно раздумывая, он поднялся и вдруг как-то мгновенно исчез за углом террасы.
И все-таки старик Гастон успел. Я и не заметила, когда он оказался рядом со мной, когда перегнулся через перила и увидел парня.
- Вот это самое! - торжественно заявил он.
Кристина молча сорвалась с места и успела вернуться еще до того, как я усадила почтенного камердинера. На сей раз за стол. Сил не было смотреть, сколько усилий он тратил на то, чтобы взять со стола свой бокал, как изгибался кряхтя. И опять же в наших интересах, чтобы он тратил силы на умственную работу, а не на физические упражнения.
Ясное дело, Кристина принесла новую бутылку и решительно заявила:
- Мы непременно должны выпить за то, в чем же дело, независимо от того, в чем оно заключается.
- Вот именно, - согласился камердинер. - Дело как раз в этом. В Леоне Берттуалетте, сыне нашего трактирщика. Мадемуазели в трактире мало бывают, так что могут и не знать. Подслушивал, паршивец.
Услышав такое, мы с Кристиной как-то не сумели сформулировать вопрос, который бы выразил наше глубочайшее изумление. Так и молчали, уставившись на старика во все глаза. Для него этого оказалось вполне достаточным.
- Если уважаемые барышни разрешат, я расскажу все по порядку.
- По порядку! - дуэтом попросили уважаемые барышни.
- Ну, значит, в те давние времена, а было мне всего лет двадцать, незадолго до второй войны померла наконец графиня Мария-Луиза...
Сообразив, что допустил бестактность, камердинер сконфуженно замолчал, да слово не воробей. Сказанного не воротишь, и старик, махнув рукой, обескураженно побрел дальше:
- Скончалась, значит, тогдашняя графиня Мария-Луиза, и хозяйкой стала в замке милостивая мадам Каролина, светлая ей память. А в замке в те времена такой бардак... извините, такой беспорядок царил, что и сказать нельзя. Ведь графиня Мария-Луиза была скупа до умопомрачения, чего уж скрывать. Моя матушка, бедняга, царство ей небесное, уж так из-за этого переживала, так переживала, что и на тот свет раньше времени отправилась. А графиня Мария-Луиза каждое полешко считала, топить не разрешала печей и каминов, хотя леса у нее было предостаточно. В спальнях у господ мороз трещал, что уж говорить о помещениях для прислуги. Раз зимой даже вода в трубах замерзла, тогда только графиня Мария-Луиза вроде как немного опомнилась, пусть земля ей пухом будет...
Графиня Каролина, значит, принялась наводить в замке порядок, моя матушка, тогда еще живая, помогала ей, насколько сил хватало, и вот однажды милостивая графиня и говорит матушке: "Если ты, Клотильда, где наткнешься на старинный желтый саквояжик - не прикасайся к нему, а сразу позови меня. Где-то здесь он должен быть, а мне дорог как память". И все. И больше об этом никакого разговору не было. А то, что госпожа графиня искала, так я точно знаю, много раз своими глазами видел, как рылась в шкафах и ящиках комодов...
Кристина подняла бокал с вином и торжественно произнесла:
- Ваше здоровье, Гастон! Будьте здоровы и счастливы еще сто лет!
Как пристало галантному французу, камердинер, привстав, в свою очередь поднял бокал с вином:
- А я пью за ваше здоровье, дорогие барышни! Итак, вернемся к делу. Читать мы все умели и из газет знали, что парень, первоначально подозреваемый полицией, носил с собой желтый саквояжик на длинном ремне. Ну тот, которого сначала подозревали в убийстве виконта де Пусака. И он пропал, я о саквояжике говорю, да, наверное, не совсем, потому как госпожа графиня его всюду искала. И рассказы матушки хорошо помню. Ведь та Лизелотта ей сколько раз повторяла: мчался тот парень, себя не помня от страха, и руками размахивал. А коли размахивал, выходит, в руках у него ничего не было. Спрашивается, где саквояжик?
Похоже, старик немного устал. Чтобы передохнуть, отпил из бокала и посмотрел на нас чрезвычайно довольный собой. А мы могли сказать, где в данный момент находится саквояжик, бывший в те давние времена желтым, да не стали. Старик явно не закончил, чувствовалось, он к чему-то ведет, еще не все сенсации выложил. Передохнув, камердинер продолжил рассказ:
- Ну и потом все началось! Несколько лет назад, еще при жизни графини Каролины, приехали сюда двое. Тот самый американец и еще один с ним. С графиней разговаривал в основном тот, другой, он постарше был этого американца. Хотел купить замок вместе со всей меблировкой. А молодой американец, который к вам приезжал, тогда больше занимался тем, что вынюхивал. Старую прислугу разыскивал, в деревне расспрашивал, вино ставил кому ни попадя. Ну и раз обжегся. Простите, уважаемые барышни, а не жалко вам такого вина для старика-камердинера?