Страница 1 из 14
========== Часть 1 ==========
Пролог
5 апреля, 1684 г.
В богато обставленной комнате было так тихо, что был слышен даже малейший шорох. Согревая, в огромном камине потрескивал огонь, танцующее пламя свечей в изящных подсвечниках освещало каждый угол. Несмотря на давящую тишину, в светлой и тёплой комнате ощущались нега, покой, уют.
Эту довольно приятную картину омрачало хмурое лицо хозяина дома, который расположился в большом кресле у камина. Поза, взгляд, мимика помещика, господина фон Альвендаля, выдавали крайнее напряжение.
Он – ухоженный, строгий на вид мужчина лет тридцати. Вроде бы, совсем ещё не стар, но в глазах его таилось столько усталости, будто тот прожил очень длинную и тяжёлую жизнь.
- Господин, разрешите? – раздался где-то рядом женский голос, отвлекая от раздумий, - у вас родилась прелестная девочка.
- Уже всё? – поинтересовался он, оглянувшись.
Перед ним стояла его кормилица, Анна, бедно, но всегда безукоризненно чисто и опрятно одетая пожилая женщина с проницательными, добрыми голубыми глазами. Вместо ответа она протянула помещику свёрток с мирно спящей новорождённой девочкой.
Аккуратно взяв ребёнка на руки, фон Альвендаль долго всматривался в милое личико крохи, разрываясь между противоположными чувствами – щемящей нежностью и глубокой неприязнью.
- Сейчас весна, господин, - добавила Анна, - Вот я и подумала – может, назовём её… Мартой?
- Хорошо. Как Мария? – бесцветным голосом спросил он, всё ещё не отрывая взгляда от новорождённой. - Что же с тобой делать, дитё…
- С ней всё хорошо, - тихо ответила женщина, не сдержав слегка презрительного взгляда в сторону своего воспитанника и господина. - Она здорова. У бедняжки душа болит… Удивительно, как она перенесла роды, раз выплакала столько слёз.
- Как будто бы она не знала, что я никогда не женюсь на какой-то там служанке, - последнее слово он с омерзением выплюнул, раздражённо поведя плечами, - если не захотела избавиться от ребёнка, то пусть его сама тянет да помалкивает. По другому-то в таком случае и быть не могло!
Затем добавил:
- Подыщи Марии мужа из крестьян. Так и она счастлива будет, и девочка сиротой не останется.
Тяжело вздохнув, Анна взяла девочку на руки с грустной улыбкой.
- Знаете, господин, - тихо начала она, легонько покачивая малышку, - сейчас, конечно, много таких вот случаев, но… от вас я такого не ожидала.
- С чего бы это? – невесело усмехнулся тот, неотрывно глядя на танцующее пламя огня. - Я тоже не святой, знаешь ли. Все мы порочны. Изменить я уже ничего не могу, а бастард мне не нужен: она будет только мозолить мне глаза и позорить перед всеми. Так что вариант свадьбы её матери с кем-нибудь подходящим – лучший для всех нас.
- Возможно, - кивнув, согласилась кормилица, - самое главное, чтобы ваш грех не стал уж слишком тяжким бременем для девочки. Надеюсь, она найдёт своё счастье без вашей любви и признания её как дочери.
- Надеюсь, - прошептал помещик, оставшись наедине с собой.
Глава 1
1702 г.
- Марта! - послышался где-то рядом привычный визг. - Где ты была весь вечер? Ты замужняя баба! Мало тебе позора, который ты нам приносишь одним своим существованием?!
На пороге показалась молодая женщина лет семнадцати-восемнадцати, в каком-то балахоне, грязная настолько, что определить настоящий цвет её волос и кожи казалось делом невозможным.
Ванна – непозволительная роскошь для таких бедных крестьян - фактически рабов.
Девушка только что вернулась с прогулки. В руках она держала маленькую самодельную корзиночку, полную ягод.
- Я в лес ходила, - спокойно ответила она, обходя кричащую без причины мать и направляясь к своему уголку с широкой, но короткой лавочкой.
С секунду молча буравя дочь взглядом, женщина с руганью вышла из дому, хлопнув и без того шаткой дверью.
Стараясь сдержать очередные непрошеные слёзы, Марта уткнулась носом в тонкую, почти как покрывало, подушку.
Для всех, с самого детства она – никто. Сколько себя помнила, она никогда не знала родительской любви и ласки, что оказалось даже тяжелей, чем просто нелёгкая жизнь в пыли и грязи, которая стала повседневной реальностью. Марту на протяжении всех восемнадцати лет её жизни преследовали презрительные взгляды, оскорбления. Один лишь только пастор Глюк, её наставник, был добр и вежлив с ней, но у него зачастую и своих забот хватало. Хоть и был он единственным, кто не брезговал ей искренне улыбнуться, даже для него она была кем-то второсортным – прачкой и кухаркой в его доме.
И она знала, почему все так презрительно на неё косятся. Она – незаконнорождённая. Это треклятое слово извечной, непреодолимой горечью жило в её груди. Это её приговор.
Казалось бы, единственный человек в этом мире, который должен был бы её понять и утешить, была её мама, крестьянка Мария. Но нет, она в каком-то плане больше других была озлоблена на дочь, виня её во всех своих проблемах и грехах. Почему? А кто ж поймёт-то?
Наверное, потому, что всегда легче обвинять других, нежели себя.
Безмолвно снося крики и побои, девушка всю жизнь только и делала, что выживала. Ведь те, кто зовётся её родителями – очень бедные люди, крестьяне, у которых часто выдавались очень тяжёлые года. Такие, когда голод становился ночным кошмаром, преследуя везде.
Тем не менее, Марта работала. Стиснув зубы и убивая в себе злобу, ненависть, боролась за жизнь. Но не за то серое, никчёмное существование, которым жила раньше, а за надежду на нормальную жизнь когда-нибудь.
Порой надежда – это всё, что нам остаётся.
Весь мир представлялся ей комом грязи и пороков, тюрьмой, проклятьем. И лишь одиноко гуляя по лесу, девушка могла хоть немного успокоиться, унять нарастающую ненависть ко всем и вся.
Когда Марте было почти восемнадцать, её буквально выпинали замуж за местного трубача, Иоганна Крузе. Он оказался неплохим человеком, но замужество не принесло девушке счастья, - напротив.
Мир без любви соткан из боли.
Одиночество - враг наш смертельный и злейший.
Давно нам даны наши маски и роли,
Нет надежды с пути свернуть ни малейшей.
Здесь не простят ни единой ошибки,
Здесь сдаться - это значит умереть.
Здесь не увидеть искренней улыбки,
Здесь каждый слеп, и не прозреть…
Случай - коварный наш кукловод
По жизни лабиринту нас ведёт,
Ведёт туда, где каждый поворот
Может не таким быть, как казался.
Девочка, которая не плакала даже в детстве, теперь тихо лила слёзы в подушку едва ли не каждый день. Жалость к себе сумела-таки надломить её, эту хрупкую, никому не нужную девушку с несгибаемой силой духа.
Глава 2
Начавшаяся два года назад война только набирала обороты, но Мариенбурга она пока не коснулась. Однако голод среди бедных ужесточился. Ради крох еды приходилось работать до потери сознания.
Проклиная сквозь зубы судьбу, Марта работала, работала, забывая обо всём. Ради кого? Сама не знала. Ради себя? Нет, зачем ей это беспросветное, безрадостное существование, эти тяжкие, унылые дни, каждая секунда которых наполнена болью и физической, и душевной? Оно ей не нужно, вот такое. Тогда почему?
Несмотря ни на что, Марта мечтала. Как маленькая девочка, не знающая реальности жестокой жизни, она мечтала… о том, чего у неё никогда не было – о семье, о любви, о достатке. О том, ради чего стоит бороться, ради чего стоит жить и умереть, о том, что наполняет нашу жизнь смыслом, светом и радостью.
И даже когда разум твердит: «Невозможно!» - сердце остаётся при своём мнении, не заботясь, правильно это, или нет.
…Тихий вечер. Марта, полуживая вернувшись с поля, принялась уже чисто автоматически, по привычке выметать из дома сор огромной грубой метёлкой.
В ушах звенело от звуков разразившегося сражения: русские всё же напали на Мариенбург. Наивные жители этого города, воспитанные на множествах легенд о его непобедимости и нерушимости, как обычно, отправили крестьян на работы. Но мудрые полководцы говорят, что самая страшная ошибка в битве – недооценка врага.