Страница 42 из 76
Секретер оказался битком набитым всевозможными бумагами и бумажонками, и даже в одном из ящичков, под бумагами, мы обнаружили сережку - большой изумруд в окружении бриллиантиков, вполне исправную, но без пары.
- Интересно, где же вторая? - вырвалось у Кристины. - Наверное, прабабушка потеряла.
- Это случилось позже, ведь на портрете она изображена с двумя сережками.
- На каком портрете?
- Да на том, что в малой гостиной. В полдень на него падает солнечный луч, сережки так и сверкают, потому и обратила внимание. Жаль, нет второй. Большая ценность. Памятник старины, полагаю - конец барокко, к рококо приближается.
Махнув рукой на барокко и рококо, Кристина принялась просматривать бумаги в ящичках секретера. В основном это были какие-то счета, хозяйственные записи, например, перечень изысканных блюд к торжественному обеду. А вот куча визитных карточек и приглашений. И множество записей, относившихся к лошадям: перечень призов, описание скачек, информация о самочувствии Розалины и отличной форме Торренто, целые генеалогические древа наиболее выдающихся кобыл и производителей, переписка с владельцами ипподромов, характеристики жокеев и конюхов. Ну и, разумеется, связка рецептов лекарственных травяных сборов по лечению всевозможных лошадиных болезней.
- Похоже, прадедушка держал неплохую конюшню, - уважительно прокомментировала я. - То-то мне показалось странным, что в библиотеке мы с тобой не так уж много обнаружили литературы и записей о лошадях. Только в кабинете прадеда реестры, помнишь?
- Потому как предпочли собрать все в одном месте, вот здесь, ответила Кристина. - А прабабушке не откажешь в последовательности, видишь, лошадей тоже лечила травами. О, гляди, вот интересная запись, даже ветеринар был поражен и признал ее правоту. Знаешь, я все больше люблю эту бабульку. И если Анджей не станет на коленях благодарить меня...
- Не станет! Времени у него не будет. Схватит эти записи, ознакомится и если не падет трупом на месте, то сразу помчится в свою лабораторию.
- Ты права, опасно так его огорошивать. Буду давать по частям...
***
Тайник обнаружила, разумеется, я, недаром столько лет занималась старинной мебелью. Большой плоский ящичек оказался отлично замаскированным, но я нюхом почуяла его в самом неожиданном месте и сумела отпереть. Он был битком набит газетами, точнее, вырезками, а также отдельными страницами каких-то официальных документов.
Дрожащим от волнения голосом я подозвала сестру.
- Гляди! - сказала я, трясущимися руками выгребая из ящичка кучу бумаг. - Похоже, нет теперь необходимости ехать в Кале с остановкой в Париже. Наша прабабушка - просто жемчужина неоценимая! Думаю, именно вот это и хотел найти паршивый Хьюстон.
Кристина вмиг позабыла о драгоценных лошадиных рецептах.
- Что у тебя? О Езус-Мария! Та самая пресса, которую мы собирались искать в Кале и Париже? Потрясающе!
- И не только! - с торжеством произнесла я. - Сдается мне, вот это копии полицейских протоколов. Каким чудом удалось прабабке заполучить их?
Кристина вырвала у меня из рук кипу макулатуры.
- Должно быть, наша бабуля обладала поразительной силой убеждения. Гляди, одна тысяча девятьсот шестой год. Ну, молодой она уже не была, но, должно быть, все еще отличалась потрясающей красотой.
- Графиней она была, причем с характером, - возразила я. - И наверняка все еще ослепительной красавицей. И полицейский комиссар, какой-никакой, а все равно мужчина, наверняка не устоял перед ней. Погоди, не рви из рук! Надо все это разложить в хронологическом порядке.
Мы еще и полкомнаты не застлали газетными вырезками и полицейскими протоколами, когда я извлекла копии бесценных записей полицейского комиссара: его личные комментарии к показаниям свидетелей.
Вот что нам удалось установить в результате внимательного изучения всех этих бумажек.
Прабабке Клементине нанес визит господин комиссар Симон собственной персоной. Об этом свидетельствовало коротенькое письмо, заботливо сохраненное прабабкой (булавкой прикрепила его к одной из газетных вырезок той поры). В письме полицейский комиссар просил позволения посетить уважаемую мадам графиню в удобное для нее время. Наверняка уважаемая графиня охотно выразила позволение. Итак, комиссар посетил графиню Клементину в замке, а последующие документы явились плодом этого визита.
Сидя на полу, устланном бумагами, с горящими от возбуждения глазами и пылающими щеками читали мы с Кристиной эти драгоценные свидетельства прошлого в хронологическом порядке. Извещенный по телефону о позволении навестить графиню, полицейский комиссар без промедления явился в замок Нуармон и поведал уважаемой графине о ходе расследования, а также поделился своими личными соображениями. Графиня наверняка почувствовала к умному, наблюдательному комиссару симпатию и доверие, ибо в свою очередь поделилась своими.
Вот, оказывается, как все происходило.
Получив сообщение о скоропостижной смерти виконта де Пусака, полицейский комиссар Симон примчался в его особняк со всей возможной скоростью. На месте предполагаемого преступления он обнаружил труп виконта и кошмарный беспорядок в комнате, где труп лежал. Тут же был назван подозреваемый в убийстве, некий Шарль Трепон, помощник ювелира, который незадолго до смерти виконта явился к нему и вдруг таинственно исчез. Месье Симон тщательнейшим образом проверил эту версию. Доказательством пребывания в кабинете молодого помощника ювелира был браслет. Валялся на полу, его как-то никто до комиссара не заметил. Позже ювелир Брумстер заявил, что послал к виконту помощника именно с этим браслетом, на котором он, ювелир, выгравировал надпись по заказу господина виконта. Вот помощник ювелира и явился к заказчику, чтобы вручить тому браслет. По мнению лакея, злополучный браслет помощник ювелира мог принести в небольшом саквояже желтого цвета. Он, лакей, помнил, как, подходя к дверям кабинета, этот молодой человек сунул руку в саквояжик, словно что-то вынимая оттуда. А все остальное произошло в кабинете, где виконт оказался с этим молодым человеком один на один, и было покрыто тайной. Но не для комиссара Симона.