Страница 38 из 131
- Погоди, по-моему, это ты на меня налетела!
- Знаешь, ужасно не хочется тебя разочаровывать, но не жди, что это повторится и сегодня вечером, - пожав плечом, усмехнулась Мэри.
Она выглядела еще более растрепанной, чем обычно: пряди непокорных волос выбились из-под ленты, стягивающей конский хвостик, и торчали в стороны, на щеке красовалось грязное пятно, на нежном и утонченном лице особенно выделялись глаза, казавшиеся сейчас больше и глубже.
- Да, я вижу, что на некоторых отпуск может сказываться отрицательно, сухо заметил Рафферти.
- Я перестала называть это отпуском с того самого момента, когда узнала, что моя подруга погибла! - резко парировала Мэри. - И, к твоему сведению, я целый день работала, пытаясь привести дом в порядок. Конечно, нельзя сравнивать мои труды с выпасом коров или чем ты там занимался, но для меня подобное занятие - нелегкий труд.
Какое-то время Джей Ди молча смотрел на Мэри, а потом двинулся в направлении конюшни. Мэри мгновенно захотелось его вернуть. Она тут же уверила себя, что это желание не относится персонально к Рафферти - просто ей нужна была компания. Обычно Мэри не находилась столько времени в одиночестве, Даже беседа с Рафферти казалась ей предпочтительнее потока мыслей и чувств, весь день одолевавших ее.
- Эй, подожди! - пытаясь догнать Джея Ди, приказала она. - Хочешь пива?
- Что? - спросил Рафферти и обернулся. - Опять пытаешься потчевать меня пойлом, Мэри Ли? - Он улыбнулся своей медлительной сардонической улыбкой, в глазах его загорелся хищный мужской огонек. - Я уже говорил тебе, что в этом нет необходимости. - Низкий голос Джея Ди наждаком царапнул нервы Мэри. Только скажи слово, и сегодня ночью я смогу проскакать на чем-то более мягком, чем лошадиное седло.
Мэри отступила на полшага и постаралась изобразить на лице досаду: Только во сне, Рафферти. Я предложила тебе пиво, а не свое тело.
Джей Ди гнусно хихикнул. Подойдя к Мэри, он положил руку ей на плечо и большим пальцем нащупал жилку пульса на шее, над ключицей.
- Мэри Ли, у тебя учащается пульс, - пробормотал Джей Ди. - С тобой всегда такое случается после банки "Миллера"?
- Только когда я раздумываю, не запустить ли эту банку в голову несносного типа. Так ты хочешь пива или нет?
Горло Рафферти было как высохший колодец, во рту стоял вкус пыли и лошадиного пота.
- Ладно, кажется, лучше тебя обезоружить.
Мэри округлила глаза и направилась к старому деревянному сиденью от легкой двухместной коляски, превращенному в скамейку, установленную у стены в конце конюшни. Она уселась на лавочку, протянула Джею Ди банку и открыла свою.
- Перемирие, ладно? - предложила она и отсалютовала банкой. - Не думаю, что кто-нибудь из насостался бы в живых в случае поединка этой ночью.
Джей Ди, как бы уступая, слегка кивнул, открыл банку и выпил половину ее содержимого одним долгим, жадным глотком. Мэри не могла оторвать глаз от заходивших на его шее мускулов. i
- Трудный денек? - спросила она, пытаясь отвлечь себя от непрошеных мыслей.
- Обычный, - пожал плечами Рафферти.
- Что значит "обычный"?
- Закончил возиться с племенным табуном на предмет клеймения и вакцинации. Жеребят надо было выездить. Быков перегнать.
Мэри показалось, что за перечисленными работами стояло гораздо большее, чем прозвучало в нескольких небрежных фразах. У Рафферти был удивительный талант к замалчиванию каких-либо деталей. Он сжимал свою речь до элементарного выражения сути дела, отбрасывая многословие, казавшееся ему абсолютно излишним. Эта манера одновременно и привлекала, и раздражала. Мэри привыкла к общению с мужчинами-профессионалами девяностых годов, которых стоило лишь завести, и они уже не закрывали рта. Бред всегда был настоящим фонтаном информации о самом себе: его чувства, его интересы, его карьера.
- А клеймят лошадей так же, как в ковбойских фильмах? Связывают и прикладывают раскаленное тавро к бокам?
Рафферти едва заметно напрягся, челюсти его сжались.
- Это делается по необходимости, - процедил он сквозь зубы, задетый предположением, что он может причинить ненужную боль животным. - А ты вегетарианка или что-то в этом роде?
- Нет. Просто любопытно. Поверь, я редко привередничаю в том, что касается еды... за исключением разве что печени. Не люблю печенку. И я не ем ничего из того, о чем люди говорят: "У него вкус, как у цыплятины". Почти всегда под этим подразумевается какая-то живность, которую знай ты о том, что она собой представляет, ни за что бы не стал есть.
- Гремучая змея, - едва улыбнувшись уголком рта, сказал Рафферти. - У нее вкус цыплятины.
Мэри поморщилась от подобной идеи и, всплеснув руками, поежилась в своем просторном жакете.
- Нет уж, спасибо! У меня нет ни малейшего желания включать в рацион рептилий.
Джей Ди хрипло расхохотался. Мэри наградила его улыбкой. Борясь с собой, Рафферти посмотрел на свободное место рядом с ней. Он не хотел, чтобы Мэри ему нравилась, не хотел поддаваться ее чарам. Он хотел затащить ее в постель. Хотел купить ее землю. Эти желания были просты, прямолинейны и безопасны. Прочее уводило на опасную территорию.
- Тут есть кое-какие работы по хозяйству.
- Они возникают каждые десять минут. Дай себе немного полодырничать, Рафферти.
- Лодыри в этих местах долго не протягивают. - Не сводя глаз с дома, Джей Ди позволил себе медленно опуститься на самый краешек скамьи. От понесенного поражения во внутренней борьбе широкие плечи слегка поникли.
- А сколько времени здесь обитает твой род? загипнотизированнаяэмоциями, игравшими в глазах Джея Ди, тихо спросила Мэри. Она голову могла дать на отсечение, что Рафферти никогда не скажет о них, а уж ей-то - и подавно. Мысль о том, что отношение к ней этого парня - всего лишь щит, укрывающий нечто более сложное, даже беззащитное, поразила своей опасностью, но все же Мэри не могла удержаться от желания заглянуть в эту бездну.
- Четыре поколения. - Несмотря на то, что Рафферти произнес это тихим, мягким голосом, в нем безошибочно угадывалась гордость. Джей Ди все еще не отрывал взгляда от дома, хотя Мэри показалось, что он как бы и не видит здания. Она вгляделась в профиль Джея Ди - резкий и красивый, освещенный янтарным светом угасающего дня, - лицо человека, прожившего нелегкую жизнь, закалившую его характер. - С самой войны, - добавил Рафферти.