Страница 20 из 38
- Это возможно? - Страшась и представив, факт поражения, залепетал Бен.
- Очень сложно, но... - Понятно, но невнятно констатировал ящер раскусивший вражеский заговор. - К этому всё и идёт. - Без напряга завладевшего другими, сказал зам распорядителя. Он был учёным и сейчас открыл целую вселенную, забыв о прочем и погрузившись в умственную разработку. - Генерал, я почти уверен. - Начал своё обращение Ханг, но отвлёкся, посмотрев на поле боя.
Элита Аримии двинулась к Орталеону в очередной атаке, пока он бездействовал, заряжаясь энергией межпланетной машины. Распространённая повсюду Ирмантианская манна превратилась в полосу препятствия. Вспышки, ловушки, ямы и штыки, вылетающие из всех плоскостей, существенно затрудняли путь ящеров, а первый пробившийся был отброшен импульсной вспышкой и приземлился в капкан.
- Отведите армаду со спутника. Рисковать недопустимо. - Поднять всю флотилию по тревоге расточительно, но оно того стоило, Асмодей их побеждал в одиночку. Это они ещё не знали, что на орбите твориться. Теперь уже Странс глушил всю связь. Генерал думал, а воин не оценил сценария и обламывался, что его удержали от единственного, в чём он хорош и в чем разбирался. - И вообще, посмотрите, - Понятно куда указав, не стихала светлая голова Ханга. - Ирмант не в себе, вопрос можно ли его убить. Я заметил. Он не ищет цель, почти ни на что не реагирует. Достаётся только тем, кто нападает, а остальных его атма как будто не видит... - Всё сильнее озадачивая, и вгоняя в депрессию собратьев, договорил дракон. Это он тоже классно приметил. Ирмант действительно убивал исключительно в ответ. Телохранители генерала гибли, а Асмодей ещё даже не разошёлся.
- Ваше решение! - Смиренно попросил вердикт Бэн, изнемогая, бездействие мучило его душу. Военачальник завис, всё зависело от него, а он не выдержал напряжения. Сведения, что прямо сейчас они могли потерять всё, его сломали, он метался между отступлением с рокировкой и девизом ни шагу назад. Растерянность была обоснована, все его планы рухнули в один миг, если отступит, то потеряет флот, останется и нападет лично - скорее всего, погибнет. К тому же, у Аримии изначально было проигрышное положение, а единственная надежда, уничтожение барьера и освобождение манны земли, всего лишь фальшь, слух или мулька, пущенная в обществе, чтобы солдаты духом не пали. Отчаянная попытка победить Ассов и единственный шанс, в котором так много различных "но", что понимающие ящеры, сами не верили в успешность сего предприятия. Оперативно разработать новую модель поведения оказалось невозможно, а может годы взяли своё, но Южен не мог преодолеть внутреннее противостояние.
- Может быть, убить его - это и есть наш последний шанс, даруемый самой вселенной. На спутнике так много атмы, что её хватит на Вайтмару, полное энергоснабжение, плюс усиление щитов манной Дродарианской дистилляции, как чистый спирт, и даже пробовать снять барьер с Солнца не приходилось, победить одного Ирманта и всё забирай всё что он накопил, это реальная возможность здесь и сейчас, вместо туманного путешествия по безысходности, попытки сделать невозможное, надежд и самоуспокоения. - Думал Шан, пока подчинённые настойчиво требовали его присутствия. Южен вертикально повёл головой, решая, синица или журавль. Ему и войны проигрывать не хотелось, но и умирать не спешил. Ведь он мог сразиться и погибнуть напрасно, если Ханг ошибался. Аримийские бойцы не могли ничего сделать с Асмодеем. Генерал Шан разозлился, важный момент, а ситуация патовая, бой не воспринимался им как шанс прославиться или способ продвинуться в службе, старик давно добился своих высот. Южен отправлялся на войну с Ассами, отчётливо понимая положение дел, на позиции реалиста. Он бы с удовольствием вообще не полетел, выступал против, настаивая на переговорах, да и сейчас с радостью увёл бы армаду прочь и спокойно дожил положенное ему дома, но был приказ императора. Втягивание нации Дракона и Земли - крик беспомощности. Здесь играл принцип, вояка привык побеждать и если не в целой войне, так хоть в первой стадии захвата Планеты, в этом сегменте всё должно было пройти проще и быстрее.
Южен Шан для своих очень важная шишкой, авторитет и пример для армии, тем, за кем драконы пойдут даже на смерть, харизмой он бы мог поспорить с самим монархом и генерал отдавал отчёт своей значимости без преуменьшений или преувеличений. Ответственность и обязательства стали особо значимыми основаниями не биться с Ирмантом, не дёргать судьбу за хвост, война ведь только начиналась. Бэн долго боролся с собой, но не выдержал, заранее извинившись, выпрыгнул с места, не хуже олимпийцев, правда придал себе ускорение за счёт манны, а затем специально полностью её в себе погасил ещё до приземления, заведомо понимая, что попадёт в горячее, мягкое машинное масло, причём отработанное, доведённое до состояния раскалённой, густой смеси. Ящер обжигал ноги об атму, но продолжил бежать без выделения потока, проверяя допустимость довода, пришедшего воину в голову в процессе простоя, вывод сформировался на основание сказанного Хангом, что фифти-фифти - джек-пот в казино, эксперимент, ценой обваренных ступень. Ставка сыграла, на всём пути Лана на него не сработала ни одна скрытая ловушка, он прошёл коридор до Орталеона без светофоров, то и дело оживающая атмы не реагируя на организм не облагороженный энергетическим потоком, не видела в нем угрозы, а значит - и не останавливала того, чего нет, а тело Орта сохраняло бессознательность, даже не замечая опасность. Аримииц до самого конца не верил, что был прав, списывая лёгкую пробежку на везение или даже трюк Лега. Глубоко в себе и высокопоставленный распорядитель вторжения знал, тёмный добьётся своего и взорвёт Нуну.
Генерал было окрикнул Стража, однако, по мере свободного продвижения подчинённого поверил в него и промолчал, давая шанс. Знаток тоже возбуждённо следил за каждым движением не только своего друга, но и его врага, однако Ханг неизменно руководствовался производственной стороной явления, запоминая научные особенности со столь придирчивой избирательностью своего изыскания, что на остальное не хватало времени. Элитный боец добрался до Орталеона невидимкой, хотел было влететь с ноги, но для гарантии ударил рукой, чтобы точно устоять, кулаком в лицо и довольно сильно. Сейтлер пошатнулся и наплывом упал на пол, влево, головой о единственный порог, возвышение. По всем оставшимся драконам прошло спонтанное воодушевление, вернулась вера себя. Они радовались, смеялись и хвалили собрата, разделяя успех Бэна, не скрывая проявления чувства счастья, но и не вмешиваясь, чтоб не спугнуть удачу. Ирмант опёрся на руки, а Лан пыром дал ему по рёбрам, удар прошёл, и Орта снова рухнул. Обрадовавшийся легионер золотого ордена выхватил короткий кортик и проколол Асмодея со спины, добавив атму в рану, пропустив её через клинок, вколотый в тело. Ирмант расправил спину, ящер искусно перехватил рукоять и надавил на неё, а левой рукой выхватил второй ножик с более широкой режущей плоскостью и крутанулся, попробовав вбить его в голову, а именно в висок, но Орталеон выставил локоть, блокировав и подбросил себя импульсом. Тёмного подтолкнул краткосрочный вихрь, так что Лег сошёл с клинка, просто развеяв часть тела в дым, поднявшись в полный рост и прокрутившись, в конце полуоборота в правой кисти Асмодея образовался светлый, почти призрачный меч, разложившийся из неоткуда. То было красивое, резное оружие с множеством граней, создающих образ цельного предмета, сделанного из единого драгоценного камня, словно чистого алмаза преобразованного в моментальном метаморфозе в тонкое оружие. Кристаллический булат процарапал наплечник Аримийца, сняв яркое покрытие, а заодно и кусок брони. Бэн вывернулся и оттолкнулся от Орталеона, чуть отдалившись, повторил колющий выпад, а Ирмант - свой длинный взмах, всё то же самое. Ящер предвидел это и поднырнул, самодовольно выстраивая траекторию следующей атаки, не думая о текущей, но тут его постиг шок. Пространство искривилось, и битумная атма с пола выгнулась кочкой, приподняв Бэна и направив его прямо под клинок. Дракон словил испуг, но успел выставить перед собой кинжал. От удара задняя часть Аримийского ножа отпечаталась в плече, прорезав неглубокую выемку в броне и теле, он отлетел на несколько ярдов и стукнулся, прокатившись по луже манны. Остальные драконы ощутили боль, скривив гримасу, каждый сердобольно поставил себя на его место.