Страница 189 из 243
Света сказать ничего не могла, потому что снова отключилась, правда, сидела на высоком барном стуле сама, без помощи посторонних. Значит пока не так все плохо, отметила Фатима и повернулась к Ане за ответом.
- Ачертознает. – Пробормотала пьяная женщина, вместо слов у нее получалась такая каша, что Фатима с трудом могла понять, что та говорит.
- Ну, раз никто не против, пошли. – Подвела итог Фатима и решительно встала со своего стула, - помоги мне с этой клушей, – скомандовала она, кивком указывая на храпящую Свету.
- Совсем нажралась, сучка, - прокомментировала Аня, тяжело поднимаясь со стула, только вместо отдельных слов она произнесла нечто вроде «сосем нажаласьссчка». – Вставай, спящая уродина! – громко крикнула она, теребя Свету за плечо, и расхохоталась. - Придется просыпаться так, потому что не родился еще такой принц, который тебя поцелует! – и она снова принялась ржать.
Света просыпаться не желала, она отмахивалась и что-то бормотала, но разобрать, к счастью, то, что она говорит, было невозможно. Одну все-таки придется тащить, недовольно подумала Фатима, но с другой стороны, от нее хлопот уже точно не будет.
- Возьми ее под руки, - распорядилась она, - а я подхвачу сзади. Давай, а то время уже позднее, а мне еще вещи паковать.
Аня послушно подхватила бесчувственное и недовольно бормочущее тело и вдвоем они стащили полную девушку со стула. Света что-то яростно проговорила на непонятном языке страны Спиртландии, где все говорят, но не понимают, а вместо воды текут прозрачные спиртовые реки, а потом перестала сопротивляться и просто обвисла. Как мешок с дерьмом, подумала Фатима. Стащив ее со стула, Фатима подхватила ее с одной стороны, Аня с другой и вдвоем они понесли ее к выходу, как раненного товарища с поля боя. Ноги девушки волочились по полу, волосы падали на лицо и, к счастью окружающих, скрывали его, потому что ничего красивого или хотя бы приятного люди увидеть не могли. Лестницу вся троица покоряла как Эверест, и Фатиме пару раз казалось, что вот теперь они точно упадут и кубарем покатятся назад. Пришлось ей одной тащить на себе фактически два тела – Аня тоже была не в лучшей форме, то и дело спотыкалась и громко ругалась матом всякий раз, когда ее ноги не желали слушать команды мозга. Просто они тоже стали жителями Спиртландии, подумала Фатима и улыбнулась, говорить могут, понимать – нет.
- Не представляю, как мы потащим эту корову, - тяжело выдохнула Аня, когда они наконец очутились на улице, - она же мешок не только с дерьмом, но еще и с жиром!
Выражение так насмешило Фатиму, что она бросила Свету и просто согнулась пополам от хохота. Аня одна не смогла удержать враз навалившуюся на нее тушу и неуклюже опустилась на асфальт перед баром, все еще держа Свету под одну руку. Выглядели они как самые настоящие обитатели дна. От падения юбка, которую надела Аня в честь маленького праздника распахнулась – она была длинная и на завязках, какие носили, казалось, все в этом сезоне – отчего на свет фонарей выглянули дряблые целлюлитные ляжки; а Света и вовсе валялась, как самая настоящая уличная алкашка, майка задралась, ноги подвернулись под какими-то неестественными углами, пузо просто вывалилось из пояса капри. Но если Аня еще как-то пыталась поправить беспорядок в одежде, то Света просто полулежала, облокотившись о стену здания, в котором помещался бар. Нет ничего противнее и омерзительнее, чем пьяная женщина, подумала Фатима, глядя на подруг, смех разом застрял где-то в горле по пути от души ко рту, который его озвучит. Она в свое время навидалась пьяных донельзя людей, как мужчин, так и женщин, и всегда ее начинало тошнить от этого печального и противоестественного зрелища.
Мужним больше сходит с рук, но с них и спрос больше, вспомнила она изречение матери. И расслабляться мужчины имеют право так, как им хочется, они имеют право, данное им обществом, на вредные привычки, ведь их здоровье для общества – ноль, в то время как женщина должна, обязана быть здоровой, чтобы родить здоровое потомство, а следовательно, она не должна травить и разрушать свой организм. Женщина, в идеале, венец мира, говорила иногда ее мать, она не должна работать и выживать, за нее это должен делать мужчина, а она должна заниматься детьми и их душевным развитием, обеспеченная и окруженная благами мира. А чтобы лучше обеспечить женщину, мужчинам приходится бороться за блага этого мира, отсюда и вечная тяга мужчин к соперничеству и свершениям. Так говорила ей мама, когда маленькая девочка, какой была Фатима, спрашивала, почему к маме на работу приходят в основном мужчины. Роли эти установлены природой и обществом, говорила мама, мы рождаемся, чтобы играть их с самого детства. И если девочка станет со временем домохозяйкой, никто не упрекнет ее, что она ничего не добилась в жизни, от женщин этого не ждут, достижение – не их стезя, а вот если мальчик проживет жизнь и не станет кем-то, он сразу попадет в категорию никчемных людей, проживших свою жизнь зря. Может, оттого и возникла преступность, подумала как-то Фатима, мужчинам нужно место на вершине, а под солнцем мест на всех не хватает, вот некоторые и уходят в тень, чтобы там занять свое первое место.
Но мысли о прошлом отвлекли ее от настоящего, она не любила всех этих разговоров о ролях, потому что выросла и стала играть свою роль. Она шла против правил и законов, она признавала только те, которые создала сама, и ее начинало тошнить от одной мысли, что она когда-нибудь обзаведется мужем или маленьким орущим свертком. Нет, только не она, никогда. У нее другая дорога, и она уже достигла таких вершин, о которых многие мужчины даже не грезили, так что глупые разговоры о неравенстве и обязанностях, определяемых физиологией, остались далеко внизу.