Страница 20 из 22
Я пожал плечами и устало выдохнул, не произнося ни слова.
Габриэлла фыркнула и ушла.
– Уложи детей спать. Я хочу прогуляться.
– Ты сбегаешь. Я не могу ничего изменить, Габриэлла. Это действительно было, но это не самое худшее. Подробности лучше оставить в прошлом, ну или по крайней мере пока ты не вспомнишь сама. Не знаю, чего ты от меня хочешь. Я больше всего хочу, чтобы сейчас у нас все было хорошо.
Габриэлла позволила мне взять ее за руку, но не посмотрела на меня.
– А если не получится, Пэкстон? Если нас уже нельзя исправить?
– Это неправда, дорогая, – тихо говорю я.
Она вздохнула и ушла от меня. Я уставился ей вслед, но не стал останавливать, надеясь, что она все же ошибаешься. Были ли мы слишком сломлены?
Неважно насколько это была правда, я собирался вбить очередной клин в наши отношения, и знал об этом еще до того, как начал действовать. Я не мог остановиться. Мне нужно было знать из-за кого она стерла историю звонков с телефона, и я понимал, что не остановлюсь, пока не выясню. Из головы не выходила мысль, что это мог быть Лейн. Только его кандидатура приходила мне на ум снова и снова. Кого еще она знала? Я смотрел, как исчезает ее силуэт, раздумывая над мучившим меня вопросом. Кто еще знал, что она от меня скрывает? Половину она даже не помнила.
Я предупредил детей, что через пятнадцать минут им пора спать, а сам зашел через компьютер в кабинете в свой аккаунт и просмотрел историю ее звонков. Два входящих вызова с одного и того же номера, один продлился две минуты семь секунд, второй пятьдесят шесть минут. Тем же утром. Кто это был?
Проверка номера ничего не дала. Программа меня обнадежила, а потом запросила данные карты. Но я узнал одну вещь. Это был техасский номер. Я знал только одного человека из Техаса, и у нее не было причин говорить с ней. Не задумываясь, я вбил номер в мой телефон и вернулся на кухню подальше от любопытных ушей и длинных языков, которые все расскажут мамочке.
Я ходил взад-вперед, чувствуя, как кровь приливает к голове. Все это время накручивал себя, что услышу сейчас Лейна. Если бы на звонок ответил он, Габриэлла была бы права. Мы были слишком сломлены. Я не смог бы выдержать эту историю с Лейном, эту ложь и действия за спиной. Не уверен, что наш фундамент выдержал бы, если бы на звонок ответил он.
– Алло?
– Эм, кто это?
– Это вы позвонили мне. Кто это?
– Татьяна?
– Пэкстон. Господи, за шесть лет ни одного слова, как вдруг я стала самым популярным человеком в твоей семье. Что тебе нужно?
Я потерял дар речи. Татьяна? Что? Почему?
– Я... прости. Зачем ты звонила моей жене и о чем, ради Бога, вы говорили с ней в течение часа?
– Я не хочу встревать в ваши семейные проблемы, Пэкс.
– Не называй меня так.
– Да, конечно. Она мне нравится. Я рада, что она обожает мою дочь, но я не хочу быть частью этого.
– Частью чего?
– Что будет, если окажется, что она не твоя? Что тогда? Ты вернешь ее мне?
Я прогнал Вандера с кухни легким шлепком по попке.
– Это очень важный звонок. Дай мне несколько минут. Иди пока чистить зубы. – Я вернул свое внимание к бывшей жене, пытаясь понять, что она имела в виду. – Роуэн? Роуэн может быть не моя? Почему ты так говоришь?
– Слушай, я позвонила ей только потому, что ее письмо показалось мне полным отчаяния.
– Какое письмо?
– То, в котором твоя жена умоляла меня позвонить ей касательно Роуэн. У нее правда амнезия?
– Да, что-то вроде того. Что ты ей сказала?
– Я сказала правду.
Голова раскалывалась от боли, которой не было, пока я не услышал голос Татьяны. Какого хрена?
– Какую правду? Она тебя даже не знает.
– Она рассказала мне про ребенка. Поздравляю.
Я так запутался. Это било меня ниже пояса.
– Татьяна, о чем ты говорила с моей женой?
Я услышал тяжелый вздох, прежде чем она заговорила.
– Она хотела знать, настоящий ли ты отец Роуэн.
– Почему?
– Ну же, Пэкс. Подумай.
– Подумать о чем?
– Серьезно? Я была не самой верной женой, а Роуэн очень похожа на...
– На тебя, – перебил я ее раньше, чем она успела произнести эти слова. – Постой, ты правда считаешь, что я забрал ее у тебя, не зная? Я проверил ее в тот же день, как она родилась.
– Правда?
– Конечно. Что ты сказала моей жене?
– Полегче. Она связалась со мной, ты позвонил мне, и я ничего ей не говорила. Я сказала, что не знаю. Не знала. Это правда. Я была уверенна, что она от Родди Брейди.
– Из Форти Найнерс? С ним тоже? С кем еще ты спала, когда была со мной, Татьяна?
– Это имеет значение? Я рада, что ты нашел Габриэллу. Она очень милая и верная девушка, и я слышала по ее голосу, что она любит мою дочь.
– Она не твоя дочь. Ты бросила ее.
Тишина в трубке продлилась минимум секунд тридцать.
– Ты не дал мне выбора.
– Он был тебе не нужен.
– Послушай, Пэкс. Я не говорю, что ты не прав. Ты прав. Я была молода и мои стремления очень отличались от твоих. У меня была семья, и к своей я была не готова. Это была твоя мечта.
Я почти затеял спор с ней, но остановился, понимая, что меня это не волнует, это было неважно.
– Прости, что она втянула тебя в это. Она сейчас многое переживает. Она не в себе.
Татьяна засмеялась с придыханием.
– Она мне нравится. Я рада, что она там.
– Да. Прости за все. Надеюсь, ты счастлива, и ты права, нам не суждено было быть вместе. Береги себя, Татьяна.
– Да, ты тоже, Пэкс.
Гортанный хрип смешался с тяжелым вздохом, и получилось какое-то рычание. Столько драмы и из-за чего? Я собирался убить ее, медленно. Почему она просто не спросила меня? Черт бы ее побрал. Ситуация была почти что комичной, только мне было не смешно. Я все еще собирался закопать ее в песок.
Собрав детей, я уговорил их послушать сказку, которую почитает Роуэн, а сам ускользнул на кухню, откуда мог увидеть жену. Жену, которою планировал заколоть вилкой.
– Этой вилкой, – произнес я, вставляя вилку для мяса в подставку как раз, когда Ми взяла трубку.
– Что?
– Привет, Ми. Прости, я просто думал о том, что сделаю с твоей подругой.
– Ты собираешься насадить ее на вилку?
– Нет, ты что? Я заколю ее вилкой.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Да? Тогда, может ты расскажешь, что она задумала? Я только что говорил со своей бывшей женой, Татьяной. Припоминаешь такую?
Ми тут же заговорила. Вот только она лгала.
– Прости, нет. Пока.
– Не смей вешать трубку. Почему, ради Бога, она думает, что Роуэн не моя?
– Я не могу ничего сказать. Поговори с Гэбби.
– Ми, я позвоню Нику, – пригрозил я, вынуждая ее не бросать трубку.
– Боже, мне явно не быть разведчиком.
– Это точно. Продолжай принимать детей. Говори.
– Ладно. Гэбби думает, что девочки не твои.
– Почему?
– Из-за видео.
Мне приходилось вытягивать из нее каждое предложение. Ми не собиралась говорить больше, чем я заставлял ее.
– Того, о котором она отказывается рассказывать мне, даже после того, как я рассказал про свое? Из-за него?
– Да, из-за него. Ну, пока.
– Ми, что было на видео?
– Где Гэбби? Может спросишь ее?
– Ее здесь нет.
– Не причиняй ей боль.
В поле зрения появился ее белый сарафан, потому я поторопил Ми.
– Ми, скажи уже, что так завело ее?
– Через несколько дней она все узнает. Сегодня в уборной она оставила мне сумочку с образцами ДНК.
– Какими ДНК?
– Твоей, Роуэн и Фи.
– Почему Фи? – Снова тишина. – Господи милостивый. Она думает, что Офелия тоже не моя?
– Я этого не говорила.
Я закачал головой, пытаясь понять, что послужило этому причиной и откуда взялась эта нелепая идея.
– Почему она так думает?
– Потому что так считал и Лейн.
Я смотрел, как Габриэлла открывает сетчатую дверь, поторапливая Ми пока мог.