Страница 30 из 88
Как известно, с возрастом более-менее нормальный человек становится терпимее, но, похоже, в данный момент мой возраст куда-то подевался, и это наверняка было очень заметно со стороны.
- С удовольствием выпью бокал красного вина, - ответил прекрасный Цезарь, прямо совсем как нормальный человек, а не пень бесчувственный. - И вообще все, что пани ни пожелает.
Эх, нет у меня помоев и даже мыльной воды, в которой я мочила ногти, делая маникюр. Интересно, как бы он отреагировал, предложи я ему в бокале настой горьких травок для улучшения пищеварения? Жаль, ничего такого в доме не найдется. К тому же этот человек вдруг, ни с того ни с сего, показался мне даже симпатичным. А почему - пока не понимала. Грустно и даже как-то покорно он попросил:
- Пожалуйста, расскажите как можно подробнее о том, что вы видели тогда в "Мариотте". И о чем вам рассказала ваша датская подруга Анита Ларсен. Не стану скрывать от пани, что мы с ней беседовали, хотелось бы сравнить ваши показания.
Признаюсь, уже давно я не испытывала такого удовольствия, любопытства и волнения, как теперь, услышав эту просьбу, и слово в слово, не пропуская даже запятых, повторила рассказ Аниты, включая и мост на Амагере. Полицейский слушал с глубоким вниманием, а во мне крепло убеждение - я тоже узнаю от него что-то интересное для себя. Не обязательно что-то полезное для нашего сценария, но уж интересное точно. От Красавчика Коти всего можно ожидать, даже и после его смерти.
- Я уверен, - проговорил младший инспектор, причем искренность из него била прямо гейзером, - что пани Ларсен нам и половины того не скажет, что может сказать вам. И тем не менее вы обе... так и быть, уж скажу, хотя полицейские во всех странах придерживаются одного принципа - никому не доверять. Но, учитывая тщательную проверку прошлого вас обеих за многие годы... когда совершенно ясно, что человек ни разу не был замечен ни в чем предосудительном... когда не причастен ни к каким преступлениям...
- ...когда человек столь глуп и легкомыслен, - в тон ему продолжила я перечень собственных достоинств.
- ...когда человеку можно довериться и попросить о помощи, - не моргнув глазом закончил он. - Признаюсь пани, очень тяжело оказалось беседовать с паном Гурняком.
Называется, открыл Америку! Я с трудом удержалась от язвительного смеха и тоже не моргнув глазом заметила:
- В свое время Константин Пташинский был замешан во множестве всевозможных махинаций и преступлений, так постарайтесь разузнать, кто с ним тогда имел дело, кроме пана Гурняка. Вдруг окажется более легким собеседником?
Прекрасный Цезарь одарил меня прямо-таки императорской улыбкой.
- Именно об этом я и хотел спросить пани. Будьте так добры!
И я изо всех сил принялась вспоминать, интенсивно и честно.
Красавчик Котя... Бега... С кем он там, на ипподроме, общался? С кем шушукался? Нет, к черту, на ипподроме шушукаются совсем о других вещах, надо вспомнить скорее уж о том, что происходило у меня в собственном доме. Да, было что-то, мельком проскользнуло... думай, вспоминай... Вот оно! Так и знала, надо опираться на зрительную память, она меня не раз выручала. Видела вроде бы незнакомую фамилию прокурора в деле Пташинского, молодой, первый год работал, помню, Божидар еще ворчал, дескать, доверили молокососу столь сложное дело. Фамилия, никак не вспомню фамилию... вроде такая, совсем простая, овощная. Картошка?.. Буряк?.. Фасоль?.. Горох?..
- Грохольский! - заорала я страшным голосом.
Нет, мой Каменный Гость не подскочил от неожиданности, не расплескал вино, остался сидеть спокойно, но в одном его глазу промелькнула искра, помереть мне на этом месте! Наверняка фамилия Грохольский для него что-то значила. Я же принялась вспоминать вслух:
- Этот Грохольский был совсем свеженьким прокурором и вообще-то не имел права самостоятельно вести дело... если не ошибаюсь, он не выступал в суде, а только участвовал в расследовании. И что-то там напортачил... А пан Гурняк потом усиленно старался отравить ему жизнь, мне говорил, что большая сволочь этот Грохольский, разумеется, не прямо так говорил, а давал понять. Сейчас ему должно быть около пятидесяти, может, немного меньше. Был бабником. А больше ничего не помню.
- И на этом спасибо. Так пани уверена, что он работал по делу Пташинского?
- Абсолютно. Его фамилия так и стоит перед глазами, я ее сотни раз видела в материалах дела. Правда, самого его на том дурацком процессе не помню. С Божидаром мы на эту тему не говорили, да вы и сами знаете - из него клещами слова не вытянешь.
- Да, - кивнул полицейский, - чрезвычайно сдержанный собеседник. Однако мне показалось, что этот прокурор Грохольский на процессе был скорее его противником, чем союзником. А вот не припомните ли кого-нибудь, кто сотрудничал с паном Гурняком?
- Лично их я не знала, но были две бабы, обе смертельно влюбленные в него. Нет, не прокурорши. Одна из них, пани Целина, заведовала отделением Тото-лотка, лотереи на улице Хелмской. Полагаю, и фамилия у нее какая-то была, так что без труда ее найдете. Ей пан Гурняк доверял чрезвычайно, уж намного больше, чем мне, ведь меня он считал особой безответственной и легкомысленной. Еще бы, в карты я играла до самозабвения, на бегах пропадала изо дня в день, а к тому же еще и казино... И отказываться от всего этого не собиралась.
Как всегда, вспомнив Божидара, я разнервничалась, и воспоминания понесли меня с неудержимой силой в синюю даль, заставив забыть обо всем остальном. К счастью, красавец Цезарь бдил и не дал мне слишком удалиться от темы. Он заботливо подлил мне в бокал вина в надежде, что, упившись, я выдам ему еще какую тайну, и опять вцепился в Красавчика Котю. Вино, однако же, совсем не притупило мою способность соображать, напротив, весьма прояснило мозги. Что же касается давних тайн, я и так все выболтала полицейскому, скрывать было уже решительно нечего. Да и вообще, раз за сокрытие трупа в "Мариотте" меня не привлекли, чего еще бояться?
Прояснение в мозгах позволило мне сообразить, что Чарек очень ловко вписал Котю Пташинского в сложившуюся за последние годы в Польше новую социальную и экономическую действительность. Теперь Котя занимался не преступным разбоем, а почти легальным, причем не исключено, что в его деятельность прекрасно вписывался и шантаж. И сдается мне, в распоряжении Коти опять имелась группа громил, молодых и на все способных.