Страница 49 из 243
О, кто-то похоже приходит в себя, удивился внутренний голос, да здравствуют лживые мужские комплименты! Осторожно, ангел, ты ступил на очень зыбкую почву, подумала Фатима, глядя на своего нового знакомого, еще одни неверный шаг – и ты потеряешь все свое очарование. Может, это и к лучшему.
Черноволосый красавчик не стал спорить, а только пожал плечами, как бы говоря: может быть, и она почувствовала, как он возвращает потерянные позиции. Либо он умен, как дьявол, либо просто везунчик, решила она, когда парень молча принялся за свой суп, прекращая осыпать ее комплиментами. А по-моему, он просто читает твои мысли, снова заговорил внутренний голос, либо давно следит за тобой. Берегись.
Они так и сидели молча, пока официант не принес ее заказ, и она не начала осторожно есть горячий суп.
- Мы так и будем есть вместе, за одним столом, даже не зная имени друг друга? – неожиданно спросил он, - как-то не хорошо, неприлично, что ли.
- Диана. – Она протянула руку, и он пожал ее не сильно, но твердо. А он мне нравится, мелькнула мысль, и Фатима снова испугалась, поймав себя на том, что ждет его улыбку, она думала, что обидела его, и это вдруг стало ее мучить.
- Ян. – Он снова вернулся к еде, и Фатиме ничего не оставалось, как последовать его примеру. Они снова ели в напряженном молчании, хотя, возможно, напряжена была только она – Ян спокойно ел свой суп, не выказывая никаких признаков того, что за его столом есть еще кто-то.
Наконец Фатима не выдержала, чего раньше с ней никогда не случалось.
- Извините, если обидела вас, - проговорила она, - у меня ужасный характер.
- Всегда есть подвох, - согласился он, - у одних подвохи снаружи, ну там, кривые ноги или плохая фигура, у других – внутри. Не увидишь, пока не натолкнешься. – Он поднял на нее глаза, в которых не было и тени прежней веселости и беззаботности. Сейчас они были холодными, как воды Северного Ледовитого океана, - Теперь мне не придется гадать, какой подвох прячется в вас. Видите, во всем есть своя прелесть.
Фатима молчала. Впервые в жизни она вдруг почувствовала себя неполноценной уродиной, и то, что ее уродство было не физическим, а душевным доставляло ей еще больше боли и стыда. Если ты родился с кривыми ногами – это вина природы, а не твоя, с этим можно смириться, но если уродлив твой характер – вина только твоя и ничья больше.
- А как же насчет вас? – внезапно разозлилась она, она знала, что чувство вины легче всего заглушить злостью на кого-то. – Судя по всему, у вас подвох тоже имеется.
- Спасибо за комплимент, - усмехнулся Ян, - вижу, вы оценили мою внешность, но я не любитель лести. А насчет подвоха, да, он есть, как и у всех. Но раз природа сочла нужным его скрыть, значит там ему и место, вытаскивать его на свет я не собираюсь.
Они снова замолчали, погрузившись в еду. Фатима сидела как на иголках, почти забытое уже чувство обиды и разочарования, от того, что все пошло не так, просто раздирали ее на части. К тому же, к ним прибавилось гораздо более сильное и совершенно новое чувство – неуверенность в себе. Он доводит меня, думала она, тыкает меня носом в мои же минусы. Может, убить его? Она могла, но от этой мысли чувствовала себя еще более оплеванной, ведь его смерть не поможет ей вернуть равновесие. С ужасом она осознала, что не успокоится, пока не вернет расположение этого молодого мужчины с удивительными голубыми глазами. Я чокнулась, обречено подумала она, теперь всему конец.
- И вы мне поверили? – опять совершенно неожиданно заговорил Ян, - ну насчет того, что не раскрою свой подвох? Уже раскрыл, а вы не заметили. – Фатима удивленно уставилась на него, она не знала, что этот странный мужчина испытывал впервые в жизни те же самые чувства. Да он полный псих, подумала она с нарастающей радостью, которая была сейчас совсем неуместна, но ведь он начал разговор первым, значит, они наладят отношения! И Бог мой, он улыбается! – Мой подвох – неспособность поддерживать контакт с людьми, проще говоря, у нас с вами одни подвох – характер.
Фатима больше не в силах сдерживать улыбку, облегченно улыбнулась и кивнула.
- Тогда почему бы нам ни перейти на «ты»? – спросила она, - раз у нас так много общего: целый подвох.
- Напрасно иронизируешь, - улыбнулся Ян, - это не так уж мало. К тому же, у нас намного больше общего, чем мы догадываемся, я в этом уверен. Так что поддерживаю.
Дальше беседа снова потекла весело и непринужденно, Фатима опять смеялась и забывала обо всем. Даже о страхе и осторожности. В этот вечер для нее не существовало ничего, кроме огромных голубых глаз и белоснежной мальчишеской улыбки. Впервые в жизни она не хотела, чтобы время шло вперед, ведь она понимала, что ужин закончится, и они навсегда разойдутся, а ей никогда еще не было так хорошо. Она никогда не была счастлива по-настоящему, и поняла это только сейчас, когда попробовала первую маленькую порцию того, ради чего люди проживают жизнь и совершают самые безумные поступки.
Они говорили обо всем и ни о чем конкретно, узнавая друг друга по намекам и шуткам, по взглядам и жестам и действительно находили все больше и больше точек соприкосновения. Но как бы мило они ни улыбались друг другу, с какой бы теплотой ни смотрели, каждый из них чувствовал невидимый барьер, не подпускающий никого слишком близко. Ян чувствовал, что она держит дистанцию и восхищался ею все больше, Фатима старалась пробиться сквозь его защиту и не могла, и это привлекало ее еще сильнее. Они играли друг с другом, сами не подозревая, что это не игра.