Страница 7 из 10
«Да это же тот тип из магазина! Живёт он тут рядом что ли?.. А он ничего, если бы не вёл себя так странно. Очень даже симпатичный», – с этими мыслями она вошла в свою квартиру.
* * *
Июльское утро не располагало к умственной деятельности. Плюс двадцать четыре для петербургского, пусть и летнего, утра – такой же нонсенс, как пурга на Кипре. Александр сидел в кухне в одних трусах над чашкой чёрного кофе и страдал. Дилемма была проста: выпить содержимое чашки или вылить. Если выпить, то головная боль в такую погоду ему обеспечена. Если вылить приготовленный по инерции напиток, будет клонить в сон уже к середине дня. Оба варианта были одинаково неприемлемы с учётом его трудовой специфики. Александр занимался разработкой компьютерных игр.
Промаявшись минут двадцать, он, наконец, принял решение выпить половину, рискуя получить и головную боль, и сонливость. Были бы дома родители, ситуация могла либо вовсе не возникнуть (мама варит овсянку и наливает всем чай), либо пойти по другому сценарию. Папа сказал бы «пей», а мама – «выливай» в сопровождении такой стопроцентной аргументации, что несчастный кофе сам ринулся бы в раковину. Но родители в данный момент наслаждались природой и погодой на даче за сто километров от города. Находись рядом с ним жена Милка, к счастью уже бывшая, она просто покрутила бы пальцем у виска и сунула ему в руки стакан с апельсиновым соком:
– В лучших домах Филадельфии (плохо образованная дура-Милка сказала бы «ЛондОна и Парижа») по утрам пьют исключительно апельсиновый со-ок, – и ещё это «со-ок» протянула бы этак манерно, и мизинчик бы оттопырила. Сашу передёрнуло от воспоминания – прямо Эллочка-людоедка.
Милочка вполне оправдывала своё ласковое имя в период ухаживания и ранней стадии брака, но пообвыкшись в новом статусе, очень быстро превратилась в примитивную, алчную Людмилу. Союз двух сердец не вынес разницы в воспитании и семейных традициях и распался, как надеялся теперь бывший муж, навсегда, спустя один год восемь месяцев и два дня после бракосочетания. На смену краткому (Александру нужно было работать) «медовому отпуску» почти сразу пришли скандалы и разного рода выяснения отношений, то с тихими, но продолжительными слезами, то с громкими взаимными обвинениями. Наконец, оба не выдержали и как-то одновременно приняли решение оформить развод. Делить им, к счастью, было ещё нечего, и Людмила съехала к своим родителям, забрав только свадебные подарки. Что там стало с «ошибкой молодости», Александра не интересовало. Кажется, она теперь мучила кого-то другого, более состоятельного, а у него развилось стойкое отвращение к семейной жизни и женскому полу, «способному только потреблять, давая взамен лишь ничтожно малые крохи внимания». Нет, в его жизни женщины появлялись, но любить их не получалось. Связи распадались, а любовницы исчезали. Только две из них умудрились, обзаведясь семьями, стать его подругами, втянув в круг общения и своих супругов.
Ещё Александру было стыдно перед родителями, предупреждавшими, что ни к чему хорошему этот брак не приведёт, стойко перенесшими его любовные послебрачные эскапады и в результате самоустранившимися. Отношения постепенно наладились, но осадок остался. А ведь, пожалуй, родителей он любил, как никого другого.
Александр выкинул из головы неприятные воспоминания, его ждали «танчики» и «самолётики» – надо было работать. Напоследок ещё подумалось, что Милка никогда не понимала ни его увлечений, ни его работы, но хорошо понимала, как пользоваться плодами и того, и другого.
– К чёрту Милку! И что вдруг вспомнилась, уже года три, как не вспоминал, – с досадой подумал он. В последнее время с ним постоянно происходили мелкие досадные недоразумения, ввергавшие его в крупные переживания.
Разделавшись с дилеммой, властелин «танчиков» и «самолётиков» потопал по длинному коридору большой четырёхкомнатной квартиры в свою комнату одеться, вернее натянуть старые джинсы, и взять ноутбук, чтобы затем переместиться в самое прохладное место – в гостиную. Проделав все необходимые телодвижения, с ноутбуком подмышкой он снова оказался в коридоре, и когда подходил к нужной двери, вдруг почувствовал нечто странное. Обстановка была прежней: стены, пол, окно с лёгкой занавеской ещё прапрабабушкиных времён (отчего и мама, и отец так любили эту тряпку, Александр не понимал), – а вот он словно стал кем-то другим, маленьким, испуганным, с колотящимся сердцем. Длилось это долю секунды. Занавеска колыхнулась, мелькнула за окном чья-то тень (птица, наверное, решил Александр), и всё встало на свои места.
– Не надо было пить этот кофе… вот и глюки, здрас-сте… и сердцебиение, ещё чего доброго и давление подскочит, – грустно сказал не мальчик, но поживший муж. – Впрочем, всё тлен и суета. «А сам рабо-отать, рабо-отать и рабо-отать!» – пропел он фразу из старого анекдота, подходя к маленькому столику у окна. Когда-то это был дамский столик для рукоделия – одна из немногих семейных реликвий (как и прапрабабкины занавески), а теперь он прекрасно служил подставкой для ноутбука и младший из хозяев очень любил творить за ним свои немыслимые виртуальные миры.
Александру Андреевичу Карновскому в этом году исполнилось тридцать четыре года – и мало, и много, с какой стороны посмотреть. К этой дате он подошёл уверенными шагами признанного, уважаемого, серьёзного специалиста в совсем несерьёзной (для непосвящённых) области виртуальных развлечений. С лёгкостью отучившись на модном в своё время факультете компьютерного дизайна Политехнического университета (что не удивительно для продолжателя архитектурно-инженерного рода), он очень быстро нашёл свою профессиональную нишу, которая приносила ему приличный доход. Ему повезло совместить детские увлечения с интересами некоей серьёзной фирмы с аббревиатурой вместо названия, побочной деятельностью которой было создание сначала видео, а затем и компьютерных игр. Свободный график и возможность работать в домашних условиях были «бонусами» разработчика, приносившего фирме весьма существенные деньги.
В настоящее время перед ним стояла задача отправить очередного героя в параллельный мир с миссией спасения этого мира от захвативших его вирусов с помощью всевозможной авто-мото-авиатехники и парочки кибердрузей. С удовольствием сотворив несколько ловушек для героя, на что ушло не менее четырёх часов, Саша решил, что на сегодня хватит, а то от жары и умственного напряжения ему снова что-нибудь привидится. Дело в том, что в последние несколько дней с ним периодически случались какие-то кратковременные провалы, будто в другое измерение, а может быть, в прошлое, а может быть, ещё непонятно куда. А ещё иногда в разных местах ему мерещилось что-то, похожее на дамское украшение. Иногда это «что-то» сопровождало лёгкое свечение. Но всё было так неопределённо, что угадать предмет и его назначение, он не мог. Как закоренелый материалист труженик киберпространства списывал это на усталость и зной.
Он подумал о том, что после плодотворного труда имеет полное право на маленькие радости жизни в виде сытного обеда, да и желудок подсказывал путь к холодильнику. Увы. Холодильник, сиявший первозданной чистотой (мама, как всегда перед отъездом, всё привела в порядок), на зов молодого организма отозвался эхом пустоты.
– Вот дубина-то стоеросовая! Ведь хотел с утра в магазин сходить! А всё этот кофе… И надо было вчера слопать остатки, нет чтоб на сегодня оставить хоть кусок колбасы… – ругая себя за безалаберность, Александр потащился за продуктами.
По дороге в магазин он придал мечтам о сытном обеде более чёткие очертания. Перед его мысленным взором (а воображения ему было не занимать) замаячил сочный эскалопчик с молодой картошечкой, щедро посыпанной свеженьким укропчиком и сдобренной малосольным огурчиком. Довершала видение бутылка красного вина как награда за достижения в деле спасения параллельных миров. Конечно, к вожделенному продуктовому набору больше подошла бы прозрачная холодная сорокоградусная, но не в такую ведь жару. Чтобы желаемое стало действительным, Александр изменил первоначальную траекторию движения и вместо ближайшей мелкой лавки отправился троллейбусом в престижный гастроном (ну и подумаешь, что дорогой).