Страница 35 из 46
Пэндлбери сказал:
- Это Даво. Видимо, возвращается с острова.
- Хорошо, - сказал я. - Нужно поспеть в дом до его прихода.
Мы проскользнули в небольшую дверцу в стене, прошли через двор и толкнули заднюю дверь. Заперто. Выглядела она так, словно не отпиралась черт знает сколько времени. К этому моменту стало ясно, что открыть ее мы не успеем, потому что послышался голос Даво: сильный, громкий и не лишенный приятности. Он пел медленную, печальную песню, хорошо подходившую к ненастью, явно не английскую, хотя была она венгерской или нет, я сказать затруднялся.
- Позволим ему войти, затем обойдем дом, и вы постучитесь в дверь, сказал я Пэндлбери. - Затем отойдете в сторону и не будете мне мешать.
Лицо его несколько осунулось, но он даже не попытался спорить. Когда дверь грохнула, мы отправились вдоль стены к парадному входу в лачугу.
Над дверью все еще качался деревянный щит - цвета на нем ярко выделялись в серятине утра. В основном алый и черный, подчеркивающие основную мысль. На троне, среди трупов, восседала сама смерть: череп под короной, с плеч спадает горностаевая мантия. И название: "Смерть королям".
Я кивнул явно встревоженному Пэндлбери. Глубоко вздохнув, он отправился к дверям. Я - за ним, стараясь держаться как можно ближе к земле, ниже уровня окон. Пэндлбери неуверенно взглянул на меня и постучался.
Внутри что-то зашебуршало, и затем дверь осторожно приоткрылась.
Пэндлбери выдавил улыбку.
- Доброе утро, Даво.
Послышалось фырканье - по-видимому, выражение недоумения, - а за ним ответ:
- Вы? Что-то я не понимаю...
На сей раз боги оказались ко мне милостивы, потому что венгр вышел за дверь - в его правой руке безжизненно висел "люгер". Он моментально почуял мое присутствие, начал поворачиваться - тогда я врезал ему ботинком в живот. Затем для профилактики хорошенько дал коленом по лицу и уложил на спину.
Вытащил из обмякшей руки "люгер" и сунул его в карман. Пэндлбери смотрел на меня с каким-то суеверным страхом.
- Вы никогда ничего не делаете наполовину, мистер Джексон.
- Для этого у меня нет причин, - ответил я. - Давайте-ка втащим его в дом.
* * *
Самым запоминающимся в Даво было его лицо. Живой Иуда Искариот: один глаз убегал к переносью, рот напоминал бритвенный разрез. Лицо ожившей средневековой горгульи.
Мы усадили его в деревянное кресло возле стола из сосновых досок, и я приказал Пэндлбери найти мне какую-нибудь веревку или что-нибудь в этом духе. Он побрел в кухню и вернулся с бельевым шнуром. Я связал венгру руки за креслом, затем сел напротив и стал ждать, пока тот не очнется.
Видимо, когда-то в гостинице это был главный зал. Пол покрыт отполированными камнями, низкий потолок поддерживали тяжелые дубовые, потемневшие от времени балки, а каменный камин оказался столь велик, что в нем, по-видимому, можно было зажарить целиком тушу огромного быка.
В нем горел костер из плавника - в зале было тепло и уютно после собачьей погоды снаружи, но самым интересным оказалась бутылка "Белой лошади", возвышавшаяся посреди остатков ночной трапезы.
Я плеснул себе немного в относительно чистую чашку, передал бутылку Пэндлбери, а сам отошел к окну. На подоконнике стоял телефон - значит, Пэндлбери не соврал. Глотнув виски, я услышал за спиной стон Даво.
Выглядел он ахово, поэтому я прошел в кухню, набрал в кастрюлю холодной воды и плеснул ею ему в лицо. Радостно было видеть, что он моментально очнулся и, выпрямившись, начал сыпать проклятиями.
Тыльной стороной ладони я врезал ему по губам, Так, профилактика, чтобы понимал, с кем имеет дело. Это заставило венгра замолчать.
- Так-то оно лучше, - сказал я весело.
Он смотрел на меня исподлобья.
- А теперь начинаем утро вопросов и ответов. Ты только что отвез группу, в которой были Чен-Куен и молодая цветная женщина, на Скерри. Правильно?
Косой глаз бешено завращался и наконец остановился на Пэндлбери.
- Считай себя покойником.
Я снова стукнул его, но на сей раз несколько сильнее.
- Я, кажется, задал вопрос...
Он плюнул мне в лицо - ощущение вряд ли можно назвать приятным, и потому его действие пробудило во мне самые дурные наклонности. В камине лежала трехфутовая железная кочерга. Взяв железяку, я швырнул ее в огонь и сказал:
- За последние три дня меня постоянно били, накачивали наркотиками, совали в психушки, обвиняли опасным сумасшедшим. Так что забудем об этих скучных подробностях - покушения на мою жизнь стали обыденным делом. Но самое главное: мое терпение иссякло. Знай, дружок, что учился я в школе с жесткой дисциплиной. Настолько жесткой, что даже можно сказать - жестокой. Ты себе представить не можешь. Теперь я пойду умоюсь и выпью еще немного. Затем снова попытаюсь с тобой поговорить. Кочерга к тому времени раскалится докрасна. Подумай об этом.
Пэндлбери был близок к обмороку, а глаза Даво, казалось, сейчас выскочат из орбит. Он попытался разорвать веревку. Я зашел в кухню, плеснул в лицо холодной водой, снова появился в зале и налил очередную порцию виски. Не торопясь прополоскал им рот, скорее для эффекта, чем в удовольствие, потому что в такое время не особо хочется пить, пусть даже очень хорошее виски.
Поставив чашку, я спокойно сказал:
- Так, начнем сначала. Ты только что отвез группу, в которой были Чен-Куен и молодая цветная женщина, на Скерри. Правильно?
Он напрягся изо всех сил, лицо его перекосилось, веревка натянулась, и внезапно стул опрокинулся. Наверное, это было очень больно, потому что упал он на руки, скрученные за спиной. Подойдя к камину, я вытащил кочергу и стал рассматривать побелевший кончик. Он полыхал. Несколько секунд я постоял над венгром, а затем быстро коснулся раскаленным железом спинки стула. Дерево моментально вспыхнуло, краска пошла пузырями, в ноздри ударил запах горелого.
Даво был, конечно, парнем ничего, но ничего - оно и есть ничего. Он испустил такой вопль, что стекла задребезжали:
- Да, да, правильно!
- Генерал Сен-Клер, он на острове? - Венгр нахмурился, и в лице промелькнули страх и непонимание. - Большой мужчина, негр - такого ни с кем не перепутаешь.