Страница 17 из 22
– Если ты плачешь из-за песни, я взорвусь. Что с тобой? – спросил я, когда Габриэлла отвернулась от меня к окну со своей стороны. Я понял, что она плакала – она прикрыла рот рукой, а ее плечи вздрагивали. – Господи, Габриэлла, – произнес я. Мне надоела эта драма в жизни. Мне никогда не получить прощения. Черт подери.
Габриэлла повернулась ко мне, все еще прикрывая рот, но вот слезы ее были не грустными. Она плакала от смеха. Эта женщина сводила меня с ума, и я не знал, сколько еще выдержу. Но точно знаю, что недолго.
– Ты смеешься?
Она качнула головой и по ее щекам покатились слезы.
– Прости, – произнесла она в истеричном смехе. Какого хрена? Я терпеливо ждал, когда она успокоится, уставившись на нее так, словно мне стоит отвезти ее в психушку, а не к врачу, который разрешит ей воспитывать ребенка. Господи.
– Ты закончила? Какого хрена?
– В свою защиту скажу, что я беременна и у меня травма головы.
Мне снова пришлось ждать, пока она не прекратит смеяться, хоть и сам не мог сдержать улыбки.
– Боже мой. Что тебя так рассмешило?
– Ладно-ладно. – Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дыхание и взять себя в руки. – Ладно, хочешь знать, что только что произошло в моей голове? Сначала эта дурацкая песня, потом я забыла о ней, когда увидела "Long John Silvers2", затем я подумала о том, что хочу салат из капусты, а потом...
Она снова рассмеялась, но я уже знал, что было дальше.
– Белка, – сказал я, тоже смеясь. Я покачал головой, вспоминая белку, из-за которой затормозил как раз перед тем, как она рассмеялась.
Мне пришлось слушать пересказ этой истории, когда Ми зашла в самую крохотную комнатушку в мире, вот только Ми смеялась куда сильнее меня. Габриэлла тоже, кстати, так же сильно, как и в первый раз. Да, это было смешно, но все же. Ми едва ли не на полу валялась от смеха.
– Хватит. У меня уже ребра болят, – сказала Ми, держась за бока. – Писать хочешь? – спросила она, подмигивая. Очень странно подмигивая.
Я нахмурился, переглядываясь с одной на другую в поисках какой-то подсказки. Конечно же, Ми была с Габриэллой на одной волне. Как всегда.
– Всегда хочу, – призналась Габриэлла, улыбаясь. Неловкость между нами никуда не делась, но это было намного лучше злости.
– Ты знаешь, что делать. Я вернусь через минуту.
Габриэлла забрала сумочку, но забыла телефон. Обычно, я бы этого даже не заметил, но по какой-то причине он привлек мое внимание. Я подумал, когда последний раз лазил у нее в телефоне, но не смог вспомнить. Перестал этим заниматься, когда находил там только сообщения от Ми. Но на этот раз история ее звонков была пустой, а от Ми ни одного смс. Я задумался об этом, возвращая телефон на кушетку с одноразовой бумажной простыней, и прислонился к стене, скрестив лодыжки и руки.
– Ты видел там малышку, когда мы пришли? Боже мой. Она такая маленькая.
Я не ответил Габриэлле, которая имела в виду младенца из комнаты ожидания. Она нарушила тишину первая.
– Что? – спросила она, пытаясь понять мое поведение.
– Ничего, и да. Я видел ее. Тебе нужна помощь?
Габриэлла возилась со змейкой на спине, при этом она, нахмурившись, смотрела на меня в попытках раскусить. Я решил помочь ей, соблазнительными, но быстрыми движениями. Ми могла войти в любую секунду. Мои губы коснулись теплой кожи ее плеча, когда я потянул за бегунок и легким движением сбросил ткань с ее плеч. Она переступила через платье, не произнеся ни слова, позволяя мне делать с ней, что я задумал. Она таяла в моих руках.
Я поддел большими пальцами резинку ее трусиков, и она также молча переступила через них. Вот только в этот раз оттолкнула меня.
– Прекрати, извращенец. Мы вот-вот узнаем пол нашего ребенка.
– Я думал, что мы не станем спрашивать?
Габриэлла надела огромный больничный халат и села на шумное кресло.
– Нет. Ми напишет его и положит в конверт до Рождества. Мы его в рождество откроем и узнаем. Я уже говорила тебе.
– Да, но только что ты сказала... мне нравятся эти штуки для ног, – сменил я тему, забыв о замешательстве. Я поднял металлическую конструкцию сначала справа от нее, потом слева.
– Прекрати, идиот. Это подставки для ног, и они для медицинских целей, а не сексуальных.
Я мог бы использовать их для сексуальных целей. Спроси у своей подруги, где мы можем приобрести такое кресло. Мне нравится.
Габриэлла оттолкнула меня босой ногой.
– Ты озабоченный. Отойди туда и веди себя, как отец четырех детей.
– Лучше я останусь тут и буду извращенцем. Поставь сюда ноги.
Это вызвало у нее смешок и флиртующую улыбку. Однако, Ми прервала нас двойным стуком в дверь.
– Все готово?
– Эй, Ми. Можно позаимствовать у тебя это кресло? – спросил я без промедлений.
Габриэлла снова рассмеялась, улыбаясь мне и качая головой. Я увернулся от ее шутливого удара, начиная нервничать, и встал сбоку от Габриэлла.
– Нет, но можете закрыться ненадолго, когда я закончу.
Габриэлла ударила и ее. Отрытой ладонью по голове.
– Ауч, это за что? Я лишь хочу помочь. Думаешь, мы с Ником не...
– Боже мой, Ми. Замолчи! Хочу другого врача. Твои манеры просто ужасны.
Ми засмеялась, помогая Габриэлле.
– Ложись. Не переживай, ты единственная, кому я разрешила бы воспользоваться этим кабинетом.
Блять. Теперь я не мог думать ни о чем другом. Только о дурацких подставках для ног и о том, что скрывалось под легким халатиком. Я держал Габриэллу за руку, изо всех сил стараясь забыть о предложении заняться сексом с ней прямо здесь. Для этого было свое время и место, и явно не здесь и сейчас. Господи, что со мной происходило?
Все дело в ней, вот что. Она свела меня с ума, я ничего не понимал, она ни на секунду не выходила у меня из головы.
Глава восьмая
Габриэлла
Это какой-то абсурд. Я должна была впервые увидеть своего ребенка, а разум занимали только мысли о сексе. С Пэкстоном. Здесь. В этом медицинском кабинете для медицинских процедур.
Напряжение спало, как только мы увидели этого маленького инопланетянина. Пэкстон сжал мою руку, пока мы впервые наблюдали за ним.
– Видите? – спросила Ми, проводя датчиком по низу моего живота. – У него здоровенькое сердечко.
В основном Ми говорила с собой о замерах и прочем. Я была слишком очарована. Это было правдой. Это был наш ребенок. В этом не было никаких сомнений. Это был наш ребенок. Мой и Пэкстона.
Ми двигала датчиком, показывая нам разные части тела нашего малыша – все, кроме пола.
– Ты доносила Фи до полного срока?
Я посмотрела на Пэкстона, ища ответа.
– О, да. До срока. Даже на день больше, – ответил он, пока я пялилась на него, как дурочка.
– Сколько она весила? Я хотела бы, чтобы этот малыш был побольше.
– Это плохо, Ми? Ребенок слишком маленький?
– Нет, и нет, это не плохо. Беспокоиться не о чем. Так сколько весила Фи? – повторила она вопрос, в этот раз уже обращаясь к Пэкстону.
– Она была крошечной, два килограмма сто граммов, но ко времени, как мы забрали ее домой, она весила почти три кило и набирала вес каждый день.
– Ты кормила грудью?
– Нет, она не могла. То есть, она пыталась, но Офелия не принимала грудь.
Ми закатила глаза и повернулась обратно к экрану. Она неодобрительно бормотала под нос, выясняя пол нашего ребенка. Вдруг я стала сомневаться, смогу ли дотерпеть до Рождества.
– Фи была не виновата. Виноваты были ленивые медсестры, которые не хотели, чтобы их беспокоили. Ты можешь кормить грудью, если захочешь, Гэбби. Я бы предпочла это.
– Да, я подумаю об этом, – сказала я, не сводя с нее глаз. Я до ужаса боялась, что она найдет что-то плохое, потому изучала ее взгляд.
На ее лице появилась широкая улыбка, и она посмотрела на нас.