Страница 33 из 72
Миссис Боулз была постоянно рядом со мной и обучала обращению с малышкой. Давно я уже не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас.
Я написала родителям о Ребекке и о том, что выезжаю домой, как только ребенок достаточно окрепнет для дальнего путешествия. Подробно я описала им обстоятельства гибели Джервиса. В ответ пришли письма, где меня просили возвращаться как можно скорей.
Мы были готовы к отъезду. Джастин побывал в Мельбурне, заказав билеты на корабль. Если все будет благополучно, то мы должны прибыть в Англию примерно через три месяца. Там будет весна, а здесь как раз начнется зима. Зиму здесь было трудно переносить, хотя, возможно, летняя жара была не менее изнурительной. Я заметила, что в мою сторону начали бросить завистливые взгляды. Мы были счастливчиками, хотя и не нашли золота: мы собирались на родину!
Однажды, когда я собирала в хижине свои вещи, туда зашел Бен. Через два дня мы должны были сесть на дилижанс и отправиться в Мельбурн.
Он закрыл дверь и встал возле нее, пристально глядя на меня.
- Ты так скоро уезжаешь!
Ах, Анжелет, каких глупостей мы наделали!
- Что? Ты - предмет зависти не только "Золотого ручья", но и всей Австралии!
- Все получилось не так, как я хотел...
- Все получилось так, как ты сделал!
- Когда ты уедешь, здесь станет совсем пусто... Я попыталась изобразить смех:
- Вряд ли меня можно назвать душой здешнего общества!
- Ты знаешь, кем для меня являешься...
- Я помню, что ты мне говорил.., когда-то.
- Я всегда буду любить тебя, Анжелет! Все сложилось против нас: когда я был свободен, ты была замужем, а теперь... Кто бы мог подумать!
Мне хотелось отвечать ему весело и легкомысленно. Я чувствовала, что это необходимо для того, чтобы не выдать свои истинные чувства. Как раз этого я не могла себе позволить.
- Ты хочешь сказать, что Джервису следовало организовать свою смерть в более удобное для тебя время?
Бен выглядел ошеломленным, пораженным ужасом. Я продолжала:
- Наверное, ты должен благодарить судьбу!
Подумай, что произошло, если бы я послушалась тебя? Предположим, я бы уехала с тобой и сейчас была бы женщиной без мужа, а ты - мужчиной без золотой шахты!
- Ты для меня гораздо важней золотой шахты!
- Вспомни свою клятву: не возвращаться до тех пор, пока не найдешь золото.., много золота! Ну вот, теперь оно у тебя есть.
- Я тоже вернусь, скоро...
- Но не раньше, чем исчерпаешь запасы шахты, Бен!
Он сделал шаг ко мне, но я отступила.
- Нет, все кончено! Впрочем, почему кончено? У нас ведь ничего и не было, верно?
- Мне вообще не следовало приезжать сюда! Мне нужно было вернуться в Кадор и остаться с тобой!
- Все в прошлом, Бен! Я уеду отсюда, и дома все изменится. У меня есть ребенок, я начну новую жизнь! Все кончено, завершено, и, можно считать, что этого никогда не было!
Ты не забудешь меня!
- Я попытаюсь забыть, а если когда-нибудь все-таки вспомню и почувствую хоть малейшее сожаление, я скажу себе: "Он женился на Лиззи! Он женился на ней, потому что знал, что на землях ее отца есть залежи золота, и что это единственный способ наложить на золото лапу!"
- Не слишком лестная картина, Анжела...
- О я не осуждаю тебя! Это сделало Лиззи счастливой, и это дало тебе то, чего ты хотел. Отец Лиззи тоже умер спокойным за ее судьбу. Наверное, вообще все случившееся к лучшему! У меня есть ребенок, а у тебя есть твоя золотая шахта! Вот видишь, нам обоим есть за что благодарить судьбу!
- Мы не прощаемся: скоро и я буду в Англии!
- О нет, Бен! В твоей шахте очень много золота.., пока.
- Золото! Золото! Ты не можешь думать ни о чем, кроме золота!
- Нет, Бен, я лишь говорю о нем, а ты им живешь! Ты ничего не понимаешь...
- Я понимаю.., все понимаю. Радуйся тому, что у тебя есть, и не стремись к невозможному: вот так я собираюсь жить! Тебе пора.
На пороге он оглянулся.
- Анжела, пожалуйста, не забывай меня!
Бен ушел. Я подошла к двери и прислонилась к ней. Меня охватило ужасное чувство одиночества.
Тогда я направилась к колыбельке дочери. Она заинтересованно взглянула на меня, и я поняла, что она уже узнает свою мать. Мне показалось, что она улыбнулась, и я возблагодарила Бога за Ребекку.
***
Через два дня мы отправились в путь. Наш багаж был отослан в порт неделей раньше, и мы отправились налегке. Похоже, провожать нас вышел весь городок: бесконечные рукопожатия и добрые пожелания. Завистливые взгляды и выражение тоски по дому были заметны, как никогда.
Здесь были и Бен с Лиззи. Он был очень печален, она - тоже.
- Оба малыша уезжают! - вздохнула Лиззи. Бен взял меня за руку.
- Не забывай нас! Не забывай меня... Внимательно взглянув на него, я сказала:
- Неужели ты считаешь это возможным?
Для всякого постороннего эти слова звучали совершенно обыденно, но для нас они имели особое значение.
Мы поехали. Я смотрела из окна дилижанса, пока городок не исчез из виду. Я очень хотела уехать отсюда, но теперь меня мучила одна-единственная мысль: "Возможно, я больше никогда не увижу Бена".
Но на руках у меня была Ребекка, и, прижимая к себе ее маленькое тельце, я знала, что теперь мне есть ради кого жить.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Путешествие прошло без особых событий. В теплые дни мы выходили на палубу, усаживались там и мечтательно болтали. Мы не могли не вспоминать наше путешествие в Австралию и, конечно, Джервиса: он был так полон оптимизма, так уверен в том, что вернется домой богатым человеком. Ему и в голову не могло прийти, что он вообще не вернется домой...
В Тасмановом море штормило, а когда огибали мыс Доброй Надежды, Морвенна предпочла сидеть в каюте. Мы с Джастином продолжали выходить на палубу, и наедине у нас была возможность говорить на темы, которые мы держали в тайне от Морвенны.
Он был поразительно искренен. Я думаю, он не мог забыть о том, что Джервис спас его жизнь, и казалось невероятным, что он погиб ради этого, выразив перед тем явное презрение к Джастину.
У меня сложилось впечатление, что Джастин заботился обо мне потому, что не мог отблагодарить Джервиса за сделанное им.
- По справедливости, именно он должен был спастись! - говорил он. Джервис был лучше меня - не думаю, что я решился бы спасти его... Я много размышлял об этом, Анжелет! Когда, наконец, откопали его тело, первой моей мыслью было: "Теперь никто не узнает обо мне! Знает об этом только Анжелет, а за нее можно быть спокойным".