Страница 80 из 243
И все же ее опытный внимательный взгляд сразу уловил некую едва заметную тяжесть движений и слишком прямую, напряженную осанку. Он шел словно робот, запрограммированный на излучение обманчивой уверенности в себе, но на самом деле, если хорошенько присмотреться, можно было увидеть, что внешность – всего лишь панцирь или грим. В любом случае, Фатима видела, что идущий впереди человек фальшивит, его внешность не настоящая, а движения скованные и слишком резкие. Она хорошо видела это, за 8 лет она достаточно насмотрелась на человеческое горе, чтобы сразу его узнать. Даже за самой роскошной маскировкой. Ей даже не надо было видеть глаза, хотя они, как правило, говорили красноречивее всего остального, она научилась распознавать фальшь в походке, движениях и жестах. Хорошо, что мало кто обладал таким опытом, думала она, послушно идя за Михаилом через холл, или это талант? Чаще всего она склонялась к мысли, что это просто врожденная способность, развитая с годами до уровня таланта, ведь многие люди, даже специально обучаясь, не всегда могли отличить правду от умелой игры, а она могла. Может, это часть платы за смерть, оговоренная в ее контракте с судьбой, ведь киллер долго не проживет, если не научиться видеть.
Её размышления прервал возникший вдруг перед ними коридорный, в котором она узнала Константина. Только его сейчас не хватало, подумала девушка, опуская голову пониже, вдруг он узнает ее. Константин нервно обратился к менеджеру, пытаясь его куда-то увести, и Фатима уже начала всерьез беспокоиться, но Михаил снова с честью справился с препятствием в виде долговязого носильщика.
- Говори быстрее и четче! – оборвал он бормотание парня, - у меня итак сегодня дурдом, сам знаешь!
Парень постарался взять себя в руки и затараторил что-то о том, что охрана не пропускает на стоянку машины постояльцев, те крайне недовольны и требуют, чтобы менеджер разобрался, так же в каком-то из номеров пропали вещи клиента, он тоже поднял скандал и зовет менеджера.
- Господи, - закатил глаза Михаил, - ну что за день! Пошли на стоянку Женю, администратора, скажи, я сказал всех пропускать, а сам я попозже подойду. А с той пропажей, скажи, я буду через 40 минут.
- Но Михаил Валентинович, - залепетал явно недовольный Константин, - они все требуют именно вас! Они меня сожрут! Они…
- Ты что, глухой! – рявкнул менеджер так, что коридорный аж побелел, - я сказал так, значит и делай так, а не умничай! У меня итак дел по горло с эти кандидатом! Вот сейчас, например, я должен лично подняться в его номер, он ждет меня, а ты отнимаешь мое время! И мне плевать на всех остальных, пусть хоть лопнут от распирающего дерьма. Я не могу сейчас все бросить и бежать, меня ждет наш самый главный клиент, а это на первом месте. А если ты, проработав в гостинице три года, так и не научился ничему, значит для тебя и должность коридорного слишком высокая.
Фатима еле сдерживала улыбку, Михаил нравился ей все больше, жаль, придется убивать такого человека! Константин стоял совершенно белый и смотрел в пол. Да он их в ежовых рукавицах держит, с восхищением отметила девушка, и даже помнит, кто кем и сколько проработал! Настоящий ас!
- Костя, - уже мягче сказал менеджер, - иди и делай, что я сказал. Я приду сразу же, как буду свободен.
- Да, Михаил Валентинович. – Промямлил коридорный и на негнущихся ногах поплелся к стойке администраторов.
Все в холле так и пялились на Михаила и Фатиму, а кое-кто сочувственно поглядывал на Константина.
- А ты чего застыла! – прикрикнул он на Фатиму, и она чуть было не засмеялась, - если ты так и будешь спать на ходу, никогда тебе не видать этой работы!
- Извините, - выдавила она, боясь, что засмеётся, и снова покатила тележку к лифтам.
Пока лифт как всегда медленно полз на десятый этаж, Фатима с интересом разглядывала хмурое лицо своего помощника. Михаил смотрел в пол, лицо его прорезали морщины, которых и в помине не было всего полчаса назад. Фатима внимательно изучала каждую черточку на его лице, пытаясь понять, что должен чувствовать человек, оказавшийся в положении Михаила, и никак не могла представить. Может, думала она, все дело в том, что у меня никого нет? Не о ком волноваться, некого любить. Не из-за кого страдать. В одинокой жизни она видела намного больше плюсов, во-первых, и это самое главное, она совершенно свободна, ни от кого не зависит, ни перед кем не отчитывается и никого не ждет. Во-вторых, в ее жизни нет людей, значит, нет страданий, которые они могли бы причинить своими действиями или наоборот, бездействием. Ну а в-третьих, она может жить в сове удовольствие, наполняя жизнь радостями, развлекаться как хочет и вообще, баловать себя. Итак, картина получалась весьма привлекательная: жизнь без страданий, но зато наполненная радостями. А одиночество… тому, кто познал боль от любви, оно не страшно.
А о боли и страданиях Фатима знала гораздо больше других. Причем знала не понаслышке и не из книг, все свое знание она получила через опыт, поэтому вот уже восемь лет одиночество было ее единственным другом и спутником. Она оградила себя от страданий, и цена, которую пришлось за это заплатить, показалась ей даже слишком низкой. В этой сделке выигрывала она, получая не только спокойную жизнь, но и неуязвимость. Ведь когда человек совсем один, когда у него нет близких, на которых можно надавить или угрожать им, тогда он неуязвим и неустрашим, ведь когда у тебя ничего нет, тебе нечего терять. И долгими ночами или скучными днями, когда она отдыхала после очередного заказа, одиночество не мучило ее, оно лечило ее раны. Просто я слишком сильно обожглась, думала Фатима в такие минуты, рана в душе слишком глубокая и опасная, чтобы залечить ее и снова пустить кого-то в свою жизнь.