Страница 21 из 38
Вы не поверите, но я настолько ошалел от всего этого безумия: папаша Глоссоп, кошки, недообглоданные рыбы, гигантские шляпы и розоволикие юнцы, – что мне лишь сейчас открылась светлая сторона медали. Господи, у меня словно камень с плеч свалился! Из груди моей вырвался глубокий вздох облегчения.
– Дживс, – сказал я. – Признайтесь, это ведь ваших рук дело?
– Сэр?
– Уверен, что вы сами все это подстроили.
– Видите ли, сэр, Спенсер, дворецкий миссис Грегсон, которому невольно довелось присутствовать при вашем разговоре во время обеда, действительно посвятил меня в кое-какие детали этой беседы; и, признаюсь, – хотя вы можете расценить это как излишнюю вольность с моей стороны, – я питал надежду, что возникнут обстоятельства, которые смогут помешать этому браку. Мне всегда казалось, что юная леди не слишком для вас подходит, сэр.
– И вы знали, что она выставит вас из дома через пять минут после свадебной церемонии.
– Да, сэр. Спенсер уведомил меня, что она обмолвилась о подобных планах. Миссис Грегсон требует, чтобы вы явились к ней немедленно, сэр.
– Вот как, требует? И что же вы мне посоветуете, Дживс?
– Полагаю, что поездка за границу может оказаться как нельзя более кстати.
Я с сомнением покачал головой:
– Она до меня и там доберется.
– Смотря как далеко вы уедете, сэр. Комфортабельные океанские лайнеры на Нью-Йорк отплывают по средам и субботам.
– Вы, как всегда, правы, Дживс, – сказал я. – Заказывайте билеты.
Глава 9
Рекомендательное письмо
Чем дольше живу на свете, тем больше убеждаюсь, что едва ли не половина всех бед происходит из-за того, с какой легкостью люди, не задумываясь, преспокойно пишут рекомендательные письма другим людям для передачи их третьим. Поневоле пожалеешь, что живешь не в каменном веке. В том смысле, что, если бы нашему пращуру приспичило снабдить другого пращура рекомендательным письмом, ему потребовалось бы не меньше месяца, чтобы вытесать его на гранитной глыбе, а второму пращуру наверняка надоело бы волочить на себе тяжелую каменюгу под палящим солнцем, и он выбросил бы ее, не протащив и мили.
Но в наши дни писание рекомендательных писем не требует большого труда, вот все и раздают их направо и налево, а ни в чем не повинные люди – вроде меня – вляпываются из-за этого в весьма неприятные истории.
Впрочем, это я сейчас говорю, умудренный, что называется, горьким житейским опытом. А тогда, под свежим впечатлением, спустя три недели после того, как мы сошли на берег Американского континента, поначалу, когда Дживс сообщил, что некий Сирил Бассингтон-Бассингтон желает меня видеть, и у него оказалось рекомендательное письмо от тети Агаты… Да, так о чем я? Честно признаюсь, что это меня скорее обрадовало. Видите ли, после той неприятной истории, из-за которой мне пришлось спешно покинуть Англию, я не ждал писем от тети Агаты, по крайней мере писем, выдержанных в пристойном тоне. И был приятно удивлен, когда письмо оказалось почти любезным. Местами, возможно, суховатое, но в целом вполне вежливое. Оно показалось мне добрым знаком. Вроде оливковой ветви. Или надо говорить: пальмовой? Как бы там ни было, но сам факт, что тетя Агата прислала письмо, не содержащее прямых оскорблений в мой адрес, показался мне важным шагом на пути к миру.
А я всей душой стремился к миру с тетей Агатой, и чем скорее – тем лучше. Нет, я ничего не имею против Нью-Йорка. Замечательный город, и я здесь отлично проводил время. Но факт остается фактом – тот, кто, подобно мне, прожил всю жизнь в Лондоне, не может не скучать по нему на чужбине. И мне не терпелось поскорее вернуться в милую моему сердцу уютную квартиру на Беркли-стрит, а это станет возможно, лишь когда тетя Агата остынет и простит мне историю с Глоссопом. Вы скажете, что Лондон – большой город, но, можете мне поверить, он недостаточно велик, чтобы находиться там одновременно с тетей Агатой, когда она вышла на тропу войны. Короче говоря, этот дурень Бассингтон-Бассингтон представлялся мне тогда чем-то вроде голубя мира, и я испытывал к нему всяческое расположение.
По свидетельствам очевидцев, он возник из утреннего тумана в семь сорок пять утра – именно в этот омерзительно ранний час ссаживают с лондонского парохода несчастных пассажиров. Дживс его почтительно выставил, предложив зайти часика через три, когда, по его расчетам, я уже пробужусь ото сна, чтобы радостным криком приветствовать новый божий день. Что, кстати, свидетельствует о выдающемся великодушии Дживса, потому что у нас с ним в ту пору случилась небольшая размолвка, некая холодность в отношениях, короче говоря, мы с ним тогда находились в ссоре из-за совершенно изумительных лиловых носков, которые я носил против его воли, и другой на его месте воспользовался бы возможностью мне отплатить, запустив Сирила в спальное помещение в час, когда я не в состоянии поддержать беседу даже с закадычным другом. До тех пор пока я не выпью утреннюю чашку чая и не поразмышляю в одиночестве о смысле жизни, я не большой охотник до разговоров.
Итак, Дживс хладнокровно выставил Сирила на улицу наслаждаться утренней прохладой, и я узнал о его существовании, лишь когда Дживс принес мне его визитную карточку вместе с чашкой китайского чая.
– Это еще кто такой, Дживс? – спросил я, недоуменно глядя на совершенно незнакомое имя.
– Насколько я понял, этот джентльмен только что приплыл из Англии, сэр. Он заходил сегодня утром, часа три назад.
– Господи, Дживс! Вы что, хотите меня убедить, что в такую рань на дворе уже утро?
– Он просил передать, что зайдет попозже, сэр.
– Никогда о нем прежде не слышал. А вы, Дживс? Вы о нем что-нибудь слышали?
– Фамилия Бассингтон-Бассингтон мне знакома, сэр. Существуют три ветви Бассингтон-Бассингтонов – шропширские Бассингтон-Бассингтоны, гэмпширские Бассингтон-Бассингтоны и кентские Бассингтон-Бассингтоны.
– Похоже, Англия владеет крупными запасами Бассингтон-Бассингтонов.
– Весьма приличными, сэр.
– Так что необходимость импортировать Бассингтон-Бассингтонов из других стран нам в ближайшее время не угрожает?
– Скорее всего нет, сэр.
– Ну, а этот – что он за гусь?
– Не берусь ничего утверждать на основании столь краткого знакомства, сэр.
– И все же, Дживс, какое он производит впечатление? Вы готовы поставить два к одному, что этот тип – не прохиндей и не зануда?
– Нет, сэр. Я не могу позволить себе столь рискованные ставки.
– Так я и знал. Что ж, тогда остается выяснить, к какому именно типу зануд он принадлежит.
– Время покажет, сэр. Этот джентльмен передал для вас письмо, сэр.
– Ах, вот как? – сказал я и взял в руки конверт. И тотчас узнал почерк. – Послушайте, Дживс, да ведь это же от тети Агаты!
– В самом деле, сэр?
– Не говорите так равнодушно. Разве вы не понимаете, что это для нас значит! Тетя просит меня присмотреть за этим умником, пока он гостит в Нью-Йорке. Господи, Дживс, да ведь если мне удастся его как следует ублажить, чтобы он отправил в Ставку благоприятный отзыв, я могу поспеть в Англию к началу Гудвудских скачек[5]. Так что сейчас, Дживс, «настало время, когда каждый честный человек должен прийти на помощь нашей партии». Нам следует сплотиться под знаменами и холить и лелеять этого типа, не жалея сил и средств.
– Да, сэр.
– Он не собирается долго задерживаться в Нью-Йорке, – продолжал я, дочитав письмо до конца. – Покатит в Вашингтон – хочет познакомиться с тамошними важными шишками, прежде чем начнет тянуть лямку на дипломатической ниве. Как вы считаете, сумеем мы завоевать любовь и уважение этого типа парой хороших обедов?
– Думаю, это как раз то, что требуется, сэр.
– Самое радостное событие за все время, как мы покинули Англию. Первый луч солнца сквозь тучи.
– Похоже на то, сэр.
Он стал доставать из шкафа мою одежду, и тут на минуту воцарилось неловкое молчание.
5
Гудвуд – ипподром близ г. Чичестер, графство Суссекс.