Страница 7 из 15

Идея человеческого достоинства в политико-юридических доктринах и праве

В конце ХII – начале ХIII в. в Западной Европе происходит прогрессивное изменение, сравнимое с неолитической революцией. Например, ссылаясь на работу Ж. Ле Гоффа61, И. Л. Честнов отмечал, что в этот период происходят кардинальные изменения в обществе, в том числе в духовном мире людей. В частности, трансформируется вся система ценностей: экономических, социальных, политических, религиозных, художественных. Общей чертой обновления системы ценностей в этот период было перемещение центра внимания «с небес на землю», преодоление прежнего «презрения к миру» и обращение к земному (правда, в пределах, совместимых с христианской религией). В труде видят теперь не наказание за первородный грех, а позитивную ценность, участие в творческом деянии Бога. Сама история уже рассматривается не как движение к концу, а как восхождение62.

Важное свидетельство отражения категории человеческого достоинства в средневековом законодательстве содержит раздел ХХХ Салической правды. В нем записано, что «если кто назовет другого уродом, присуждается к уплате 3 сол. Если кто – мужчина или женщина – назовет свободную женщину блудницей и не докажет этого, присуждается к уплате 45 сол. Если кто назовет другого волком, присуждается к уплате 3 сол. Если кто назовет другого зайцем, присуждается к уплате 3 сол. Если кто обвинит другого в том, что он бросил в сражении свой щит, и не сможет доказать, присуждается к уплате 3 сол. Если кто назовет другого доносчиком или лжецом и не сможет доказать, присуждается к уплате 15 сол.»63. Споры между людьми по поводу их человеческого достоинства нашли выражение и в судебнике англосаксонского короля Этельберта (560–616)64.

По мере прогресса средневекового общества постепенно формировались политические организации со все более сложной иерархической структурой управления65. Причем средневековые политические организации имели сословное деление.

В систему сословий входили светские собственники земельных владений (феодалы, связанные между собой вассальными отношениями); христианское духовенство (которое было организовано во многом аналогичным образом), а также простолюдины (крестьяне и горожане).

Политическая власть в средневековом обществе осуществлялась прежде всего королями, князьями, баронами и также рыцарями. Взаимоотношения между ними были строго ритуализированы и регулировались нормами рыцарского кодекса чести, а также некоторыми христианскими заповедями66.

Человеческое достоинство в эпоху средневековья было дифференцировано в зависимости от сословной принадлежности его носителя67. Такое положение закреплялось в праве.

В светском общественном сознании средневековья понятие о достоинстве человека сливается с представлением о сословной чести. Она здесь зачастую фактически перерастает в социальную гордыню, становится предметом крупных раздоров и поводом для грабежа, насилия и братоубийства68.

В привилегированных сословиях порядок поведения строго расписан, и его нарушение является оскорблением для чести. Рыцарские сражения затеваются ради защиты чести, если кому-либо из рыцарей не было оказано должное уважение. Честь требует общения и заключения браков только в определенном кругу. Выход за его пределы оказывается потерей достоинства.

Изложение правил рыцарской морали, выражающей человеческое достоинство рыцарей, содержалось в разнообразных средневековых «Зерцалах», прототипом которых послужило «Зерцало воина», составленное в VI в. Как правило, в «Зерцалах» сочетались христианская мораль и нравственные представления воина, служившего своему сюзерену. К VIII–IX вв. широкое распространение получил кодекс рыцарской чести, а со времен первых крестовых походов ХII–XIII вв. – уставы рыцарских орденов. Здесь подробно изложены нравы и обычаи рыцарей, где определяющими нормами были защита рыцарской чести, клятва верности своему сюзерену, а также перечислялись умения, какими должен был овладеть будущий рыцарь до своего посвящения: плавать, ездить верхом, владеть копьем и мечом, слагать стихи в честь прекрасной дамы, играть в шахматы. Последние два умения – следствие влияния арабоязычной культуры, оказанного на рыцарей в ходе крестовых походов69.

Предписания, касающиеся признания человеческого достоинства духовенства, оформились, в частности, в монастырских уставах. Развитие средневековых городов, ремесленной деятельности и торговли обусловили появление уставов ремесленных цехов и купеческих гильдий. Здесь отражена специфика человеческого достоинства членов этих объединений.

В документах подобного рода правовые и моральные нормы соединялись с профессионально-производственными правилами и иной регламентацией. Но воплощение идеи человеческого достоинства во взаимоотношениях сословий прослеживается и в правовых нормативных актах в собственном смысле этого слова70.

В средневековье болезненно воспринималось уязвление людьми чести друг друга. В частности, речь идет о непочтительных высказываниях о женщинах, об оскорбительных намеках, о «поносных стихах» («нидах»), просто об острых словах. Причем для отстаивания человеческого достоинства могла рассматриваться приемлемой даже кровная месть71, в чем, конечно, проявлялись пережитки первобытной морали. Так, автор «Саги о названных братьях» описывает месть пятнадцатилетнего Торгейра за убийство отца. Мальчик убил доблестного воина Хевдинга Ёдура. Однако это не было удивительным, ибо творец мира создал и вложил в грудь Торгейра такое твердое сердце, что он ничего не боялся и был бесстрашен во всех испытаниях как лев. Поскольку же (согласно средневековому мировоззрению) все хорошее создано Богом, то и бесстрашие создано им и вложено в грудь храбрецам вместе со свободой делать добро или зло. Ибо Христос сделал христиан своими сыновьями, а не своими рабами, и он награждает всех по заслугам72.

В этом примере видны усилия по соединению христианства и языческой морали. Но следует отметить и борьбу деятелей христианской церкви с живучестью героических идеалов «варварской эпохи»73.

Во Франкском государстве вскоре после завоевания салическими франками бывшей римской провинции Галлии и принятия ими христианства на рубеже V–VI вв. была составлена уже упомянутая Салическая правда. В прологе этого документа нашло выражение понимание франками достоинства своего политически организованного общества. В частности, здесь отмечено следующее: «Народ Франков славный, Творцом Богом созданный, сильный в оружии, непоколебимый в мирном договоре, мудрый в совете…, смелый, быстрый и неутомимый, обращенный в католическую веру, свободный от ереси». Этот народ, «когда еще держался варварства, по внушению Божию искал ключ к знанию, согласно со своими обычаями, желая справедливости, сохраняя благочестие…»74.

В средневековом праве можно найти многочисленные примеры влияния церкви на формирование содержащихся здесь представлений о человеческом достоинстве75. Причем христианство как мировая религия распространяло идею человеческого достоинства на всех людей без исключения. И христианская идеология приводила верующего к пробуждению интереса к самому себе, к развитию чувства собственного достоинства, к мысли: «Я человек»76.

См.: Ле Гофф Ж. С небес на землю : Перемены в системе ценностных ориентаций на Христианском Западе ХII–ХIII вв. // Одиссей. М., 1994. С. 165–173.

См.: Честнов И. Л. Природа и этапы развития государственности // Правоведение. 1998. № 3. С. 10.

См.: Салическая правда / рус. пер. Н. П. Грацианского, А. Г. Муравьева. Казань, 1913; Цит. по: Хрестоматия по всеобщей истории государства и права : в 2 т. Т. 1. М. : Юристъ, 2002. С. 246; См. также: Салическая правда (Lex Salica): Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы. М., 1961. С. 8–25.

В ст. 8 этого документа указано: «Если кто-нибудь обвинит другого в каком-либо преступлении и встретит этого человека в народном собрании или в суде, то этот (обвиняемый) должен представить другому (истцу) поручителя и дать совершиться правосудию…». В ст. 11 записано: «Если какой-либо человек назовет другого в чьем-нибудь доме клятвопреступником или набросится на него с грубыми словами, то он должен уплатить 1 шиллинг тому, кто является собственником дома, 6 шиллингов тому, кого он оскорбил, и 12 шиллингов королю».

См.: Аннерс Э. История европейского права. М., 1999. С. 136; Малько А. В. Правовые иммунитеты // Правоведение. 2000. № 6. С. 11.

См.: Иванов В. Г. История этики средних веков. СПб. : Лань, 2002. С. 388.

Как писал М. Ю. Бражников, «в средние века деление на сословия мыслилось как функциональное разделение общества. Оно считалось богоустановленным. По мнению людей средневековья, Бог после грехопадения Адама и Евы разделил их потомков на три категории: одни должны были отрабатывать первородный грех кровью (так появились воины), другие – молитвой (духовенство), третьи – потом (третье сословие). Поскольку противостояние физическим и духовным врагам христианского сообщества воспринималось как более тяжёлое покаяние за первородный грех, чем его «отработка» обычным физическим трудом, то средневековому обществу казалось совершенно естественным, что «воюющие» и «молящиеся» обладают большими привилегиями, чем «работающие». То есть феодальная сословная система воспринималась большинством людей того времени не только как достаточно справедливая, но и единственно возможная. Прошли века, прежде чем народ задался вопросом: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был дворянином?». См.: Бражников М. Ю. К вопросу об отражении средневекового менталитета в нормах обычного средневекового права // Государство и право. 2002. № 10. С. 64.

См.: Золотухина-Аболина Е. А. Современная этика. Ростов-н/Д, 2003. С. 325–327.

См.: Бессмертный Ю. Л. Мир глазами знатной женщины IХ в. // Художественный язык средневековья. М., 1982. С. 83–107; Кардини Ф. История средневекового рыцарства. М., 1987; Король Артур и рыцари Круглого стола: Рыцарская энциклопедия. М., 1994; Руа Ж. Ж. История рыцарства. М., 1996; Иванов К. Ф. Многоликое средневековье. М., 1996; Оссовская М. Рыцарь и буржуа. М., 1987; Мелори Т. Смерть Артура. М., 1978.

Так, п. 8 ст. 16 Книги первой Земского права Саксонского зерцала гласит: «Если кого-либо побьют без кровавых ран или обругают лжецом, тому должны дать возмещение сообразно его рождению»: Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы / под ред. В. М. Корецкого. М., 1961.

И. А. Краснова обращается к особенностям института кровной мести во Флоренции в XIV–XV вв., подчеркивая ее связь с традициями крупных и сплоченных феодальных семейных кланов – консортерий. Последние активно стали заявлять о себе в городе с XII в. Они выбирали капитанов фамилии и должностных лиц, управляющих кланом по внутрисемейным кодексам частного права, опираясь на собственную автономную стражу. Правосудие по законам и обычаям консортерий, исключая обращение к коммунальному суду, предусматривало необходимость вендетты (кровной мести), осуществляемой в очень жестоких формах. Причем этому обычаю следовали и фамилии, не имеющие знатного происхождения. Коммунальным органам власти приходилось считаться с силой и влиянием консортерии, хотя вендетты полностью противоречили нормам флорентийского права. Со временем кровная месть начинала становиться фактором, подрывающим единство семейных кланов. В конце XIV в. стали происходить случаи распада больших семей из-за нежелания части родственников участвовать в кровной мести. В среде богатых флорентийских граждан во второй половине X1V–XV вв. появляются тенденции к отказу от обычаев кровной мести, хотя сама вендетта сохранилась и в XVI–XVII вв. См.: Краснова И. А. Обычай вендетты и коммунальная политика в записках купцов Флоренции ХIV–XV вв. // Право в средневековом мире / отв. ред. О. И. Варьяш. СПб., 2001. Вып. 2. С. 58–68. См. также: Савенко Г. В. Традиции и новаторство в изучении историками проблем средневекового государства и права // Правоведение. 2004. № 2. С. 241.

Альтернативу кровной мести ряд ученых видят в таком способе отстаивания человеческого достоинства, как дуэль. В своей статье, посвященной дуэли во Франции, В. Р. Новоселов пишет, что со второй половины XVI в. она приобретает характер массовой эпидемии. См.: Новоселов В. Р. Право на дуэль и социальная репутация во Франции XVI в. // Право в средневековом мире / отв. ред. О. И. Варьяш. СПб., 2001. Вып. 3. С. 240–252. Дуэль была реальной альтернативой кровной мести. Причем считалось, что на дуэли защищалась честь, а честь – это духовное качество, и «у короля нет юрисдикции над духом» См.: Там же. С. 248. О кровной мести см. также: Глебов А. Г. Обычай кровной мести и пережитки родового строя в раннесредневековой Англии // Вестник Воронеж. унта. Сер. I. «Гуманитарные науки». 1996. № I. С. 150–157; Никольский С. Л. Кровная месть и наследование в раннесредневековой Скандинавии // ХIII Конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка скандинавских стран и Финляндии : тез. докл. / ИВИ РАН ; Петрозаводский гoc. ун-т. М. ; Петрозаводск, 1997. С. 112–113; Савенко Г. В. Об особенностях кровной мести в муниципальном праве Кастилии в XII – начале XIV в. // Российское право в период социальных реформ : сб. науч. труд, аспирантов, соискателей и молодых ученых. Нижний Новгород, 1998. С. 57–63.

См.: Стеблин-Каменский М. И. Мир саги. Л., 1971. С. 91–92.

Известный исследователь средневековой культуры А. Я. Гуревич пишет: «Воинственному конунгу, бесстрашному герою, побеждающему и погибающему на поле битвы, верному дружиннику, который служит своему господину за подаренные ему оружие и запястья, клирики должны были противопоставить святого – праведника, воплощающего иные, прямо противоположные эталоны поведения… святой выступает в качестве идеального образцового христианина, носителя всех моральных достоинств: доброты и бескорыстия, милосердия и любви к ближнему, всепрощения и смирения… В конечном счете благочестивый облик святого восходил к евангельскому образцу – жизнь святого так или иначе, всегда есть «подражание Христу». См.: Гуревич А. Я. Проблемы средневековой народной культуры. М., 1981. С. 91, 94.

См.: Салическая правда / рус. пер. Н. П. Грацианского, А. Г. Муравьева. Казань, 1913. Цит. по: Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. Т. 1. М. : Юристъ, 2002. С. 239.

По мнению Д. Р. Погосбекяна, под термином «закон» в средние века понималось божественное веление, сформулированное пророческой харизматической личностью. В силу характерной для средневековья нерасчленности теологических и юридических категорий понятие божественного закона не исключает, а напротив, предполагает и его юридическое содержание. См.: Погосбекян Д. Р. Проблемы права и нравственности в первом русском политическом трактате «Слово о законе и благодати» (ХI в.) // Государство и право. 2002. № 6. С. 99.

См. также: Кубланов М. М. Возникновение христианства: Эпоха. Идеи. Искания. М., 1974; Ренан Э. История первых веков христианства. Жизнь Иисуса. Апостолы. М., 1991; Куприянов А. Библейские корни правосознания россиян // Российская юстиция. 1998. № 1. С. 59–62; Тер-Акопов А. А. Христианство. Государство. Право. М. : МНЭПУ, 2000; Борисов А. Десять заповедей – свод божественных законов для человека // Российская юстиция. 2002. № 3. С. 43–45; Тер-Акопов А. А., Толкаченко А. Библейские заповеди: христианство как метаправо современных правовых систем // Российская юстиция. 2002. № 6. С. 60–63; Хеффнер Й. Христианское социальное учение. М., 2001; Каневский К. Социальная доктрина католической церкви. Институт государства глазами католиков // Российская юстиция. 2003. № 6. С. 69–72; Тер-Акопов А. А. Законодательство Моисея: источники и применение // Российская юстиция. 2003. № 9, 2003. № 10. С. 39–43; Тер-Акопов А. А. Законодательство Моисея: система правонарушений // Российская юстиция. 2004. № 1. С. 40–42, 2004. № 2. С. 40–42; Куприянов А. Церковное право и его рецепция в российском законотворчестве // Российская юстиция. 2001. № 2. С. 68–69.