Страница 40 из 54
— Пустят, — Сергей поднялся по покатым каменным ступенькам и позвонил в звонок.
Над входом зажегся свет, и тяжёлая чёрная дверь, совершенно не подходящая для такого лёгкого, прозрачного здания, чуть приоткрылась. Наружу выглянула женщина лет пятидесяти, абсолютно седая. Она подняла очки с огромными стеклами на лоб, прищурилась, оглядывая Иру, потом перевела взгляд на Сергея и, кивнув, шепотом произнесла.
— Только тихо, ребят.
Ребята юркнули в открытую дверь. Женщина оглядела парк и, пожав плечами, заперлась.
— Сами сориентируетесь?
— Ага, — ответил Серегй. — На часок нормально?
— Хоть на три. Только свет я не включу, ходите осторожно.
— Мы с телефонами.
Женщина кивнула и, запахнув длинный, фиолетовый кардиган, вернулась в свою комнату — единственное освещенное здесь помещение.
Сергей шёл впереди. Ира шагала следом. Свет здесь был и не нужен — через стеклянные стены внутрь заглядывали фонари с аллеи, отчего тёмные силуэты растений сливались в один причудливый, фантастический пейзаж замкнутого, маленького мира. Ире вдруг подумалось, что у неё в душе все точно также. Свет существует, но он где-то далеко, и только все коверкает и искажает. Ушедший вперед Сергей обернулся и включил телефон. Ира замерла, глядя на бледное от света экрана мобильного лицо своего спутника.
— За все надо платить, детка. Я здорово на тебя потратился.
Почему она вспомнила эти слова сейчас? Может, потому, что боится, что и за это придётся платить?
Чем? Выдуманным счастьем?
— Пойдём, динозавру папоротник поищем.
Ира вздрогнула, рассеянно посмотрела на Сергея. Тот выключил телефон и шагнул к ней, встревожено хмурясь.
— Что случилось? Я тебя чем-то расстроил?
— Нет, — она помотала головой и сунула ему в руки пакет с мороженым. — Открывай.
— Отлично!
Они сели на лавочку в тени огромной пальмы. Ира, запрокинув голову, смотрела вверх, на чёрное небо за прозрачным, холодным стеклом.
— Ты любил Инессу?
Сергей подавился мороженым — закашлялся, вытаращив глаза. Ира хотела приложить собеседника между лопаток, но не решилась.
— Как бы сказать… — Сергей отвернулся. — Я любил её. Но… Она не была мне дорога.
— Как так?
— Наши отношения имели деловую ось. Мы работали. В непривычной плоскости. Как бы это сказать… Мы друг с другом не были собой. Касались друг друга, как две окружности, не пересекаясь, не имея ничего общего, кроме этого касания.
Ира внимательно смотрела на Сергея. Он, не оборачиваясь, пожал плечами.
— Она чётко очерчивала границы. А я… Не имел желания их переступать.
— Почему?
— Не знаю. Не тянуло. Ещё между нами осталась Сашка. Она ненавидела Инессу. И выбор мой понять не могла.
Они помолчали. Что-то зашуршало в кустах за пальмой, и Ира, вздрогнув, прижалась к плечу Сергея. Он потянулся было, чтобы обнять её, но, опомнившись, быстро опустил руку на спинку скамейки.
— Обними меня, — глядя в темноту, попросила Ирина. — Пожалуйста.
Он прижал её к себе — крепко и сильно. На мгновение Ире показалось, что сейчас она запаникует. И вдруг он запел, тихо, едва слышно.
— Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой,
А в городе том сад, все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы.*
Ира слушала, затаив дыхание, погружаясь в некое подобие транса, когда привычный мир, её восприятие реальности, серой, разбитой яви, в которой она жила последние несколько лет, менялись. Зыбью уходило прошлое. Болью отдавалось в груди настоящее и голос Сергея, звучащий среди теней.
Когда он закончил, тишина показалась Ире оглушительной. Она прижалась щекой к его плечу и шепотом произнесла.
— Мороженое растаяло.
— Бывает, — тихо ответил Сергей.
— Пойдём искать папоротник?
— Через минуту.
Ира, как всегда, отстранилась первой. Они побродили по оранжерее, пристроили велоцираптора и вышли в парк. Было довольно холодно. Сергей предсказуемо накинул Ире на плечи свою куртку, и они бок о бок направились к машине.
Их вечер заканчивался так же, как и предыдущий. Только в заключении Ира протянула Сергею динозавра.
— Не хотела оставлять его одного. Возьми.
Сергей вскинул брови.
— Он же бракованный. Оставила бы в среде обитания.
— Он не сам таким стал, — Ира улыбнулась. — И ему там было бы одиноко.
Сергей забрал игрушку, покрутил в руках и убрал в бардачок.
— Ладно. Придумаем что-нибудь.
Когда утром Ира пришла на работу, то в баре, за стойкой, где обычно возвышалась бутылка бренди, заметила велоцираптора с глазом на лбу. Он был не один — компанию ему составлял синий тираннозавр с перекошенной пастью.
Осень летела быстро. Шли холода — промозглые ветры гоняли мусор по подворотням. Дожди прибивали его к асфальту. Ранние прогулки перестали удаваться.
Ира грезила наяву. Ей хотелось привнести в отношения с Сергеем что-то хорошее, переступить раз и навсегда грань, лишившую её близкой нежности и ласки. Редкие, мимолетные прикосновения приелись, но когда однажды в машине Сергей решил её поцеловать, Ира едва не потеряла сознание. Сергею только и осталось, что трясти её за плечи и повторять, что все хорошо. Ира его не слышала — из прошлого до неё доносился голос Андрея.
И это было невыносимо.
— Ира, — после долго молчания сказал тогда Сергей. — Я больше не хочу причинять тебе боль. Когда решишься — действуй сама. Глупо звучит и некрасиво, но у меня крыша едет, что от… От меня тебе плохо.
Она не ответила, только кивнула, судорожно сглатывая. А ночью, лежа в кровати, представляла, как садится на колени к Сергею, обнимает его за шею и целует — долго, страстно. И давно забытое ощущение сковывало разум, горечью оставаясь на губах, пламенем раскатываясь по телу, болью возвращая в реальность.
Следующим вечером они долго сидели в машине у Ириного подъезда. Тихо пело радио, Сергей, откинувшись на спинку сидения, полуприкрыв глаза, смотрел в потолок.
— Завтра дадут сценарий.
— "Войны и мира"?
— Да. И я тут подумал… Может, стоит отдохнуть перед съёмками? У меня текст легче идет, когда я не…
В стекло с Ирининой стороны постучали. Ира подскочила и, шарахнувшись в сторону, уставилась на свою мать. Та, улыбаясь, махала рукой. Ира помахала ей в ответ и, не оборачиваясь, тихо произнесла.
— Тебе грозит вечернее чаепитие с задушевной беседой. Это моя мама, и она знает тебя только по сериалам и передачам.
— Ну… — наклонившись к Ире, Сергей тоже помахал её матери. — Переживу. Жаль, конечно, что ты ей обо мне не рассказывала.
— Я… — Ира смутилась. — Я не знала, что говорить. Прости.
— Да ладно, — он открыл дверь, вышел из машины, поправляя ветровку. — Доброго вечера! Я, вот, к вам на чай напроситься хотел.
Мать, хоть и смотрела телевизор все свободное время и имела о Сергее несколько идеализированное представление, вела себя сдержанно и тактично. Личных вопросов не задавала, спрашивала только про съёмки, про коллег по цеху. Ира молча пила чай и грызла одно печенье за другим, в мыслях удивляясь и стыдясь, что сама так просто с Сергеем вести беседу не могла. Она вообще редко спрашивала его о работе, а, между тем, актерство занимало значительную часть его жизни.
Сергей рассмешил мать очередной забавной историей со съёмок, и женщина, отсмеявшись, сморгнула слёзы и посмотрела на дочь.
— И все не могу я понять, как вы с Ириной моей сошлись. Она ведь закрытая совершенно, с тех пор как Дика убили. Я думала, вы её растормошите, но, вижу, застряли вы оба на полпути.
Ира нахмурилась.
— Мам, сейчас совсем не время.
— Извини, Иришка, я не хотела лезть. Ещё будете чаю?
Разговор вернулся в прежнее русло. Мать не стала больше говорить о дочери, только упомянула, что та окончила школу с отличием и в микробиологию подалась из-за детского интереса к микроскопам и микромиру. Беседа обещала быть долгой, но Сергей со своим актерским умением перевести разговор, довольно быстро разобрался со всеми вопросами и начал сматывать удочки. Пообещал в следующий раз привезти фотографии со съёмок и извинился, что явился без цветов и гостинцев. Мать, отмахиваясь и улыбаясь, проводила их до двери.