Страница 33 из 72
Соответствующую позицию относительно определения денежного обязательства занимает и судебно-арбитражная практика: в Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами»[324] установлено, что «денежным может быть как обязательство в целом (в договоре займа), так и обязанность одной из сторон в обязательстве (оплата товаров, работ или услуг)».
Во-вторых, в определении денежного обязательства должника Закон закрепляет основания его возникновения: гражданско-правовая сделка и (или) иное основание, предусмотренное ГК РФ.
Заметим, что ГК РФ не содержит определения рассматриваемой категории, что приводит на практике к различному толкованию соответствующей правовой нормы. Так, ряд авторов при анализе данной нормы исходит из буквального толкования, утверждая, что указание в определении на гражданско-правовой договор и на иные основания, предусмотренные только ГК РФ, позволяет сделать вывод об отсутствии у юридического лица признаков банкротства при наличии задолженности по другим основаниям, если таковые, конечно, прямо не названы в Законе о банкротстве (налоги). В частности, длительное время велись дискуссии относительно возможности рассматривать в качестве таких оснований задолженность по основаниям, установленным трудовым законодательством, включая долги по заработной плате работникам юридического лица[325]. Многие авторы высказывали мнение, согласно которому «требование по выплате заработной платы, основанное на трудовом правоотношении, никак нельзя считать денежным обязательством в контексте законодательства о банкротстве»[326]. В правовой литературе существовала и иная точка зрения, основанная на расширительном толковании данного положения. Так, по мнению М.В. Телюкиной, Закон о банкротстве 2002 г. не содержит понятия задолженности, в то же время в соответствии со ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают «из договоров и иных видов сделок, предусмотренных законом». Таким образом, обязанность работодателя выплачивать зарплату работнику возникает из трудового договора, предусмотренного ТК РФ. Более того, с точки зрения М.В. Телюкиной, это один из возможных способов заставить нерадивых и необязательных работодателей платить заработную плату[327]. Как известно, в настоящее время второй подход нашел законодательное воплощение: в соответствии с п. 1 ст. 7 Закона о банкротстве наряду с конкурсными кредиторами, должником и уполномоченными органами право на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом приобрели работник, бывший работник должника, имеющие требование о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда. Положения п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве дополняют указанную норму, а именно: соответствующее право на обращение в арбитражный суд возникает у работника, бывшего работника, если имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые установлены в соответствии с трудовым законодательством[328].
Наряду с денежными обязательствами при определении наличия признаков банкротства, как было замечено ранее, принимается во внимание и задолженность по уплате обязательных платежей.
Итак, как правило, основным в системе правоотношений, связанных с несостоятельностью, является долговое обязательство. Однако в отношении банкротства кредитных организаций и граждан в основе правоотношений несостоятельности могут лежать юридические факты: для кредитных организаций − отсутствие средств на корреспондентском счете организации; для граждан − тяжелое финансовое положение.
В условиях позитивного поведения участников хозяйственного оборота правоотношения обязательственного характера являются регулятивными.
С.С. Алексеев определял регулятивные отношения как особые правовые связи, представляющие собой состояние, в котором находится данный субъект и которое определяет его положение по отношению ко всем другим лицам[329]. По мнению В.Ф. Яковлева, регулятивные отношения – это «многочисленные и разнообразные относительные связи, являющиеся правовой формой отношений по обмену имущественными благами»[330].
Анализ доктринальных позиций позволил выделить существенные признаки регулятивных отношений:
✓ обладателем права в них выступает не любое, а конкретное лицо;
✓ конкретному лицу принадлежит конкретное субъективное право, а не только предпосылки обладания этим правом;
✓ субъекту принадлежит социальное благо и субъективное гражданское право на это благо, тогда как все иные лица, не располагая этим благом как своим, обязаны претерпевать любое поведение правомочного субъекта и воздерживаться от нарушения его частных интересов.
Именно данные правоотношения, являясь «первоначальными»[331], представляют собой основу для формирования системы правоотношений, возникающих в связи с несостоятельностью должника.
Характерной особенностью этих отношений является тот факт, что управомоченное лицо удовлетворяет свои потребности в результате осуществления обязанным лицом тех действий, обязанность совершения которых последний возложил на себя путем соглашения.
В этом случае индивидуализация участников правоотношения происходит в связи с наличием права относительно требования определенного содержания (выполнить работы, оказать услуги, передать товары, уплатить деньги и т. п.). Вместе с тем требованию противопоставляется необходимость его выполнить. В этих условиях «стороны отношения как его непосредственные участники знают, кому надлежит действовать в целях сложения долга, кому получать удовлетворение требования. Однако как долг не тождественен обязанности, так и требование не тождественно праву. Чтобы их «уравнять» (отождествить), должна произойти реализация тех возможностей, которые предоставляет субъективное гражданское право, а это происходит лишь тогда, когда поведение обязанного лица сообразно предполагаемому, определенному (заданному) законом либо соглашением сторон, когда оно соответствует содержанию права субъекта как условиям его осуществления»[332].
В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанной стороной требований, установленных законом или соглашением, управомоченная сторона вправе применить различные по своему характеру способы защиты субъективных прав и законных интересов, содержащихся в охранительных нормах.
В условиях конфликтной ситуации происходит переход от осуществления права субъектом к его применению.
Эту стадию развития правоотношения С.С. Алексеев называл «стадией принудительного осуществления правоотношения»[333]. В.Ф. Яковлев указывает на то, что когда правоотношение переходит в «конфликтное состояние», его реализация приостанавливается[334]. Такое состояние требует своего разрешения как разрешения конфликта, целью которого является «возврат» взаимодействия субъектов в правовые рамки правоотношения как меры, т. е. придание ему правомерного, а не конфликтного характера. Совершенно справедливо в связи с этим отмечает Л.А. Чеговадзе, что в этом случае анализируется правовое состояние каждого из участников правоотношения одно применительно к другому для соотнесения реального поведения с нормой объективного права и условиями, составляющими материальное содержание правоотношения[335].
324
Вестник ВАС РФ. 1998. № 11.
325
См.: Белых В.С., Дубинчин А.А., Скуратовский М.Л. Указ. соч. С. 29; Чуча С.Ю. Особенности трудовых правоотношений при несостоятельности работодателя // Человек и труд. 2002. № 7. С. 23.
326
Химичев В. Указ. соч. С. 48.
327
Телюкина М.В. Особенности нового законодательства о несостоятельности (банкротстве) // Законодательство. 1999. № 5. С. 71.
328
Данные изменения внесены на основании Федерального закона от 29 июня 2015 г. № 186-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015. № 27. Ст. 3977.
329
Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций. В 2 т. Т. 1. М., 1982. С. 274.
330
Яковлев В.Ф. Экономика. Право. Суд. М.: МАИК, 2003. С. 314.
331
Более подробно «первоначальные» правоотношения, возникающие в связи с несостоятельностью (банкротством), будут рассмотрены в § 3 настоящей главы.
332
Чеговадзе Л.А. Указ. соч. С. 19.
333
Алексеев С.С. Предмет советского гражданского права и метод гражданско-правового регулирования // Антология уральской цивилистики. 1925−1989: Сб. статей. С. 39.
334
Яковлев В.Ф. К проблеме гражданско-правового метода регулирования общественных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925−1989: Сб. статей. С. 374.
335
Чеговадзе Л.А. Указ. соч. С. 423.