Страница 70 из 82
Яжембский задал каверзный вопрос:
- А у этого твоего Хенека братья есть? Может, двоюродный какой?
- Зачем двоюродный? Родной есть. Но он уже давно живет отдельно, старший брат, живет своим домом.
- Случайно, не на улице ли Познанской?
- Правильно, на Познанской. А что?
- Да ничего. Очень важен для нас ваш свидетель, вот мы и проверяли его анкету. Получается, есть у него брат Адам Гродзяк...
- Да, брата Хенека зовут Адам.
Окрыленный, вернулся подпоручик Яжембский опять в Урсинов, на улицу Пшибыльского. Путешествие в Урсинов, из Урсинова на Волю и потом обратно в Урсинов заняло порядочно времени. Уже стемнело. У двери в парадное нужного дома подпоручик заколебался - звонить снизу, значит, заранее себя деконспирировать, мало ли что. Хорошо бы возникнуть сразу в дверях квартиры, но как? Проблему помог решить ребенок, выводивший прогуливать собаку. Он позвонил в свою квартиру, дверь в парадное открылась, и все трое вошли спокойно, мальчик даже не взглянул на незнакомого мужчину. Подпоручик бегом устремился по лестнице на третий этаж, ждать лифт было свыше его сил.
Двери квартиры номер четырнадцать сразу же открыл симпатичный молодой человек.
- Пан Гродзяк? - поинтересовался подпоручик.
- Да, я. А в чем дело?
- Я из полиции. Мы ведем следствие в связи с кражей мотоцикла вашего друга Войцеха Лебеды. Вы были свидетелем похищения?
При слове "полиция" симпатичный молодой человек вроде бы смешался, но при слове "свидетель" сразу успокоился, с трудом удержавшись от вздоха облегчения. Он посторонился, пропуская представителя полиции в квартиру.
- Да, я действительно был свидетелем. Собственными глазами видел! И поймал бы негодяя на месте, да малость обалдел, ведь в мотоцикле еще двигателя не было, я это точно знал, а тут гляжу - едет, сукин сын! Я в воротах столбом застыл, он мимо меня просвистел, только его и видели. Оказалось, рано утром Войтек двигатель вмонтировал сам, не стал меня дожидаться, так торопился поездить...
Подпоручик сначала блаженно слушал показания свидетеля, который не только оказался дома, но и столь охотно стал давать показания, и до него не сразу дошло, что показания эти даются оглушительным голосом, способным разрушить стены Иерихона. Вот они, последствия работы с мотоциклетными моторами, сочувственно подумал подпоручик и высказал пожелания записать показания свидетеля. При записывании подпоручик собирался как бы ненароком навести разговор на брата свидетеля, но не успел. Только он сел за стол и раскрыл блокнот, как в соседней комнате раздался оглушительный грохот, будто обрушилась гора железа, затем со звоном и бряцаньем посыпались железные предметы. Усевшийся на соседний стул парень вскочил на ноги и бросился было в ту комнату, но усилием воли заставил себя вернуться, что-то нечленораздельное бормоча о проклятом коте, который...
Подпоручик не стал дослушивать бредни о коте и молнией метнулся в другую комнату. Представший его очам вид наполнил душу офицера полиции неземной радостью. На полу валялся огромный кованый торшер, заваленный кучей досок, без сомнения еще недавно бывших полками, заполненными бесконечным множеством миниатюрных моделей автомобилей, которые теперь разлетелись по всей комнате. И посередине этого разгрома стоял столбом, замерев от ужаса, высокий, худой мужчина с ногой в гипсе, опираясь на палку.
- И какого черта шастаешь? - напустился на несчастного из-за спины полицейского хозяин квартиры. - Говорил тебе - сиди и не рыпайся, а то зацепишь своим копытом! Говорил, что удлинитель в обрез! Говорил? Вот и отвечай теперь, раз шило в...
Человек в гипсе и слова не мог вымолвить. Вымолвил подпоручик:
- Адам Гродзяк, если не ошибаюсь? - спросил он голосом медовым, бархатным, язвительным до невозможности...
- Господи Боже мой, куда же ты подевалась? - воскликнула я, услышав в телефоне голос своей невестки.
- Долго рассказывать, - был мрачный ответ. - А ты сама? Вчера я весь вечер тебе названивала. На автоответчике записываться не имею ни малейшего желания.
- Правильно, - уже спокойнее сказала я. - Меня не было в доме, я ездила в Константин.
- А Януш уже подключился?
- Да, действует.
- Знаешь, я, пожалуй, приеду к тебе. Тут у меня кое-какие вещи и сумка Миколая. Передай это им, пригодится, но передай ты, я пока не хочу встревать. Или пусть передаст Януш.
Я согласилась. У моего дома вроде бы не торчала никакая подозрительная фигура, думаю, Иоанне не угрожала здесь опасность, а вещественные доказательства, находящиеся в ее распоряжении, очень могли пригодиться властям. Ладно, пусть приезжает, решила я. И попросила заодно привезти мне пиво.
Прибыла она около шести вечера и вывалила мне на стол целую кучу бумаг, какие-то рулоны, пленки, фольгу. И все это прижала тяжелая большая сумка. Наверняка та самая злополучная торба Миколая. И в самом деле, очень похожа на ту, что спрятана под сиденьем в автомашине Иоанны. Очень, очень похожа, ничего удивительного, что их перепутали. От сумки с пивом я освободила невестку еще в дверях моей квартиры.
- Что касается поставленных передо мною задач, я их, пожалуй, все выполнила, - сказала невестка без малейшего удовлетворения в голосе. - И теперь я бы желала избавиться вот от этого балласта. Не знаешь, я все еще под подозрением?
- Мы обе под подозрением, - попыталась я ее утешить, доставая стаканы. Правда, ты немного больше. Однако теперь уже можно предполагать, что это не ты убила Миколая и его соседку.
- Почему ты так думаешь?
- Я не думаю, это мне Януш успел сказать по телефону. И еще то, что ты являешься для полиции бесценным источником информации. Был у них еще источник, да куда-то подевался. Я кивнула.
- Знаю, фотограф Миколая. Хотя я его лично доставила в больницу, и мне казалось, исчезнуть ему будет затруднительно с такой ногой.
Мы обменялись последними новостями, что заняло порядочно времени. Меня очень огорчало отсутствие Януша. Свекровь разделяла мои чувства.
- Не имею понятия, где он может быть сейчас, а следовало бы ему рассказать все, что ты мне только что рассказала. И передать вот это барахло. И вообще, насколько я понимаю, ты умудрилась влипнуть в историю, где смешались целых три отдельные аферы, одна грязнее другой, и с каждым шагом расследования становится все очевиднее - возрастает и общая материальная ценность преступных средств, и опасность для причастных к ним нежелательных свидетелей вроде тебя. Особенно когда полиция лишена возможности защитить их.