Страница 30 из 39
В восемь часов, когда мы вышли на дневную вахту, я увидел парусного мастера - он возвращался на бак из запасной каюты второго помощника. В руке у него был складной метр, и я понял, что там в каюте он снимал мерку с трех бедолаг, чтобы снарядить их в последний путь. После завтрака он почти до полудня работал, выкраивая три савана из старых парусов. Затем с помощью второго помощника и одного из вахтенных он вынес тела трех мертвых матросов на шканцы и зашил их в парусину, положив каждому в ногах по несколько кусков пемзы. Он заканчивал свою работу, и я услышал, как Старик приказывает второму помощнику свистать всех на ют на панихиду. Что и было исполнено.
Ветер утих; на море был почти полный штиль - корабль лишь чуть покачивало на зеркальной, едва вздымающейся глади моря. Единственными звуками, которые улавливало ухо, были мирный, ленивый шелест парусов да монотонное поскрипывание рей и оснастки от легкого движения судна. И в этой торжественной тишине капитан отслужил прощальный молебен.
Большой и штормовой доски не нашлось, поэтому пришлось снять с одного из люков решетчатую крышку. Первым на нее положили голландца (я догадался, что это он, по его коренастой фигуре), и когда капитан закончил отпевание, второй помощник приподнял конец решетки - тело соскользнуло за борт и погрузилось в глубину.
- Бедняга! - сказал кто-то из матросов, и думаю, что не у меня одного сжалось от горести сердце.
Затем на решетку был уложен Джейкобс, а после него наступила очередь Джека. Когда поднимали тело Джока, точно озноб пробежал по толпе. Многие искренне любили его. Я стоял у планшира на кормовом кнехте, рядом со мной был Тамми, а чуть позади - Пламмер. Когда второй помощник наклонил крышку люка в последний раз, из толпы моряков донесся нестройный хор хриплых голосов:
- Прощай, Джок! Прощай, Джок!
А затем, услышав падение тела и всплеск, они бросились к борту, чтобы сказать ему последнее "прощай". Даже второй помощник, не удержавшись, поддался общему порыву и перегнулся через планширь. С того места, где я стоял, мне было хорошо видно, как тело ушло в воду, и теперь в течение нескольких мгновений я наблюдал за тем, как белое пятно парусинового мешка все сильнее закрашивается синью морской глади. Скоро оно совсем исчезло из виду - мне показалось, что это произошло както уж очень резко.
- Все! - произнесло сразу несколько голосов, и наша вахта медленно потянулась на бак. Пара матросов из второй смены остались, чтобы установить на место крышку люка.
Неожиданно шедший сразу за мной Тамми толкнул меня в спину.
- Смотри, Джессоп. Что это такое? - сказал он, показывая на воду рукой.
- Где? - спросил я.
- Да вон! Какая-то странная тень.
И тут я понял, о чем он говорит. Это было что-то большое и темное. Оно виднелось точно в том месте - так мне показалось, - где исчез Джок.
- Смотри! - повторил Тамми. - Тень становится все больше и больше!
Он был изрядно взволнован. То же могу сказать и о тебе.
Я вглядывался в простирающуюся перед нами водную гладь. Тень как будто поднималась из морских глубин. Она обретала вполне определенные очертания. И когда эти очертания стали совсем узнаваемыми, я буквально похолодел от ужаса.
- Видишь? - спросил Тамми. - Это ведь тень корабля!
Так оно и было. Тень корабля поднималась из непроницаемой для глаза океанской пучины под нашим килем. "Пламмер, который оказался поблизости, услышал последнее замечание Тамми и посмотрел за борт.
- О чем ты? - спросил он.
- Вот об этом! - ответил Тамми, показывая пальцем.
Я пихнул его локтем под ребро, но было уже поздно. Пламмер увидел тень. Как ни странно, он как будто не придал этому особого значения.
- Ну и что тут такого? - спокойно сказал он. - Подумаешь, тень от корабля. Эка невидаль.
Тамми, понявший мой намек, не стал продолжать эту тему. Но когда Пламмер отправился на нос вместе с остальными, я сказал Тамми, чтобы он больше не трепался об этом среди матросов.
- Тут может черт знает что начаться, если мы не будем осторожны, заметил я. - Разве не помнишь, о чем говорил капитан вчера ночью?
- Помню, - сказал Тамми. - Само собой вырвалось; в следующий раз буду осторожнее.
Здесь я вынужден сделать совсем небольшое отступление, поскольку совершенно забыл упомянуть в своем рассказе о том, что в ту самую ночь, когда мы искали Стаббинса, у меня все-таки состоялся разговор с капитаном и вторым помощником. Решился я на него, конечно, не сразу и под большим нажимом со стороны Тамми. Ему удалось убедить меня в том, что после произошедшего ночью они постараются понять меня. Так оно и случилось. Столь внимательных слушателей еще нужно было поискать - они буквально впитывали каждое слово, и я поведал им все: и о зловещих фигурах, появляющихся из моря, и о корабельных огнях, и о таинственной оболочке, накрывшей нашу посудину. Какие уж они выводы для себя сделали - не знаю, но капитан попросил нас с Тамми во избежание возникновения паники никому больше ничего не рассказывать. На том и порешили.
Так вот. Я заметил, что второй помощник стоит сейчас недалеко от нас и оцепенело смотрит на воду. Я повернулся и заговорил с ним:
- На ваш взгляд, сэр, что это может быть?
- Бог его знает! - сказал он, оглядываясь, чтобы проверить, нет ли рядом кого из матросов. Он отошел от борта и повернул на ют. Поднявшись по трапу, он обернулся к нам и сказал:
- Парни, поставьте на место сходню. И напоминаю. Джессоп, никому и ничего!
- Слушаюсь, сэр! - ответил я.
- Тебя это тоже касается, паренек! - добавил он, обращаясь к Тамми и двинулся на корму.
Тамми и я еще возились со сходней, когда второй помощник вернулся. Он привел с собой капитана.
- Прямо под сходней, сэр, - донеслись до моего слуха слова помощника.
Некоторое время капитан смотрел на воду. Затем произнес:
- Ничего не вижу.
Тогда второй помощник тоже перегнулся через борт, вглядываясь в морскую глубину. Я последовал его примеру, но странное видение, чем бы оно ни было, исчезло.
- Его больше нет, - сказал второй помощник. - Но он там был, никаких сомнений, когда я пошел за вами.
Через минуту, закрепив как следует сходню, я отправился на бак, но второй помощник окликнул меня и тихим голосом попросил рассказать капитану то, что я видел.