Страница 56 из 72
В частности, по одному из дел судебный пристав-исполнитель возбудил исполнительное производство в отношении должника, находящегося в процессе несостоятельности (банкротства). Разрешая спор по существу, суд установил нарушение судебным приставом при вынесении постановления о возбуждении исполнительного производства требований действующего законодательства, что повлекло за собой нарушение прав заявителя, находящегося в процедуре банкротства[474]. ВАС РФ, отказывая в передаче дела для пересмотра этого решения, указал, что «при принятии решения и подтверждении его законности суды всех инстанций обоснованно исходили из приоритета норм Закона о банкротстве»[475].
Законодатель исходит из приоритетности норм законодательства о банкротстве и по отношению к нормам таможенного законодательства.
Так, по одному из дел, в рамках которого декларант ссылался на неправомерный отказ таможенного органа о снятии ограничений на пользование и распоряжение имуществом, ввезенным в качестве вклада в уставной капитал, Верховный Суд РФ, основываясь на приоритетном значении норм Закона о банкротстве перед положениями таможенного законодательства, указал, что таможенный орган не вправе осуществлять предусмотренные таможенным законодательством ограничения по распоряжению имуществом должника-банкрота, а также возлагать обязанность уплатить таможенные платежи в целях снятия установленных ограничений в отношении той части имущества должника, применительно к которой срок действия условного полного освобождения от уплаты таможенных платежей не прекращен, иначе как в установленном Законом о банкротстве порядке[476].
Как общее и специальное следует рассматривать трудовое законодательство и законодательство о несостоятельности (банкротстве). Так, следует согласиться с позицией В.Ф. Попондопуло, согласно которой «особый подход законодателя к правовому регулированию труда работников в условиях реализации процедур банкротства работодателя отвечает защитной и экономической функциям трудового права, а также соответствует основным задачам института банкротства»[477]. В частности, п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» установлено, что по правилам главы III.1 Закона о банкротстве может, в частности, оспариваться выплата заработной платы, в том числе премии[478].
В одном из дел заявитель указал, что признание судами приказа о премировании работников должника недействительным противоречит положениям Трудового кодекса РФ. ВАС РФ, отказывая в удовлетворении требования заявителя об отмене судебных актов, поддержал суд апелляционной инстанции, посчитав, что требования о возврате уплаченных сумм в конкурсную массу суд удовлетворил на основании п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве, указав на приоритетный характер норм законодательства о банкротстве[479].
Особое внимание следует обратить на достаточно непоследовательную позицию законодателя по вопросу соотношения норм законодательства о банкротстве и налогового законодательства.
Заслуживает внимания позиция В.Ф. Попондопуло, согласно которой «с одной стороны, Закон о банкротстве уравнял государство в лице уполномоченных органов с конкурсными кредиторами, поместив требования по обязательным платежам в третью очередь удовлетворения требований кредиторов, предоставив уполномоченным органам право голоса на собрании кредиторов, а также право заключать мировое соглашение в деле о банкротстве наряду с конкурсными кредиторами. С другой стороны, Закон о банкротстве предусматривает правило о том, что условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, взимаемым в соответствии с законодательством о налогах и сборах, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах (п. 1 ст. 156). Налоговое же законодательство ограничивает возможности уполномоченного органа по заключению мирового соглашения (ст. 64 Налогового кодекса РФ)»[480].
Непоследовательность в решении вопроса о соотношении законодательства о несостоятельности (банкротстве) и налогового законодательства прослеживается и в судебно-арбитражной практике.
По одному из дел суд пришел к выводу о том, что Закон о банкротстве не предусматривает специальных правил, касающихся заключения мирового соглашения в отношении обязательных платежей, поэтому в части сроков и порядка уплаты обязательных платежей к спорным правоотношениям подлежит применению налоговое законодательство в части, не противоречащей положениям Закона о банкротстве. Налоговым кодексом РФ не предусмотрены специальные правила, касающиеся изменения сроков и порядка погашения задолженности по обязательным платежам при заключении мировых соглашений по делам о банкротстве. Вместе с тем суд отметил, что мировое соглашение должно содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника в денежной форме, при этом возможно изменять в нем сроки и порядок уплаты обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов (п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве). Поскольку названная норма носит специальный характер по отношению к законодательству о налогах и сборах, поэтому она подлежит применению непосредственно, в связи с чем при заключении мирового соглашения кредиторы имеют право включить положения о сроках и порядке погашения реестровой задолженности по обязательным платежам. Абзац четвертый п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве определяет условия мирового соглашения, относящиеся к размеру задолженности по обязательным платежам, подлежащей погашению, и не устанавливает условий мирового соглашения об изменении сроков и порядка уплаты реестровых обязательных платежей, которые регулируются, в свою очередь, абзацем третьим п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве. С учетом изложенного суд пришел к выводу о том, что условия мирового соглашения, устанавливающие сроки погашения задолженности по реестровым обязательным платежам, включенной в реестр требований кредиторов, не противоречат ни положениям ст. 156 Закона о банкротстве, ни положениям ч. 1 ст. 64 Налогового кодекса РФ[481].
Однако по другому делу суд отметил, что условия мирового соглашения, касающиеся погашения задолженности по обязательным платежам, не должны противоречить требованиям законодательства о налогах и сборах (п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве). Приведенная норма, по мнению суда, по своей правовой природе является отсылочной и не устанавливает иного правила поведения сторон при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве, нежели это предусмотрено налоговым законодательством. Исходя из этого суд констатировал, что в мировом соглашении, заключенном в рамках дела о банкротстве, стороны вправе предусмотреть условие об отсрочке (рассрочке) налоговых платежей на срок, не превышающий один год[482].
474
См.: Постановление ФАС Центрального округа от 6 ноября 2008 г. по делу № А23-733/08А-14-44, А23-3348/07Г-17-170.
475
Определение ВАС РФ от 20 февраля 2009 г. № 745/09 по делу № А23-733/08А-14-44, А23-3348/07Г-17-170.
476
См.: Определение ВС РФ от 23 ноября 2015 г. № 308-КГ15-14332 по делу № А53-15289/2014.
477
Попондопуло В.Ф. Банкротство: Научно-практич. пособие. М., 2013. С. 45.
478
См.: Постановление Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» // Вестник ВАС РФ. 2011. № 3.
479
См.: Определение ВАС РФ от 23 июля 2012 г. № ВАС10925/10 по делу № А53-4706/2010.
480
См.: Попондопуло В.Ф. Банкротство: Научно-практич. пособие. М., 2013. С. 46.
481
См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 24 мая 2013 г. по делу № А58-1656/2012.
482
См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 4 июня 2014 г. по делу № А39-366/2013.