Страница 37 из 88
- А Мальвина - это кто? - спросил Бартек, слушавший с большим интересом.
- Эля, - мрачно пояснила Марта. - Мы из нее сделали героиню, ошалевшую от любви к Мареку, которого она не колышет...
- А Марек - это кто?
- Юрек, но ему совсем не обязательно быть завредакцией, возможно, у нас он получит должность повыше. Не исключено, даже место Пуха.
- А почему вы не оставите самого Пуха?
- Только через мой труп! - решительно возразила я. - Когда я творю, своих героев вижу воочию, и тут уж мне себя ни в жизнь не убедить, что какая-то женщина может ошалеть от любви к нему. А работать без внутренней убежденности я просто не могу, сама должна верить тому, что выходит из-под моего пера, тьфу, компьютера. Внутреннее убеждение - это, знаете ли...
- Понятно, - перебил меня Бартек. И хорошо сделал, о внутренней убежденности я могла рассуждать часами. - Выходит, вы тут нашему телевидению перемываете косточки?
- Догадался наконец! - насмешливо похвалила его Марта. - Усек нашу концепцию? Представим в сериале закулисную жизнь нашего телевидения и тем самым добьемся потрясающего рейтинга популярности. Вроде бы ничего особенного, обычные люди с их переживаниями и даже страстями...
- ...а тут вдруг всплывает жуткое преступление! - подбросила я свои три гроша.
Искоса глянув на меня, Марта пояснила коллеге:
- Иоанну я привлекла к созданию сценария, потому как детективы по ее части. Она на этих трупах собаку съела...
- Мартуся, ну что ты несешь! - возмутилась я.
Судя по всему, Бартек действительно усек общую концепцию будущего сериала, и не скажу, что был так уж потрясен. Телевидение он знал наверняка лучше меня и не стал выдвигать принципиальных возражений. Выдвинул лишь одно личного порядка, заявив:
- Мне это ничем не грозит, я на телевидении работаю по контракту, но вот Марту, пожалуй, и турнуть могут.
- Не бери в голову, - успокоила я его, - где надо - смягчим, завуалируем. А я обязуюсь столько всего напутать в сценарии, что никто не доберется до сути. Сам же слышал, мне и стараться особенно не придется, у меня прежние времена и так постоянно путаются с современностью. А грехов побольше припишем покойникам, лучше коммунистам, мирно скончавшимся от старости. Задача Марты проследить, чтобы я не переусердствовала в своем стремлении нагнетать криминал и случайно не угодила в какую-нибудь настоящую телевизионную аферу, участники которой еще живы-здоровы и не коммунисты, вот их касаться нельзя, сама понимаю. Так что есть шансы - никто себя не узнает и нам все сойдет с рук.
- Чего желаю вам от всей души, - с чувством произнес Бартек, но в его голосе прозвучала неуверенность.
Однако я уже разозлилась, поэтому раздраженно добавила:
- И вообще, мое дело работать, а расследование должны вести менты, и если все мне затушуют, следующий сериал напишу о них. Пусть знают, и мне плевать, если под эти мои слова подведут статью об уголовно наказуемой угрозе...
А потом мы обсудили устройство помещений, в которых одни наши персонажи могли бы подслушивать других, опытным путем проверив такую возможность на примере моей квартиры, в чем нам с Мартой активно помогал Бартек. А затем они оба ушли, чрезвычайно занятые друг другом. Я и не поняла, служебно или приватно. Вот хорошо, если бы Мартусины красота и очарование положительно сказались на пунктуальности Бартека.
После их ухода я обнаружила, что пленки с записями пожара остались у меня, причем одна кассета даже торчала в видике. Вытянув ее оттуда, я взяла в руки обе кассеты и задумалась, куда их положить, чтобы потом не искать и чтобы ненароком не запропастились. У меня такое случается с нужными вещами и, к сожалению, с документами. Я уже по горькому опыту знала: если прячу вещь туда, где ее очень легко найти, она теряется с концами. Если же, не задумываясь, ткну куда попало, она тоже теряется, но потом случайно находится, когда ее совсем не ищешь. Данные кассеты были нам слишком дороги, рисковать я не могла, а потому принялась соображать особенно рассудительно и логично.
В моей квартире валялось великое множество всевозможных кассет, думаю, в конечном счете их было не меньше книжек, я имею в виду пропорциональное соотношение, в среднем на пятьдесят книг две кассеты.
Кассеты я всегда старалась складывать поближе к телевизору, так что там уже громоздилась порядочная куча. Сунуть в эту кучу и пожарные? И что, потом переворачивать весь этот хлам, разбирая сплошь и рядом почти стертые надписи на корешках?
С кассетами в руках прошлась по всей квартире, включая и кухню. Увидела на столе забытые упаковки с блинчиками с мясом, отругала себя - надо было сразу сунуть в морозильник, ведь испортятся. И сунула, хотя мне что-то мешало и пришлось действовать одной рукой, но тут одновременно заголосили домофон и телефон, и я поспешила в прихожую. Как всегда, не интересуясь, кто рвется ко мне, отворила дверь в парадное и принялась разыскивать в комнате трезвонящий телефон. Вот вечно так, не помню, где бросила трубку. Впопыхах схватила трубку факса, хотя говорить в нее не любила из-за короткого провода.
В телефоне оказалась Анита.
- Надеюсь, ты еще не легла? - без предисловий начала подруга, и я только теперь отдала себе отчет в том, что давно наступила ночь. - Слушай, я тут вспомнила фамилию типа, которого тогда задушили в "Мариотте". Его звали Стефан, правильно?
- И вовсе нет! - возразила я. - Его звали Антоний. Антоний Липчак.
- Чушь! - отрезала Анита. - Никакой он не Липчак. Точно помню, Стефан. И фамилия такая подходящая... минутку... ну да, Трупский! Стефан Трупский!
У меня голова пошла кругом.
- Полиция расспрашивала меня о каком-то Трупском, но я никогда не слышала о таком! - крикнула я в трубку. - А тот, в отеле, был Антоний Липчак, тоже полиция установила, не я выдумала.
Похоже, Анита была несколько озадачена.
- И что, полиция в отеле видела его документы?
- Вот именно, видела! И паспорт, и права, и кредитные карточки.
- Надо же, так перекрасился! - удивилась Анита. - Так вот, слушай меня, он такой же Липчак, как я прима-балерина. Я отлично знала этого типа, сколько раз приходилось встречаться с ним во время всевозможных мероприятий, как журналистских, так и деловых, а в последние годы на презентациях и тому подобной ерунде, так что прекрасно его помню. И, несмотря на невзрачную внешность, проныра он был тот еще! Хуже меня! И в сто раз нахальней! У представителей правящей элиты при виде этого типа сразу вытягивались физиономии. Прямо скажу - не любили его, но считаться были вынуждены. И с большинством сильных мира сего он был на "ты". Как-то один из моих друзей-журналистов разоткровенничался со мной, вот тогда-то я узнала, что пан Трупский - крупнейший специалист по части чужих секретов, коллекционирует их многие годы, хобби у него такое, и это дает ему возможность управлять людьми - заметь, людьми весьма влиятельными, - как марионетками.